Во благо Ордена Феникса (ЛП)

Профессор поджал губы. Очевидно, эти слова давались ему нелегко. И она действительно ему сочувствовала. Он, как и она, был недоволен ситуацией, но у него была другая цель и совершенно другая мотивация. Их нельзя было сравнивать.
Правда заключалась в том, что Гермиону не устраивал никакой вариант — она бы предпочла, чтобы он вообще этого не делал ни с какой стороны, но вспомнила, как в прошлый раз ему удавалось простимулировать её клитор. Если бы он оказался сверху, то смог бы опять туда добраться. И эта позиция казалась ей наименее пугающей.
— Вы можете… лечь… на меня… сверху?
— Прекрасно, — он резко прервал её.
Гермиона заметила, как его чёрные глаза постоянно возвращались к её крупногабаритному носу. Снейпа явно он смущал.
«Ну это уж слишком!»
Если теперь она вынуждена изменять ради него своё тело, то ему придётся смириться с такой ерундой.
— Итак? — девушка выжидающе на него посмотрела.
— Вы можете придвинуться немного ближе? — пробормотал он.
Вздохнув, Грейнджер подтянулась, уронив волшебную палочку на пол рядом с кроватью, и подползла к нему поближе, всё ещё удерживая одеяло на уровне шеи. Её тело словно превратилось в камень, а глаза, в которых плескалось вопиющее нежелание, стали размером с два блюдца. И ещё этот грёбаный нос — он выглядел совершенно нелепо. Северус с трудом мог на него смотреть.
Внезапно в его голове проскользнули мысли, стоило ли вообще проходить через всё это, и мужчину просто парализовало от нерешительности. Однако затем Грейнджер накрыла его руку своей маленькой ручкой и нежно сжала, после чего притянула профессора к себе и положила его ладонь на свою грудь. Она была такой мягкой и тёплой. И отзывчивой — её плоть моментально возбуждалась от его прикосновений. Северус напряжённо вздохнул. Её карие глаза смотрели всё ещё недоверчиво, но в них горела яростная решительность. Грейнджер явно себя заставляла. Так же, как и он. У него было всего несколько часов, чтобы выполнить обряд — выбор буквально между жизнью и смертью. И несмотря на обвинение, отвращение и страх, которые он видел в её глазах, Северус выбрал для себя жизнь.
Он обхватил рукой одну её грудь, и девушка сразу же закрыла глаза. Очевидно, у неё практически не было сексуального опыта. Он мог попытаться снова возбудить её пальцами. Без сомнения, она бы откликнулась, но тогда ему пришлось бы смотреть на её лицо, а этот чёртов нос пиздец как отталкивал. Также Северус подозревал, что у неё возникло бы отвращение к близости, если бы она наблюдала за ним. Таким образом он принял решение. В конце концов, она предложила ему сделать всё необходимое. Он приподнялся над постелью и начал спускаться вниз, пока его рот не оказался на уровне её груди. Несмотря на то, что девичья грудь быстро поднималась и опускалась, ему удалось поймать губами сосок и втянуть его в рот, проводя по нему кончиком языка единожды, дважды и далее, нежно щекоча и кружась вокруг напрягшегося пика.
— Ох-х-х! — протяжно застонала Гермиона.
Тогда он приоткрыл рот и вобрал всю ареолу, засасывая её губами и дразня языком, пока проводил ладонью вниз по её животу.
Дыхание девушки стало прерывистым, мышцы напрягались и трепетали под его ладонью. Спустившись ещё ниже, он зарылся пальцами в её лобковые волосы и с нежным давлением принудил раздвинуть ноги достаточно широко, чтобы проскользнуть между влажных складок. Как только Северус начал слегка поглаживать клитор, бёдра девушки задрожали, и он почувствовал, как её рука коснулась его затылка. А потом она тут же исчезла. Грейнджер явно старалась к нему не прикасаться. Скорее всего он был ей неприятен.
По какой-то причине эта мысль его оскорбила, и поэтому Северус немного сильнее потянул за сосок, и быстрее начал массировать клитор. Тогда она вернулась, пальчики запутались в его волосах, а из глубины её груди вырвался стон. Сдвинув один палец назад, он погрузился в её отверстие, обнаружив, что оно уже щедро покрыто естественной смазкой. Вероятно, ей всё же не нужно было зелье. Проскальзывая пальцем глубже во влагалище, он накрыл большим пальцем набухший клитор, обводя вокруг него и повторяя те же движения на её соске своим языком.
