Рубин I (СИ)

— Я не имею отношения к тому, что произошло с Хейди, — вкрадчиво произнес отец. — И угрозы твои спишу на временное помутнение рассудка из-за ее болезни. Паскуду, которая закрыла твою жену вместе с Рубин в склепе, я приказал найти. И лично выпущу виновному кишки за то, что напугал принцесс. Но мысли о покушении на Хейди можешь выкинуть из головы. Никто ее не травил. Женщины теряют детей и погибают при этом. Такое, к сожалению, случается.
— Ты меня понял, — подытожил Галлахер и встал.
— Ты меня тоже понял, — бросил Луар в спину удаляющемуся сыну. Затем повернулся лицом к Ордериону. — Думаешь, Хейди отравили?
— Я не знаю, — ответил Ордерион. — Но странным образом совпало, что принцесс заперли в склепе, и Хейди едва не погибла.
— Без тебя знаю, — шикнул отец. — Только смысла в том, чтобы убивать ее, не вижу. Возможно, кто-то желает внести раздор в нашу семью и поссорить меня с Галлахером. Грустно осознавать, что этот план может удастся. Мне Хейди, конечно, не нравится. Не такую деву я бы хотел видеть рядом с наследником. Но чего у нее не отнять, так это влияния на твоего брата. Из-за девки я сына терять не собираюсь. Мои верные воины уже заняты этим делом. Вот и узнаем, действительно ее отравили или какой-то недотепа случайно склеп закрыл.
— Меня беспокоят твои перепады настроения, — Ордерион отпил настойки. — Давно они участились?
— Лучше о своем здоровье пекись. Принцессу чаще навещай. Глядишь, излечит твой недуг.
— У Рубин нет дара повелевать маной, — покачал головой Ордерион.
— Могу проверить, — расплылся в улыбке отец.
— Уверен, что хочешь попытаться?
Отец замолчал и продолжал пристально смотреть на Ордериона. Дерзость. Именно ей запахло в зале, и Луар уловил этот опасный дымный аромат.
— Что делать с расслоением миров будем? — спросил Ордерион, чтобы сменить тему.
— Не знаю, — Луар задумчиво потер подбородок. — Если бы старому хрыщу нужна была наша помощь — он бы нас уже призвал.
— А тебя не смущает, что он все это время загадочно молчит?
— Не вздумай, — отрицательно покачал головой король.
— Я даже подумать не успел, а ты уже нервничаешь, — буркнул Ордерион и осушил чашу с настойкой.
— Посмотри в наших архивах книги, и, ежели ничего не найдешь, успокойся. Нас призовут, когда понадобимся.
— Трактат «О мирах и времени» находится в Небесном замке. Смотреть нужно его, и ты это прекрасно понимаешь.
Отец тяжело вздохнул.
— Ладно, нанеси визит хрыщу сам. Попроси книжку почитать.
— А если он не позволит?
— Значит ты покорно кивнешь и вернешься сюда. И будешь вместе со мной ждать, когда нас призовут, — вкрадчиво объяснил король.
— А если нас призовут слишком поздно?
— Ордерион, — полным именем назвал его отец, что бывало крайне редко, — в сторону Вотума Недоверия даже не смотри. Нет, — покачал головой он. — Проиграешь. И я вместе с тобой.
— Я тебя понял.
— Завтра с самого утра убеди свою ненаглядную принцессу написать письмо Дарроу. Подкрепим слова делегата посланием от дочери.
— Хорошо.
Луар встал, а Ордерион провел рукой и убрал щит.
Воины выносили тела, служанки отмывали полы от крови. Работа кипела, музыка играла. Отец ушел. А Ордериону захотелось напиться, чтобы перестать думать.
Мир начал трещать по швам и разваливаться. И казалось, будто одному Ордериону было до этого дело.
  
Глава 16
 
Рубин
Рубин позавтракала в покоях и стала дожидаться Ордериона. Он явился ближе к десяти утра.
— Готова немного прогуляться? — спросил и улыбнулся как-то напряженно.
— Да, — принцесса встала и поправила шлейф платья. — Делегаты уехали?
— Сразу после завтрака, — подтвердил Ордерион. — И послание для твоего отца забрали с собой.
— Это хорошо, — закивала Рубин, останавливаясь у двери. — Что ж веди меня, куда посчитаешь нужным.
— В тюрьму мы не пойдем, — Ордерион открыл перед ней дверь. — Обещаю.
— А так хотелось посмотреть, где я могу оказаться в любой момент!
— Шутница, — в уголках его глаз появились морщинки веселья.
 
— Уж какая есть! — игриво заметила Рубин, проходя мимо него, и услышала тихое: «Моя».
Ордерион водил ее по этажам и залам, объясняя попутно, как попасть из одной части замка в другую. Они побывали в фамильной галерее, где висели портреты предков Ордериона. Рассказ о них показался Рубин скупым повествованием о рождении и смерти, с правлением Инайей или служением королю между этими двумя событиями. В той же зале находились статуи из белого мрамора, изображающие Величественных властителей в мантиях и с коронами на головах. Рубин остановилась напротив одной из них, внимательно разглядывая застывшее лицо довольного молодого деда Ордериона.
— Ты похож на него, — она повернулась к принцу.
— Я никогда его не знал. Король Пратмут умер задолго до моего рождения, передав трон моему отцу. Его супруга, моя бабушка, была очень привязана к маленькому Галлахеру. Нас с Атаном она недолюбливала, и в детстве нам от нее доставалась, — он поморщился, явно вспоминая об этом. — Бабушка погибла, когда мне было лет десять, наверное. Упала с лошади, — он перевел взгляд на Рубин. — Это случилось на наших с Галлахером глазах.
— Мне очень жаль, — произнесла Рубин.
— Стыдно признаться, но следом за ужасом от этой сцены я испытал облегчение, — Ордерион вновь повернулся к картинам и указал на одну из них. — До сих пор она с осуждением смотрит на меня, когда я сюда прихожу.
Рубин подошла к полотну, изображавшему весьма красивую молодую инайку, глядящую на мир свысока. Осуждения в холодном взгляде карих глаз девы она не заметила, а вот надменности в них было, хоть отбавляй.
— Галлахер любил бабушку? — Рубин направилась дальше.
— Да. И очень горевал, когда она погибла. Его мать умерла настолько рано, что он ее не помнил, а бабушка ее заменила. Мы с Атаном всегда держались от Галлахера особняком. Потому что старшему брату дозволялось то, чего не могли позволить себе мы. Оно и ясно: он наследник трона. Но вместе с тем, с Галлахера и требовали больше. Очень часто, пока мы с Атаном играли во внутреннем дворе, Галлахер зубрил языки и историю других королевств.
— Выходит, вы с Атаном были более близки, чем с Галлахером? — осторожно спросила Рубин.
— В детстве — да. Но не после того, как со мной произошло несчастье, — ответил Ордерион.
— А что именно случилось? — Рубин чуть наклонилась к нему, желая услышать историю о том, как мана изменила его облик.
— Это портрет моей матери, — Ордерион протянул руку, указывая на красивую женщину с длинными красными волосами и черными глазами.
Рубин перевела взгляд на полотно, улавливая сходство черт матери и сына, но мысли ее в тот момент были не о ней. Почему Ордерион не хотел рассказывать, что с ним произошло? Неужели то стало настолько страшным испытанием для всей королевской семьи, что из него сделали особый секрет?
До Рубин даже в Туремском замке доходили слухи, будто внешность принца Орде настолько ужасна, что любая дева, повстречав его, может упасть без чувств. И Рубин тому верила! Уродств особых она в своей жизни не видала. Вот и представляла себе принца Орде, как чудище из сказок, которыми пугали непослушных детей. Когда отец сказал, что ей нужно выйти замуж за Атана, Рубин выдохнула: конечно, лучше за Атана пойти, как бы он ни выглядел, чем за уродца, пусть даже и принца.
Какой же глупой она была…
Они отправились дальше. Посетили залы с подарками и сувенирами из разных королевств, галерею с коллекцией произведений искусства от лучших мастеров Инайи. Красота тех предметов не трогала душу Рубин: они казались ей всего-то изысканными экспонатами, украшающими замок, где царила атмосфера угнетения и страха.
Ордерион показал Рубин зал для пиршеств и столовые. Затем отвел в тронный зал и предпочел там не задерживаться. Они побывали в библиотеке, комнатах для чтения и отдыха и вышли во внутренний двор. Рубин оглядывалась по сторонам, изучая высокие белые башни вокруг и лепнину на них. Больше величие этого замка не восхищало ее. Стены здесь будто заменяли решетки в темнице, а отделка и убранство разных комнат служили для отвлечения внимания пленников, ведь все обитатели замка навечно заперты происхождением и родственными связями.