Пертурбации и козни (СИ)

Неделю назад я был приглашен Тимофеем Геннадиевичем Астрахановым провести несколько дней в их подмосковном поместье. Видите ли, тому как месяц состоялась наша помолвка с Марфой Тимофеевной, а со своим будущим тестем и тёщей мы толком до сих пор так и не познакомились. С её единокровным братом мы служим в одном полку, именно он-то нас и представил друг другу… Прошу прощения, Лев Григорьевич, за излишние подробности.
— Ничего-ничего, Роман Кирсанович, я вас прекрасно понимаю, в данный момент вы пребываете в сильном душевном смятении, отсюда ваше стремление, выражаясь языком простолюдинов, вывернуть душу наизнанку.
— Ну да, вы всё правильно поняли. Однако поведать мне особо и нечего. В начале третьего пополудни за мной заехал кортеж моего будущего тестя, и мы всей дружной компанией отправились в Новомихайловское. Через час оказались на месте. Что произошло дальше, не ведаю, поскольку, по словам моих спасителей, в момент, когда они меня обнаружили, я находился в состоянии глубокого беспамятства. Поскольку на здоровье никогда не жаловался, пребываю в полном недоумении на счет причин столь резкой потери мною сознания. Раскис будто барышня кисейная… стыдоба и форменный конфуз произойдут, коль кто-нибудь из моих сослуживцев об этом узнает…
— На сей счет, уважаемый, можете не беспокоиться, информация о вашем присутствии в замке Астрахановых удалена из воспоминаний спасших вас мужчин. Насчет ВАШЕЙ к ним благодарности можете не беспокоиться, обоим под благовидным предлогом, разумеется, выдано достойное денежное вознаграждение. Ваши имя и фамилия там не фигурируют. Прошу меня простить, но я подумал, что так будет лучше.
— Поскольку речь идет о деньгах, я немедленно готов компенсировать ваши затраты, — встрепенулся боярич, похоже, не привык быть кому-либо должным.
— Полноте, Роман Кирсанович, о выплате премиальных вашим спасителям я упомянул вовсе не для того, чтобы чем-то вас обязать или как-то принизить ваше достоинство, а чтобы ваша совесть была чиста перед спасшими вас людьми и для сохранения полной конфиденциальности.
— Спасибо, князь, но я категорически настаиваю, чтобы ваш казначей связался с нашим и урегулировал данный финансовый вопрос.
— Как будет угодно, Вашему Благородию, — кивнул Лев Григорьевич, затянулся дымом и, выпустив его особенными колечками, продолжил: — Вы, разумеется, в курсе, что случилось с замком Астрахановых после того, как вас оттуда вывезли и тешите себя надеждой, что вашей невесте и её родственникам удалось спастись. Так вот, спасшие вас люди утверждают, что кроме десятка мертвых магов из свиты Тимофея Геннадиевича у входа в замок никого не было. Наши аналитики считают, что пока вы находились без сознания, Астрахановы вместе с частью их охраны были захвачены отлично подготовленной террор-группой и вывезены в неизвестном направлении. А для того, чтобы замести следы, злоумышленники применили неведомое доселе заклинание. Судя по показаниям пилота нашего вертолета и снимкам с места события, поместье было буквально стерто с лица земли стихийным заклинанием стихии Огня. Странная, скажу вам, волшба, будто всё там мгновенно расплавилось до состояния магмы, а потом столь же резко остыло, будто никакого высокотемпературного воздействия не было и в помине. Более того, наши аналитики свои мудрые мозги до сих пор выворачивают наизнанку, силясь понять причины отсутствия сопутствующих огненным заклинаниям подобного масштаба факторов в виде ударной волны, мощного электромагнитного излучения, огромного выброса пыли и газов. Выглядит так, словно применивший его чародей всячески старался уберечь близлежащие населенные пункты от разрушений, а проживающих в них людей от гибели.
— Согласен с вами, нападавшие не хотели нанести ущерба никому кроме Астрахановых, — пожал плечами боярич. — Если бы это были обыкновенные террористы, они вряд ли озаботились темой гуманизма. Странно, Ваше Сиятельство, очень странно. Надеюсь, вы уведомили о случившемся Службу Имперской Безопасности.
