Рубин I (СИ)

Рубин смотрела на него, желая стереть маску печали с его лица.
— У меня эти дни начались, — соврала она.
Он исподлобья взглянул на нее.
— Живот болит?
— Есть немного, — поморщилась Рубин.
— Можем заказать еду прямо сюда.
— Было бы замечательно, — она натянуто улыбнулась.
Идти в таверну Рубин не хотелось только по одной причине: на нее косо смотрели из-за грязного платья, которое принцесса была вынуждена снова на себя надеть. Своим появлением в таверне она бы привлекла бы еще больше внимания. А ей необходимо исчезнуть незаметно…
— Сейчас закажу, — Ордерион помялся и снова ушел.
Рубин с облегчением выдохнула и присела за стол. Дело оставалось за малым: узнать, как расторгнуть их договор и снять с себя печать юни.
Когда Ордерион снова зашел в комнату, вид у него был озадаченный.
— Возможно, тебе что-то нужно… Ну, для этих дел… — он держал руку на ручке двери, будто собирался тут же получить от Рубин новое задание и отправиться его исполнять.
— Нет, — Рубин пожала плечами. — Я попросила жену хозяина таверны — она помогла.
— Ясно, — он оставил ручку двери в покое.
Прошел через комнату и присел за стол напротив принцессы. Молча протянул руку ладонью вверх.
Рубин нахмурилась, изображая непонимание.
— Письмо, — подсказал Ордерион.
— Ах да, — спохватилась она и вернула сложенный вчетверо лист. — Когда завтра выезжаем?
— Таверна открывается с самого утра. Позавтракаем и отправимся в путь.
— А лошади? Ты заказал? — продолжала расспрашивать Рубин.
—  Да, вечером конюх приведет их на постоялый двор.
Ордерион очень странно на нее смотрел. Слишком серьезно. И с какой-то долей опаски.
— Что случилось? — напрямую спросила Рубин. — На тебе лица нет.
— Я новости разузнал. Нечисть разбушевалась и вышла за пределы лесов. С разных концов Инайи едут гонцы с новостями, что пропадают целые поселения жителей. Скот и другие животные исчезают вместе с ними.
— Как было на заставе, — кивнула Рубин.
— Это еще не все, — предупредил Ордерион. — Их тела потом находят в лесах. В полях. В озерах. И на дорогах. Не всех, — он покачал головой, — только некоторых. И они растерзаны. Кого-то обнаруживают спустя день после пропажи. А кого-то спустя неделю…
— Тот туман забирает время, — рассуждала Рубин. — Что-то происходит внутри него. Те люди в свете — они ведь не могли стоять или бежать по водной глади? Значит, они находились на чем-то твердом.
— Напасть на наши земли явилась всего год назад, а сейчас она ширится и набирает обороты. Нас кормят не замки, а люди, что работают в поле дни напролет. Исчезновение одного поселения не нарушит поставки продовольствия в города. Но если этих поселений много, может начаться…
— Голод, — закончила за него мысль Рубин.
— У Инайи есть запасы продовольствия, но после прошлого неурожайного года они быстро иссякнут. Если в этом году будет некому собирать урожай — то уже к зиме у нас начнутся проблемы.
— Делегаты из Турема приезжали в Инайю. Они вполне могли договориться о поставках продовольствия.
— Боюсь, что новости из Турема такие же неутешительные.
Рубин отклонилась на спинку стула и нахмурила брови.
— Логично предположить, что на землях Турема бушует та же напасть, что и здесь, — подытожил Ордерион.
Рубин прижала пальцы к подбородку и отвернулась. Она прекрасно знала, что в Туреме прошлый год тоже выдался неурожайным. Но Турем всегда кормил не только себя, а значит, в этом году своих людей он уж точно прокормит… пока другие королевства будут голодать.
— Если начать распределять запасы продовольствия уже сейчас, то можно пережить год, — произнесла в пустоту. — Но это только усугубит общую обстановку. Люди поднимут бунт, требуя защитить их, и будут правы: ведь для этого и существуют короли и войска.
В комнату постучали, и Ордерион пошел открыть дверь. Молодая инайка принесла поднос с едой и оставила его на столе.
— Возможно, дер желает что-то еще? — дева обратилась к Ериону с таким видом, будто предлагала по меньшей мере себя.
