Рубин I (СИ)

— Не волнуйтесь, — заверила Рубин. — Я никому не скажу.
Служанка покраснела, робко выдвинула соседний стул и присела на его край.
— Я не привыкла есть в одиночестве, — заявила Рубин. — Так что возьмите чистую посуду и присоединяйтесь.
Беспомощный взгляд инайки заметался по сторонам, хотя чистые миски, ложки, вилки и кубки стояли на приставном столике рядом с ней.
— Азагриэль, я вас жду, — Рубин склонила голову на бок, действительно ожидая, когда служанка возьмет для себя посуду.
Та поняла, что принцесса не шутит, и поставила перед собой единственную миску.
— Вы едите руками? — уточнила Рубин.
— Нет, Ваше Высочество, — инайка тут же потянулась за приборами.
— Что будете пить? — Рубин пытливо глядела на нее.
— Ничего, Ваше Высочество, — покачала головой инайка.
— Попробуйте вино, — хмыкнула Рубин и пододвинула к ней свой кубок.
Азагриэль испуганно уставилась на нее.
— Думаете, меня все-таки хотят отравить? — спросила Рубин.
— Нет, Ваше Высочество! — со всей горячностью заверила прислужница.
— Тогда пейте, — отчеканила Рубин.
Азагриэль дрожащей рукой взяла кубок и пригубила.
— До дна! — скомандовала Рубин.
Та выдохнула и выпила все в три глотка. Поморщилась.
— Вяжет? — спросила Рубин, изогнув бровь.
— Немного.
— Заешьте мясом, — она взяла ее вилку и всадила в кусок мяса с той же тарелки, с которой набирала сама.
— Ваше Высочество, — взмолилась инайка.
— Ешьте, — жестко произнесла Рубин.
И та молча забрала вилку. Откусила. Переживала. Глотнула. Не умерла. «Пока что…», — тяжело вздохнула Рубин и начала есть сама.
Все, к чему она прикасалась, вначале пробовала Азагриэль. Выдув еще один кубок с вином, девушка заметно расслабилась и, кажется, захмелела. Рубин даже пришлось напомнить ей, что сама она осталась без кубка, и инайка, ойкнув, тут же исправила ситуацию.
— Азагриэль — красивое имя, — Рубин вытерла рот салфеткой и бросила ее на стол. — Кто нарек вас им?
— Мама, — мечтательно произнесла девушка.
— А где сейчас ваша родительница?
— У богов. Они ниспослали на нее чахотку. Мне тогда уже семнадцать исполнилось, и работа в замке меня кормила.
— А отец ваш?
— У меня его не было, — ответила Азагриэль. — Мама меня одна растила.
— Братья, сестры?
— Нет, — покачала головой Азагриэль. — Одна я.
— Значит сама за себя, — улыбнулась Рубин.
Инайка смущенно опустила глаза.
— Кому, кроме меня, вы в замке прислуживаете? — Рубин налила девице еще вина.
— Раньше королеве нашей, Мире Светлоокой. Но тогда она еще не королевой была… — инайка прикусила язык.
— А кем? — Рубин поставила кубок с вином напротив Азагриэль и ласково улыбнулась. — Дерой?
— Дерой она стала, когда принц Орде попросил короля титул ей даровать.
Рубин кольнуло в самое сердце. «Весьма интересно…»
— Принц Орде так великодушен?
— Ну, все знали, что он влюблен был сильно, — пожала плечами инайка и отпила. — Жениться собирался.
— На Мире Светлоокой? — уточнила Рубин и налила себе вина.
— Да. Но как король ей титул деры миловал, как стала она наряжаться и часто в свет выходить, так и вспыхнула любовь между ними.
— Между Его Величеством и Мирой Светлоокой? — спросила Рубин и отпила из кубка.
— Да. Свадьбу сыграли той осенью. Такой был пир! — восхитилась Азагриэль. — Девы прекрасней нашей королевы в Инайе не сыскать!
— А принц Одре как это воспринял? — Рубин выражений уже не подбирала и уточняла все детали напрямую.
— О, он так сильно переживал, — покачала головой Азагриэль. — После свадьбы худо ему было. Он посреди зимы даже уехал погостить к принцу Галлахеру в Северный замок и долго оттуда не возвращался.
— Кажется, я сегодня видела королеву лично, — Рубин отсалютовала Азагриэль и хорошенько приложилась к вину. — Она действительно прекрасна!
— Вы почти так же прекрасны, как и она! — выпалила Азагриэль.
