Прими как есть (СИ)

— Какого хера у тебя происходит, например… думаешь, я ни хрена не вижу? Ты же который день как тень…
Лёва тихо прыснул, когда Стас сравнил его с тенью. Но говорить всё равно ничего не хотел. Он накосячил. Это исключительно ЕГО проблема. И ЕМУ же её и расхлёбывать. Теперь Алиса обходит его стороной. Шугается при одном упоминании. В глаза не смотрит. А как только узнаёт, что Лев находится там, куда собирается ехать Саня, то моментально находит отмазки, чтобы туда не приезжать.
Она не может смотреть ему в глаза. А он не может смотреть в глаза Сане. А если вдруг их взгляды случайно пересекаются, на шее в ту же секунду вспыхивают красные борозды, оставленные Лисой в тот роковой вечер. Вечер, в который он из друга превратился в предателя.
А Холодному это знать необязательно.
И не потому, что Лёва ему не доверял. Просто… это лишнее. Сотрясание воздуха там, где это совершенно не нужно.
У Холодного у самого проблем хватает.
Поэтому, пробормотав что-то вроде: всё нормально, Лёва продолжил своё кулинарное дело.
— Ну, как знаешь, — пробасил Стас, поднимаясь с насиженного места, и доставая сковороду для будущих блинов.
Он любил вкусно пожрать. Впрочем, как и все. Но вот готовить…
Чего не скажешь о Лёве. Тот был ассом во всём, что касалось готовки. И самое интересное: его никто не учил! Сам научился. Просто тащился с детства от этой кутерьмы. А Холодный… максимум, что он может приготовить — омлет на завтрак. И на обед. И на ужин тоже. Ну, можно поиграть с вариантами. Омлет, глазунья или болтушка. Гренки ещё может. Пожалуй, на этом всё.
— На выходных что делаешь? — поинтересовался, ставя сковородку на варочную панель, а затем распахивая на кухне окно, чтобы покурить. Достал две сигареты, протягивая вторую Лёве.
— Ага, спасибо, — перехватывая сигарету и отставляя в сторону миску с жидким тестом, — пусть постоит, — прикурил и посмотрел на холодного, — понятия не имею. Ничего не планировал пока. — Затягиваясь сильнее, словно не дышал этим дерьмом целую вечность, — а что?
— Ничего… — тоже затягиваясь и выпуская дым кольцами в распахнутое окно, — планы вот строю. Не сидеть же дома?
— И? Есть варианты?
Есть. И Никита обещал ему поговорить с подружкой Тины. Но всё никак. Но… если карта ляжет как надо, то они завалятся в какой-нибудь клуб или что-то вроде того. И в идеале, если туда придёт Тина в компании своей подружки. Тогда он будет почти счастлив.
— Пока нет. Никитос обещал сообразить что-то. Так что ждём.
Вспомнив о ещё одном друге, Стас отошёл от окна, чтобы взять со стола телефон, и набрал Ника.
— Да, брат? — Никита ответил так быстро, словно телефон уже был у него в руках.
— Не занят? — плечом прижал мобильный к уху и снова вернулся к окну. Стряхнул пепел вниз.
— Занят. Немного…
— Я не секунду. Просто спросить.
— Давай, — Никита что-то кому-то шепнул. Видимо, был не один.
— Хотел напомнить просто. Наш с тобой разговор. Помнишь? Ты уже разговаривал с ней? — подразумевая подружку рыжей.
— Почти, — как-то глухо произнёс.
— Это что значит?
— То, что в процессе всё…
— А… — покосившись на Лёву, Стас улыбнулся, — прямо сейчас? Обсуждаешь это? — сбавил громкость.
— Да.
Теперь стало понятно. Под кожей вдруг стало тепло. Словно кровь нагрелась от одной мысли, что всё может сложиться.
Стас кивнул и сделал ещё одну затяжку. Горько. Даже неприятно. Раздавил окурок в пепельнице и снова заговорил:
— Тогда не отвлекаю, братик. Давай, жду звонка с подробностями.
  
Глава 28
 
Он поступил на совсем хорошо. Нет, не так. Он поступил плохо. Но так велели ему инстинкты. Пошёл у них на поводу. Осознавал ли? Естественно. Так же как и в тот раз, когда пришёл в тот бассейн. Чтобы что? Ведь не планировал. Но желание вспыхнуло моментально. Как щелчок пальцами. И всё. Завеса перед глазами. И инстинкт. Нечеловеческий. Грязный. Нечестный.
И сегодняшний день не стал исключением. Стас просто пошёл на поводу у своих желаний и упрямого чувства собственности.
  
