Аландская Звезда (СИ)

Прибывший в самом скором времени младший лейб-медик наскоро осмотрел тело, после чего распорядился отвезти его в анатомический театр для проведения вскрытия.
— Очень интересный случай, ваше высочество, — невозмутимо ответил он на застывший на наших лицах немой вопрос. — Пока могу сказать только одно, ваш слуга отравлен!
— Это точно?
— Абсолютно. Впрочем, подробности я смогу сообщить вам только после ознакомления с внутренними органами покойного, которое проведу завтра…
  
— Немедленно!
— Что?
— Я сказал, ты проведешь его немедленно! Здесь и сейчас. Мне нужны ответы, и никто не покинет дворец, пока я их не получу…
— Но возможно мне будет нужно посоветоваться с более опытными коллегами.
— Нет! Я не желаю, чтобы кто-то мог оказать на тебя давление своим авторитетом или каким-либо иным способом. Начинай!
— Но мне понадобится крепкий стол и несколько тазов или ведер, а также…
— Кузьмич! Обеспечь господина доктора всем необходимым.
Примерно через час передо мной предстал уставший лейб-медик. Коротко поклонившись, врач сообщил мне, что все окончено, и он готов отвечать на вопросы.
— Это действительно был яд. Подробности я смогу сообщить, когда сделаю необходимые анализы, но и без них могу сказать, что отрава находилась в вине. Причем, если бы он пил ее понемногу, смерть наступила бы через несколько дней, но поскольку он выдул сразу не менее полуштофа, доза оказалась слишком высока.
— Мне нужно от тебя две вещи. Письменное заключение, а также, чтобы ты некоторое время молчал если не о самом факте смерти, то хотя бы о сделанных выводах.
— Как вам будет угодно.
Мне было о чем подумать. Несчастный пропойца фактически спас меня от неминуемой смерти. Но теперь следовало как можно быстрее выяснить, кто был настолько близко, что мог пробраться в мой дом и отравить вино?
— Жандармского поручика, как там бишь его, черт…
— Беклемишев Михаил Васильевич. Только он уже штабс-капитан, ваше высочество, — напомнил прибежавший на шум Юшков.
— Не суть. Срочно его ко мне!
— Слушаюсь! — кивнул верный адъютант.
— Все входы и выходы во дворец закрыть. Всех впускать, никого не выпускать. Если кто-то из слуг или придворных исчез, я хочу знать об этом немедленно! Исполнять!
Увы, но к утру продолжавшееся всю ночь следствие зашло в тупик. Люди плакали, клялись всеми святыми, но никто ничего не видел, не слышал и не знал. Сбежавших тоже не было. Такое впечатление, что недавно переведенный в комнатные лакеи Матюшка сам принес в дом яд, после чего выпил отравленное вино и тут же умер.
— Что здесь происходит? — страдальческим тоном поинтересовалась одетая в шлафрок и немного сбившийся на бок чепец Александра Иосифовна.
Ответом ей было неловкое молчание. Запуганные слуги не решились ответить, а офицеры деликатно отвернулись, не желая видеть супругу своего начальника в столь неподобающем ее положению виде.
— Убийство! — коротко отозвался я.
— Что? Но…
— Молодой лакей, ты его, скорее всего, не помнишь, был отравлен. А теперь, будь добра, вернись к себе.
— Отравлен? Но как это случилось⁈
— Господи, Санни, умоляю, вернись к себе!
— Слуга выпил вино, предназначенное для его императорского высочества! — неожиданно вмешался жандарм, буквально впившийся взглядом в лицо великой княгини.
— В…вино? — ахнула она, прикрыв рот рукой.
— Вы что-нибудь знаете об этом?
— Нет… нет… не может быть…
— Штабс-капитан, что ты себе позволяешь⁈ — машинально прошипел я в сторону Беклемишева, начиная кое-что понимать…
— Я… я не виновата! Я не знала! — продолжала бормотать Александра Иосифовна, после чего медленно опустилась на пол, лишившись чувств.
Бросившись к сомлевшей от столь резко нахлынувших переживаний женщине, я подхватил ее на руки и унес в спальню. Откуда вышел только через полчаса и тут же начал раздавать приказания.
— Юшков, поднять по тревоге мою охрану!
— Есть! — козырнул адъютант, благоразумно решивший не задавать излишних в данной ситуации вопросов.