  
— Боже! — сдавленно пробормотала она.
Гермиона смутно осознала, что у неё болят костяшки пальцев. Должно быть, она неосознанно их прикусила, но это ощущение отошло на второй план по сравнению с тем, что происходило у неё между ног. И что его рот вытворял с её грудью. Снейп уже переключился на другую грудь, и она буквально изнывала от желания. Сама боль без болевых ощущений была для неё совсем не новой — в своей жизни она уже испытывала достаточно сильные эмоции, но сейчас всё происходило чисто на физиологическом уровне и оказалось поистине… мучительно.
Гермиона мастурбировала относительно редко. Обычно, она делала это когда ей было скучно или она ни о чём не думала, что само по себе случалось нечасто. Но в процессе этого она редко обращала внимание на свою грудь, полностью сосредоточившись на клиторе. Теперь она внезапно обнаружила сверхвысокую чувственную связь между своими сосками и глубинами женской сущности. Она ощущала, как раскалённое пламя прожигало её изнутри. И тогда он дотронулся до неё там — в том самом местечке на внутренней стенке влагалища, пока сам не отрывался от сосков. Снейп играл с её телом. Вот на что это было похоже.
«Как он может знать о моём теле больше, чем я сама?»
В конце концов оно принадлежало ей. Она должна знать его лучше, чем кто-либо другой. Внезапно Гермиона испытала раздражение и подавленность от собственной неопытности и наивности. А также она чувствовала, что хочет кончить.
— Нет… Стоп! — простонала девушка.
«Не останавливаться?»
— Остановитесь! — выпалила она.
Он приостановился, но его пальцы всё ещё находились внутри неё.
— Я… я, видимо, уже готова. Вы можете… просто сделать это?
Оторвавшись от её груди и вытащив палец из киски, он выбрался из-под одеяла. Волосы Снейпа растрепались, лицо разрумянилось, губы покраснели и припухли, от чего в целом он как-то помолодел.
Профессор ничего не ответил и даже не посмотрел на неё, но потом Гермиона почувствовала, как он раздвинул ей ноги рукой, а на другой согнутой руке удерживал свой вес. Несколько мгновений спустя он был уже у входа и на сей раз проскользнул в неё с лёгкостью, потому что, вероятно, она уже стала абсолютно мокрой. Он продолжал растягивать её, проталкиваясь внутрь. Острая боль в напряжённых внутренних мышцах стала меньше, чем в предыдущий раз, но он всё равно каким-то образом оказывался в курсе её пределов, останавливаясь несколько раз, прежде чем продолжить проникать дальше.
К тому времени, когда его член оказался полностью внутри, она ощущала себя крайне заполненной, но не в неудобном смысле. Фактически, таким образом Гермиона наконец начала понимать в чём была вся суть близости. А ведь до тех пор она считала, что секс слишком переоценивают. Её друзья уже спали с другими девушками, и когда они рассказывали детали, она слушала их с насмешкой, гордясь собой и чувствуя себя выше всего этого. Несколько минут извивания друг на друге ради мимолётных секунд удовольствия, казалось, того не стоили. Но сейчас всё было по-другому. Это было… мощно. Она чувствовала всё гораздо глубже, чем ожидала, даже за рамками физического восприятия. Но она не хотела испытывать новые удивительные ощущения именно с этим мужчиной — с её профессором, её учителем. Гермиона постаралась вернуться к идее, что в этом не было ничего личного. Просто соглашение. Но внезапно её поразила странная мысль. Ведь она получала удовольствие не только из-за соглашения… или все эти мысли возникали из-за вина, бьющего ей в голову.
«Интересно, а что он чувствует?»
Конечно, Снейп не мог чувствовать всё, как она, когда каждый раз погружался внутрь — ведь профессор же был «наполняющим», а не «принимающим». Возможно, для него это было как приятное засасывание вовнутрь. Как он делал с её сосками. Ощущение чего-то, настойчиво втягивающего в себя его член.