Не его. Он прекрасно осознавал, что рыжая НЕ ЕГО. Но где-то глубоко под рёбрами поселилась уверенность, что всё это временно.
Поэтому, увидев в ярко освещенном коридоре этого недоумка…
Ноги сами понесли его следом.
Учебный день был в самом разгаре. Толпы студентов создавали такой фон, что даже собака не услышит чего-то, что могло бы её побеспокоить.
Тёма…
Стас произнёс про себя имя её дружка, и против воли скривился. Будто распробовал его. Отвратительное послевкусие.
Что этих двоих связывает? Друзья?
Да хер там!..
Холодный пока ещё зрячий, и не мог не заметить, как этот урод смотрел на Тину. На друзей так не смотрят.
Да и какая на хрен дружба? Он никогда не верил в дружбу между мужчиной и женщиной.
Так что…
Тина, лучше бы тебе держаться подальше от него.
И от меня, как ни странно.
Поэтому, Холодный со спокойной душой зашёл следом за этим Тёмой. И запер туалет на щеколду.
И его не терзали сомнения, когда он счесывал корочки на костяшках об лицо этого придурка. Когда бил, наслаждаясь тем, как лопалась от его ударов кожа на губах у недоделанного спасителя…
Кого он вчера спасать, блядь, собирался?
Он и себя-то защитить не может!
Олень.
Да… потом этот валенок может говорить, что его подвёл эффект неожиданности. Но всё это такой детский лепет, если честно.
— В следующий раз, — склонившись над поражённым оппонентом, Стас притянул его за грудки, — я сломаю тебе руку. И лицо. Ты понял меня? — но дождавшись от Артёма только сдавленной усмешки, резко оттолкнул парня от себя.
Подошёл к умывальнику, сполоснул руки и провёл влажными ладонями по своему лицу. Снимая с него напряжение и цепляя привычную маску. Затем пальцами провёл по тёмным, почти чёрным волосам и снова посмотрел на Артёма. Тот, облокотившись на руки отполз к стене и сплюнул на пол сгусток крови.
— Держись от неё подальше, — процедил Стас, закручивая вентиль с ледяной водой, — защитник.
***
— Ну, сколько можно, Стас? — насупив свои идеально уложенные брови, Лерка достала аптечку и села на мягкий и пушистый ковёр в ногах у Стаса. — Тебе не жалко свои руки? Я уже устала их обрабатывать…
— Тебя об этом никто не просит, — уставившись на картину, что висела в изголовье Леркиной кровати, он довольно хмыкнул. — Тебе и правда нравится эта мазня? Что за дерьмо, Баранова? Неужели это можно назвать искусством?
Его раздражали эти картины, которые Лерка вешала на стены в своей фешенебельной квартире, купленной папочкой за ворованные деньги из городского бюджета. Она ошибочно называла это современным искусством. До смешного.
— Ты ни черта не понимаешь, Стасик, — фыркнула девушка, и недовольно поджала подбородок, — что ты предлагаешь, чтобы я здесь Джоконду повесила?
— Полное название картины — "Ritratto di Monna Lisa del Giocondo". «Портрет госпожи Лизы дель Джокондо». И это в любом случае лучше, чем то, что висит сейчас… будто говно по холсту размазали…
— Заткнись лучше, — произнесла раздражённо и подняла голову, чтобы посмотреть на, что он назвал говном… — Ты просто ещё духовно не дорос до этого.
— Ну, конечно. — Кивнул и, наконец, оторвал взгляд от "искусства". Почувствовал её прохладные пальцы на своём запястье. — Скажи мне, Баранова? — привлёк её внимание, и девушка заглянула в чёрные глаза. — Тебе заняться больше нечем? Зачем возишься со мной?
— Раньше ты таких вопросов не задавал, — её брови слегка дрогнули, — с каких пор тебя это так волнует?
— С этих. — глядя на то как она осторожными движениями принялась обрабатывать костяшки на его кулаках. — Я ведь никогда не просил тебя делать это?
— Ты знаешь, что такое забота, м? — не глядя ему в глаза.
— Но ты мне не мать, — ответил не задумываясь.