— Кузьмич, распорядись, чтобы запрягли три или четыре экипажа.
— Сию секунду, ваше высочество. А три или четыре?
— Сколько есть, столько пусть и запрягают. Остальные, — обвел я глазами слуг, — вон!
— Какие будут приказания? — с готовностью в голосе поинтересовался жандарм.
— Как догадался, что… — замялся я, затрудняясь подобрать правильную формулировку.
— Практика показывает, — пожал плечами Беклемишев, — что при отравлении одного из супругов обычно замешан кто-то из домашних. Чаще всего жена или муж. Александра Иосифовна рассказала, где взяла эту гадость?
— Куда б она делась…
— У кого-то из Анненковых?
— Откуда ты такой догадливый на мою голову взялся, — пробурчал я, пристегивая к поясу кобуру с револьвером и кортик.
Наверняка со стороны это выглядело немного глупо, но мне нужно было чем-то себя занять. К тому же с оружием я чувствую себя уверенней. Наконец, все было готово. Собственно говоря, охрана из матросов и без того была на ногах. Оставалось лишь запрячь экипажи…
Еще совсем недавно род Анненковых был довольно богат. Им принадлежали обширные имения в Курской, Нижегородской и Харьковской губерниях. Большие каменные дома в обеих столицах. Увы, те времена давно прошли, и теперь Сергею Петровичу для того, чтобы жить в Петербурге, приходилось снимать небольшую квартирку на Фонтанке в доходном доме купца Лопатина.
Впрочем, он и там пытался вести светский образ жизни, устраивая вечера, на которых блистали его юные дочери. Правда, сейчас его девочки, кроме Марии, гостили в Москве у родственников. Обычно аристократы ложатся спать поздно ночью или даже ранним утром, но сегодня они никого не принимали, а потому в квартире было тихо. Пока около половины четвертого по полуночи не раздался громкий и требовательный стук в дверь.
— Кто там? — испуганно спросил первым вышедший на шум лакей Антип.
— Открывай, полиция! — рявкнул кто-то таким страшным голосом, что и без того трусоватый слуга едва не начал заикаться.
— Ну и что, что полиция! — возмутилась кухарка Марфа — крупная женщина лет тридцати от роду с решительным выражением на лице. — Чего тарабанить и добрых людей пугать?
Тем не менее, дверь все же открыли, и внутрь квартиры тут же ворвались вооруженные матросы в сопровождении жандармского офицера.
— Где хозяева? — строго спросил он у перепуганного Антипа.
— Спят…
— Буди!
— Барина?
— И барина, и барышню, и всех, кто в доме. Да поживее, любезнейший, черт тебя подрал…
— Да что же это такое делается? — тихонечко причитала кухарка. — Ратуйте, люди добрые…
Впрочем, произведенного ими шума оказалось достаточно, чтобы разбудить всех обитателей и без посторонней помощи. Первым вышел, разумеется, хозяин и с удивлением поинтересовался, какого черта, собственно, происходит?
— Сергей Петрович Анненков? — обрадовался ему как родному жандарм.
— Да. А в чем собственно дело?
— И дочка ваша, Марья Сергеевна, дома?
— Разумеется. Но она спит… а по какому праву вы, собственно…
К сожалению, договорить ему не дали. Один из моряков, повинуясь знаку начальника, ловко двинул ему под дых пудовым кулаком, заставив непривычного к подобному обращению барина согнуться. После чего коллежскому секретарю заломили руки и вытащили на лестницу. Следом за ним вывели и Антипа, а вот с Марфой пришлось повозиться. Будучи здоровой и решительной женщиной, она с легкостью сбила с ног ближайшего к ней морского пехотинца, после чего заорала благим матом и бросилась к кухне, где и заперлась.
Впрочем, никто ее особо и не преследовал, поскольку в этот момент к незваным гостям вышла сама бывшая фрейлина. Надо отдать Марье Сергеевне должное. Как бы ни испугал ее ночной визит, виду она не подавала.
  
— Кто вы такие, и что вам угодно? — немного дрожащим от волнения голосом поинтересовалась она.
— Марья Сергеевна Анненкова? — зачем-то спросил хорошо знавший ее наружность Беклемишев.