Рубин от такого хамства обомлела. Она же здесь! Жена! Тут все должны думать, что жена!
 
«Какого Дхара?» — чуть не озвучила она собственные мысли.
— Нам с супругой необходимо почистить обувь. Вы можете позаботиться об этом?
Рубин взглянула под стол на носки своих грязных сапог и быстро подобрала ноги.
— Конечно! Я подожду в коридоре, — инайка кивнула, заманчиво улыбнулась и вышла.
— Что эта девица себе позволяет? — возмутилась Рубин.
— Работа у нее такая, — объяснил Ордерион, присаживаясь на кровать и стягивая сапоги. — Не будет улыбаться — не получит вознаграждение.
— Ты прекрасно понял, что я не об улыбках говорю!
— О ней мои знакомые хорошо отзывались, — Ордерион напрочь игнорировал возмущенный тон принцессы.
— Ну так иди! — взмахнула рукой разъяренная Рубин. — Чисть с ней свои сапоги!
— Я с тобой хочу сапоги чистить, а не с ней, — он искоса взглянул на нее.
Рубин его слова польстили, и она горделиво выпрямила спину, пытаясь скрыть улыбку.
— Ты разуваться собираешься? — принц встал.
— Нет, свои сапоги я лишь бы кому в чистку не сдам. Слишком дорого они мне обошлись.
— Будешь в грязных ходить? — удивился Ордерион.
— Подумаешь, — она пожала плечами. — До Белого замка день пути остался. Уж там, я уверена, найдется мастер, которому я смогу их доверить.
Ордерион ничего не сказал. Открыл дверь и вручил грязную обувь инайке прямо в руки.
Поели они быстро и молча. Девица вернулась спустя минут двадцать и забрала посуду.
— Вещи для деры уже привезли, — сообщила она. — Могу я их занести сюда?
— Конечно, — кивнул Ордерион и улыбнулся ей в ответ.
Рубин облокотилась о стол и подперла голову руками.
— Они знают, что ты мне не жена, — подсказал Ордерион. — На нас нет брачных амулетов.
— Может, мы их не носим, — хмыкнула Рубин.
— В Инайе принято их носить постоянно.
— А в Туреме нет.
— В Туреме много чего можно делать из того, чего нельзя позволить себе в Инайе.
— Блудить, например? — Рубин скривилась.
— Блудить можно везде, — усмехнулся Ордерион. — Но в Инайе это более тщательно скрывают, чем в Туреме. В гостевых домах Туремы девушек для развлечений присылают, даже если заселяется пара с брачными амулетами на запястьях. Здесь такие вольности не позволительны. Будь у нас амулеты, эту девушку бы сюда не отправили. Странно, что мошенница, которая явно повидала мир, об этом не знает, — он пристально смотрел на нее.
— Предпочитаю останавливаться у своих знакомых, а не в гостевых домах, — разозлилась Рубин.
— У любовников, например? — произнес он.
Рубин откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.
— У тебя тоже есть свое прошлое, — ответила она. — Так что мы квиты, принц.
— Я не позволю тебе иметь любовников, — серьезным тоном озвучил он. — В твоей постели никого, кроме меня, больше не будет. Точно так же, как и в моей больше никого не будет, кроме тебя.
— Считаешь, что если я туремка, то такого понятия как «верность» для меня не существует?
—  Это не вопрос понятия, — он отрицательно покачал головой. — В культуре твоего народа измены — это нечто само собой разумеющееся. Особенно среди знати.
Брови Рубин поползли вверх.
— То есть когда двое женатых людей терпеть друг друга не могут, то им всю жизнь свою в несчастье волочить? Извини, но я другого мнения на этот счет. В Туреме распространены договорные браки. Это инайский принц может позволить себе сделать предложение простолюдинке, заверив ее, что король дарует ей титул деры, дабы сделать все официально нейтральным. В Туреме подобный неравный брак невозможен. Отсюда и измены. Тем не менее не стоит думать, что к женщинам, изменяющим мужьям, или вдовам, которые заводят любовников, там какое-то снисходительное отношение. Их все называют «гулящими», точно так же, как и в Инайе, — Рубин потерла знак на своем запястье, изучая рисунок. — Слушай, а эту юни вообще можно снять?