Ефрейтор. Назад в СССР. Книга 2 (СИ)

Всего животных было четверо, все они были загружены тюками, какими-то светлыми мешками. Оружием, какими-то свертками. Неужели это караван? Нет, не похоже, какой-то он слишком маленький и охрана явно слабовата. Все-таки это просто жители из какого-то аула или кишлака. Часто бывало так, что они и друг с другом воевали. Анализируя все, что я видел, несложно было сделать простой вывод.
Скорее всего, это что-то вроде партизанского отряда. Моджахеды перевозили вдоль границы какой-то груз. Заметив одиноко движущийся грузовик, они быстро прикопали мину, а затем атаковали нас из всего, что было. Ну а потом, когда дело было сделано, они поделили награбленное и разбрелись по своим делам малыми группами.
Продолжили движение.
Дальше мы постоянно шли в гору, петляя по каким-то узким каменистым тропам. Идти было тяжело, особенно в одном-то сапоге. Димке еще хуже, он скрипел зубами, прихрамывал, но все равно шел. Идти в носках по камням — приятного мало.
В какой-то момент мы снова остановились в небольшой ложбине. Я заерзал, намереваясь стащить с себя бушлат. Конечно, связанным это было сделать очень проблематично. Ко мне тут же подскочил молодой душман и принялся ругаться, замахнулся прикладом винтовки и ударил по плечу.
Я лишь отшатнулся, затем кивком головы показал на ногу. Того совсем не впечатлило. Что-то затараторил, но я даже общего смысла не уловил.
К нему подошел заросший седой старик, что-то тихо произнес. Тот ему ответил, указывая на меня и Димку.
Старик посмотрел на меня хмурым взглядом, затем с сильным акцентом в голосе, но все же достаточно отчетливо произнес:
— Что ты хочешь делать, шурави?
Да ладно, он русский язык понимает⁈ Это хорошо…
— Нога болит. По камням идти больно! — ответил я, показав на ногу. У Самарина была та же проблема.
— И что с того? Терпи! — сухо произнес тот. Он не стеснялся демонстрировать безразличие и раздражение, однако этим все и ограничивалось.
— Ну, вы же не просто так нас с собой тащите… — спокойно возразил я, глядя ему в глаза. — Наверняка ты уважаемый человек, так зачем тебе рабы с больными ногами? За них много денег не дадут. А мне подыхать не хочется.
Старик посмотрел, едва заметно покивал. Видимо я угадал, нас собирались продать, а порченный товар никому не нужен.
— Хорошо. Делай, что хотел. Но без глупостей. Или Саид пулю тебе в сердце пустит! — он что-то шепнул молодому душману и тот сразу же схватился за свою винтовку.
Я кивнул.
Мне развязали руки, а потом и Самарину.
С трудом оторвал от своего кителя рукав и надев на ногу, кое-как закрепил. Все лучше, чем ничего.
— Быстрее, шурави! — поторопил старик. — Ну!
Самарин сделал тоже самое, что и я. Его китель превратился в рваную жилетку без рукавов. На все ушло не более двух минут. Удивительно, но никто из остальных душманов не противился решению старика. Они молча стояли и ждали. Значит, он был старшим и его мнение уважали и придерживались. Нужно попробовать наладить с ним контакт.
— Пить дашь? — обратился я.
— Обойдешься! — процедил он, смерив меня недовольным взглядом.
— Ну, хоть руки-то оставьте развязанными. Вы нас уже победили…
Однако так не получилось. Тот просто проигнорировал мои слова. Едва наш «караван» тронулся, старик ушел вперед и до самого кишлака больше к нам не подходил. А вот молодой то и дело что-то бормотал в наш адрес и пинал Димку, чтобы тот шел быстрее.
Если бы удалось освободиться, я бы сбежал. Тут полно укрытий, а куда бежать — неважно. Я хорошо ориентируюсь на местности, куда-нибудь да выберусь. Но вот как быть с Самариным? Ему одному здесь точно крышка! К тому же, друзей не бросают!
Пожалуй, я только сейчас задумался над тем, что такое друг. Сослуживец — да, тут все понятно. Братья по оружию. Но друзей среди солдат у меня не было. Я вообще старался не заводить друзей на войне, потому что они имели свойство умирать. И сейчас я понимал, что от моих действий зависит не только моя судьба, но и судьба друга и товарища по несчастью.