— Разумеется, Роман Кирсанович, все имперские органы, в обязанность которых входит расследование подобных случаев оповещены. Более того, в настоящий момент там уже работает группа компетентных специалистов. Ваш уважаемый батюшка также был поставлен в известность о том, что наследник рода жив-здоров и находится в гостях у Засекиных. Если желаете, возможность переговорить с кем-либо из ваших родственников по телефону будет предоставлена вам незамедлительно.
  
Улыбнувшись по-доброму, боярич отрицательно мотнул головой.
— Со звонками успеется. Мне, как наследнику первой очереди не стоит отвлекать патриарха по всяким пустякам. Весьма признателен вам за вашу заботу, Лев Григорьевич. А еще скажу вам по секрету, мой батюшка хоть и не жаловал Астрахановых, но против нашего брака с Марфой не возражал… то есть, возражал поначалу, но мне удалось настоять на своем решении связать себя семейными узами именно с этой девушкой. — Немного помолчал и с недоуменным выражением на породистом лице добавил: — А еще скажу вам по секрету, после случившегося я понял, что не испытываю прежних теплых чувств к Марфе Тимофеевне.
«Если бы ты знал, юноша, что вся твоя, якобы, влюбленность, суть результат наведенного опытным менталистом заклинания. Скажи спасибо моим мозголомам, выявили и развеяли чёрную волшбу до того, как она безвозвратно исковеркала твое сознание. Как результат, ты теперь прозрел, а мог бы до конца дней своих пребывать в незавидном статусе обманутого простофили, скорее всего, ушлая графиня украсила бы твою гордую голову ветвистыми рогами». — Подумал Лев Григорьевич, при этом ничем не выдал своего истинного отношения к махинаторам Астрахановым, лишь вздохнув, сочувственно произнес: — Будем надеяться на лучшее, Роман Кирсанович… будем надеяться.
Боярич, по всей видимости, окончательно оклемался и задал давно напрашивающийся вопрос:
— Лев Григорьевич, я только одного не пойму, каким образом ваш «Шмель» оказался непосредственно у поместья Астрахановых в момент взрыва?
На что патриарх с кислым выражением на лице ответил:
— Видите ли, Роман Кирсанович, мой человек летел для того, чтобы предъявить роду Астрахановых ультиматум. Дело в том, что им удалось захватить в плен одного моего родственника. Если бы его не выдали с соответствующей компенсацией морального ущерба, Засекиным пришлось бы начать против них войну. Но, похоже, у Астрахановых нашлись еще какие-то враги, которые безо всяких формальностей, скорее всего, руками наемников расправились с верхушкой графского рода. Теперь ищи ветра в поле. Впрочем, отныне этот случай в юрисдикции имперских следственных органов. Жаль Ивана, но ничего с этим не поделать.
— Так это того парня, что недавно предъявил претензии на княжеский титул и по праву крови получил его. Во всех московских салонах только об этом и судачат.
— И что болтают? — встрепенулся князь.
— Всякое, Ваше Сиятельство. Однако я не какая-нибудь языкастая кумушка, пересказывать всякую ерунду не намерен.
— Ну и правильно, — кивнул Лев Григорьевич.
Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент в дверь комнаты постучались. На пороге неожиданно появился Кузенков Прохор Ксенофонтович и с поклоном обратился к присутствующим:
— Ваши Сиятельства, ужин подан, извольте пожаловать к столу.
По внутреннему распорядку, установленному патриархом, приглашать к застолью входит в обязанности мажордома или кого-то еще из слуг помельче рангом. Коль на их месте в настоящий момент его личный секретарь, значит, для этого имеются весьма и весьма веские основания. Без намека на удивление князь лишь поинтересовался ровным голосом:
— Еще что-нибудь, Прохор Ксенофонтович?
На что тот подошел к столу и негромко доложил:
— Тут в одном важном документе, вроде бы ошибочка, Ваше Сиятельство. — С этими словами он передал патриарху папку в кожаном переплете.
Открыв её, князь обнаружил там всего один листок бумаги стандартного писчего формата, на котором аккуратным почерком Кузенкова было выведено: