Прими как есть (СИ)

Такое с ним впервые. Он даже в мыслях такое допустить не мог! А тут…
Приплыли, мать вашу.
— Выходи, — процедил, распахивая дверь и, наконец, выпуская Кристину из заточения.
Она не заставила его повторять дважды. Вылетела пулей, всё ещё придерживая куртку в районе груди. Едва не запуталась в собственных ногах, но успела схватиться… за него.
Уставившись в почерневшие глаза, не могла сдвинуться с места. Тогда, когда стоило бежать сломя голову, она застыла на месте, впиваясь пальцами в его руку.
— Последние мозги отморозишь. — Проговорил Холодный, и дёрнул за её капюшон. — Я надеюсь ты меня услышала, Тина? — но судя по тому, как часто она заморгала, пояснил: — держись подальше от этого гандона. Не наживай себе проблем. И ему — в первую очередь.
— Сколько ещё это будет продолжаться? — замотав головой, Кристина отступила от Холодного. — Сколько ещё?
— Я уже говорил тебе, — он безразлично пожал плечами, — просто Прими это.
По телу пробежала дрожь. Ей нечего было ответить. Она приходила к выводу, что все разговоры бесполезны. Он не собирался её слушать. Ни её, ни кого бы то ни было. Только себя. Этот человек привык слушать только и исключительно себя. Все остальные его не волнуют.
Кристина сделала шаг назад, отступая от Стаса. Затем ещё один. Не отрывая от него взгляд, пятилась, отдаляясь всё дальше. И как только он шагнул следом, выпалила:
— Не ходи за мной!
— Мне придётся, — ответил не раздумывая.
— Не ходи! — остановилась. Будто вросла в землю. Ноги налились свинцом от пары слов, небрежно произнесённых им.
— Там мой друг, если ты не забыла. И ключи, — он продемонстрировал ей их на своей ладони, — это тачка Никиты.
Сжав зубы, Кристина смотрела на автомобильный брелок от иномарки. Мысли в голове неслись со скоростью света. Они путались так же, как и её эмоции. Она глотала страх, делая вид, что гнев сильнее. Но нет. Липкий и вязкий как паутина страх, сковывал её по рукам и ногам. Взгляд, которым Стас её одаривал, вызывал мелкую дрожь и ощущение холодного пота, скатывающегося по спине.
— Ключи от дома хоть не забыла? — он кивнул на подъезд, намекая на запертую парадную дверь.
Сглотнув вновь образовавшийся ком, Кристина нерешительно направилась к подъезду. Прижала ключ к датчику и вошла в подъезд. Застыла, пропуская парня вперёд. И Стас, поняв, что рыжая не хочет, чтобы он шёл у неё за спиной, зашагал по ступеням первый. Не оглядываясь. А только прислушиваясь. К тишине, к её и своим шагам, отдающим глухим и почти беззвучным эхом. Остановился только тогда, когда они оказались на нужном этаже. Закрыв собой дверь в квартиру, он развернулся к девушке. Снова припечатал её к месту одним лишь своим присутствием и тяжёлым взглядом.
— Что? — нервничая ещё больше, Крис ухватилась за перила.
Стас сделал пару шагов, приближаясь, и оказываясь напротив. Стянул с её головы капюшон. Провёл пальцами по всё ещё влажным и холодным волосам.
— Голову высуши… не хочу, чтобы ты заболела.
Кристина сжала покрасневшие губы. Одёрнула голову, надеясь избежать этих прикосновений. Но ему было на это откровенно наплевать. Стас лишь усмехнулся и перехватил её талию. Рванул к себе, срывая с этих самых губ всхлип.
— Улыбнись, — опустив голову, он попытался заглянуть ей в глаза, — ничего ведь не произошло. Твоё достоинство и честь сегодня не осквернены… видишь? Я могу быть не таким уж и дерьмом. — Подождал немного, но она всё ещё продолжала отмалчиваться. Словно воды в рот набрала! — Тина. Посмотри на меня.
Она не смотрела. И злость новыми толчками пульсировала в грудной клетке. И кто бы знал, как ему тяжело было её сдерживать. Просто, блядь, магия какая-то! И вообще, что сейчас произошло (или не произошло) — на грани фантастики. Потому что Стас вот так сразу и не припомнит, когда он отказывался от своих сиюминутных, но таких безумных по своей силе желаний…
— В общем, так… — не дождавшись её ответного взгляда, он склонился, и губами коснулся её уха, — ты сейчас выжмешь из себя улыбку. И зайдёшь в квартиру как ни в чём не бывало. Мы просто перекинулись парой фраз на улице. Ясно? Надеюсь, что да.
  
— Дай мне пройти, — потребовала, и всё же задрала голову, чтобы взглянуть на эту сволочь.
— Я места мокрого от него не оставлю, Тина, — добавил, вспоминая про Артёма. — И… то, что ты сделала в машине… просто хочу, чтобы ты знала… — опустил голову ниже, заставляя их носы соприкоснуться, — я заставлю тебя пожалеть об этом.
  
Глава 45
 
Приснится же такое…
Какой-то винегрет из лиц, событий и мест. Знакомые голоса, принадлежащие не тем людям. Запахи и прикосновения.
Стас сел в изголовье кровати и, медленно выдыхая, растёр лицо ладонями. Почувствовал дискомфорт в грудной клетке при вдохе. Будто внутри поселилось нечто, сжимающее костлявые пальцы на его лёгких.
Сомкнув веки, всё ещё видел перед собой мать. Она что-то кричала, направляя весь свой гнев на него. Её глаза были полны боли и непонимания.
— Так нельзя, Стас! Ты в своём уме?! Неужели ты мой сын?!
Он не помнит, о чём шла речь, но сейчас, сидя в постели и проигрывая в уме всю ту белиберду, приснившуюся ему, он догадывался.
Это всё она. Наверняка дело в рыжей. Наверняка его совесть, которую он давно похоронил, пытается достучаться до него. Через мать.
Там был и отец. И он смеялся сквозь слёзы. Смеялся над ним, при этом сидя за столом и отламывая кусок утки с общего блюда. Смеялся и одновременно жрал дичь. Говорил, что ничему уже не удивляется. Лёва, Лерка, этот мудила Артёма. Они все там были. Наблюдали за тем, как его родители в очередной раз разочаровываются в нём. Чтобы он ни делал… отец всегда считал его… отбросом. Стас всегда был недостаточно хорош, чтобы носить фамилию своего отца.
А теперь ещё и мать.
И чёртова совесть, будь она неладна!
Он стоял там как истукан и пялился на белоснежную скатерть. Изучал выбитый на ней шёлковой нитью узор. И слушал. Этот омерзительный смех. И видел руки. Чьи-то нежные тонкие руки, убирающие со стола лишние приборы.
— Не убирай, — он шагнул к столу, — это моё. Я буду есть…
— Твоего здесь ничего нет, — раздался голос отца, и Стас даже вздохнул от облегчения, что этот нездоровый смех, наконец, прекратился, — пошёл прочь отсюда, щенок!
Теперь он смотрел на то, как приборы со стола исчезают. Тонкие и изящные пальцы подхватывают вилку и нож, и складывают приборы на тарелку.
Отчаянный взгляд поднимается выше по рукам. Стас видит длинные рыжие локоны, струящиеся по плечам. Забывает дышать.
А она что здесь делает?!
— Тина? — едва не протянул к ней руки.
Повернувшись, девушка уставилась на него безразличным взглядом. Будто смотрит и не видит вовсе.
— Мерзкий ребёнок, — произнесла не своим голосом. Чужим. Грубым. Взрослым. Будто говорит не она, а тётка, разменявшая пятый десяток. — Какой же ты тупой… идиот! Тупорылое отродье!
Что?..
Он несколько раз моргнул, думая, что всё это ему мерещится. Посмотрел на Лёву, но тот почему-то ухмылялся. Будто его вся эта сцена забавляла.
— К чему столько драмы, Стас? — спросил друг, продолжая ухмыляться. — Просто Прими это…
Чёрт!
На этих словах он проснулся. Липкий и мокрый. Оторванный от реальности. Вымотанный, будто не спал, а сдавал нормативы по физ подготовке.
Охуеть просто…
Он смотрел в стену напротив, и раз за разом прокручивал в башке этот сон. Чтобы к обеду не забыть.
А ведь забудет. Наверняка. Стоит снова заснуть, и утром он ничего не вспомнит. Обнулится, и в памяти останутся лишь рваные картинки, не имеющие никакого смысла.
Откинув одеяло, Стас поднялся с кровати и, вырвав из записной книжки лист, включил свет и принялся записывать всё, что помнил.
Отложил ручку и пробежался белым взглядом по записям.
И только сейчас поймал себя на мысли: а за каким хером он вообще это писал? Чтобы что?..