— Мне приятно это слышать, — Рубин прижала ладонь к груди. — Конечно, с красотой королевы никто никогда не сравнится! Но сиять в ее лучах великолепия — это настоящий дар богов!
 
Хоть принцесса и старалась это скрыть, но желчь лилась из нее рекой. Хорошо, что юная и слегка захмелевшая Азагриэль сарказма в ее словах не уловила.
— У вас такие красивые волосы, — восторгалась служанка. — А глаза чистые, как озера!
— Благодарю, — кивнула Рубин. — А после королевы Миры кому вы прислуживали?
— По-разному, — пожала плечами Азагриэль. — Дере Обри иногда.
— А кто она?
— Супруга дера Обри, поверенного Его Величества. Дере Юджинии тоже прислуживала.
— А она кто?
— Фрейлина королевы нашей. А сейчас приехала Ее Высочество принцесса Хейди с Его Высочеством принцем Галлахером. Вот я Ее Высочеству и прислуживаю.
Рубин смекнула, что Хейди — это супруга старшего принца Галлахера.
— И вам тоже прислуживаю, — опомнилась Азагриэль. — Это такая честь для меня! — воскликнула она.
Рубин подумала о том, что девица все-таки юна и глупа, раз считает, что ей оказали честь, отправив прислуживать пленнице, которая может одним прикосновением заживо сжечь.
— Принцессу Хейди любят при дворе? — спросила Рубин.
Азагриэль нахмурилась и пожала плечами:
— Почем мне знать?
«Все ты знаешь, — подумала про себя Рубин. — И Хейди здесь популярностью не пользуется».
— А кто сосватал принцессу Хейди принцу Галлахеру?
Азагриэль поставила пустой кубок на стол и криво улыбнулась.
— Ну, эта история темная, как сама ночь.
— Правда? — заговорщицки прошептала Рубин. — С радостью ее послушаю.
— Я-то сама ничего не знаю, — начала юлить Азагриэль, — мне это на кухне рассказали. Вроде как принц Галлахер поехал на объезд северных земель. И там, в одном из городских трактиров, повстречал деру Хейди. Ее отец все состояние на ставках спустил и покончил с собой, — шепотом добавила Азагриэль. — А мать от лихорадки сгинула. Дера Хейди, чтобы хоть как-то прожить, устроилась подавальщицей в местном трактире. Там она принца нашего и повстречала. Говорят, что в капкан она его заманила. Ну, нечестно поступила, в общем.
— И что же она сделала? — Рубин пытливо прищурилась.
— Использовала на нем юни влюбленности. Принц под действием маны из этой юни так ослеп от чувств, что стал за дерой Хейди ухаживать. А она возьми и быстро за него замуж выскочи! Когда действие юни прошло, брак уже был состоявшимся, — развела руками Азагриэль. — Король разгневался, когда обо всем узнал. Мы думали покарает он ее. Но Его Величество смилостивился и простил деру Хейди. А принцу Галлахеру, — служанка тяжело вздохнула, — ничего не осталось, кроме как смириться с обманом жены. Теперь у принцессы Хейди живот округлился. И все гадают, что будет с ее чадом, ведь если слухи верны и она использовала юни влюбленности, то ребенок ее мертвым родится.
Рубин в ужасе прижала ладони к щекам.
— Почему мертвым?
— Так кара такая. Те, кто используют юни влюбленности, потом ребеночка родить не могут. От того эту редкую юни так просто у волхвов не достать.
— А вы откуда знаете, что ее не достать? — насторожилась Рубин.
Азагриэль покраснела и сникла.
— Так говорят. Юни влюбленности волхвы держат в храме богини любви. Там жрицы часто эту юни используют, когда недуги слабости мужской и отчаяния чужого исцеляют. Действие-то юни недолгое, и когда недуг излечивается, жрица отпускает исцеленного с благословением самой богини Арим.
— А я слыхала, что за вход в храм любви мужчины платят по двадцать седоулов, — сказала Рубин и пригубила вина.
— Не знаю, — пожала плечами Азагриэль. — Обычным девам туда хода нет — богиня любви очень ревнива к чужой красоте, но своих жриц обожает и посылает им беззаботную жизнь после окончания срока служения.
— Вы хоть одну жрицу из этого храма в жизни встречали? — поинтересовалась Рубин.
— Нет, — Азагриэль задумалась. — Так они же потом хранят секрет служения. Даже если бы и повстречала, то и знать не узнала бы, что саму жрицу великой Арим видела!