Кто для меня Самарин? Друг! Пожалуй, единственный друг.
 
Едва мы подошли ближе, как навьюченных ослов отвязали и куда-то отвели. Дальше мы шли сами, подгоняемые конвоирами.
Кишлак представлял из себя два десятка покосившихся строений, сложенных из камня, глины и деревянных жердей. У каждого кишлака был небольшой открытый двор, заваленный всевозможным хламом. Все они разделялись оградами, либо каменными, либо деревянными. Стекол в окнах, конечно же, не было, только грубые деревянные ставни с какими-то тряпками. Кое-где стены были обмазаны еще и глиной, а на оградах висели горшки, корзины и тряпки.
Внутри одного из дворов я увидел висящие на стенах цветные ковры.
Не секрет, что афганцы очень религиозны, для них пропустить намаз, то есть ритуальную молитву, это харам… И поэтому у каждого мусульманина при себе есть молитвенный коврик — своеобразный атрибут, к которому тот испытывает трепетное и бережное отношение.
Насколько я помнил, у мусульман подобный намаз это что-то вроде цикла и проходит он до пяти раз в день. Это можно использовать в своих целях.
Видимо я задумался и остановился, потому что молодому Саиду это не понравилось и он снова толкнул меня в спину. Однако сейчас было важно понять и принять — мы живы просто потому, что представляем для них некоторую ценность. Ценность, которую можно продать. Нас вполне могли добить и бросить там же, у горящего грузовика. Все наши права перестали соблюдаться ровно в тот момент, когда на нас надели веревки. Для них мы никто, ноль. Пустое место.
Рабом я не буду ни при каких обстоятельствах. Терпеть издевательства тоже не намерен и не позволю, чтобы об меня ноги вытирали. В пределах нормы. И делать это я намерен не криками и воплями, не силой и сопротивлением, а умом и смекалкой. Нужно только найти правильный подход.
Впрочем, не похоже, чтобы у них были намерения издеваться над нами. Странные они.
Нас вместе с Самариным отвели в один из дворов.
Я еще издалека разглядел яму в земле, на которой сверху лежала решетка из толстых деревянных жердей. Они были скреплены между собой веревками, проволокой… Именно там нас и будут держать. Рядом стоял дувал из глины и соломы — оттуда раздавались звуки незнакомой местной музыки. Какое там электричество…
Помимо молодого Саида, нас сопровождали еще два вооруженных душмана. Один из них был тот самый, что ходил с Калашниковым без крышки. Каждый раз, когда я встречался с ним взглядом, тот возмущенно что-то кричал и махал руками. Видимо, ему не нравилось, когда я на него смотрел.
Пока нас вели, вокруг бегали дети и подростки, тыкали в нас пальцами и кричали одно и тоже:
— Шурави! Шурави!
Кто-то даже камни начал кидать.
— Чего они орут? — пробурчал Дима, вяло передвигая ноги.
— Ничего особенного, — отозвался я. — Иди, не провоцируй этого Саида. Он так и рад тебе по голове прикладом зарядить.
Когда нас подвели к яме и откинули решетку в сторону, вновь подошел тот старик, что был старшим. Кто-то из его людей опустил вниз кривую лестницу.
— Лезь в яму! Лезь! — произнес старик, глядя на меня. — Или вас бросят туда насильно!
Я кивнул, заглянул вниз. Яма была пуста, лишь справа, в самом углу валялся большой плоский камень, а слева навалена солома. Размер примерно три на три метра, да и глубиной где-то около двух с половиной. Условия прямо спартанские, но другие нам и не положены.
Быстро бросив последний взгляд на уже почти закатившееся за горизонт солнце, я ухватился руками за лестницу. Начал спускаться.
— Быстрее! Ну!
Саид при этих словах пнул лестницу ногой и что-то крикнул.
Следом за мной быстро спустился Самарин, встал как вкопанный, глядя на каменные стены. Для него это было странно. Непривычно. Дико.
Ничего страшного, посидим. Скоро стемнеет и у меня будет много времени подумать обо всем, принять решение.
Сверху, с грохотом упала тяжелая решетка, накрыв собой яму. Старик наверху раздавал какие-то указания. Решетку закрепили, повесили замок. Саид посмотрел несколько секунд, плюнул и ушел.