Под прицелом
Министерство юстиции ослабляло строгие правила, которые оно установило для защиты эмира. Казалось, что каждый день Джуди получала электронное письмо или звонок от кого-то из Министерства юстиции, предоставлявшее ей или ее клиенту доступ к большему количеству информации, к большему контакту с внешним миром, к большему количеству ресурсов, чтобы ПКИ могла обеспечить надежную защиту. Как только Ясину будет расчищен путь для перевода в федеральную камеру в Вирджинии, Джуди подаст в суд прошение о предоставлении еще большего доступа к секретным материалам, которые понадобятся ей и Саифу, чтобы доказать, что он был захвачен незаконно и поэтому должен быть отпущен на свободу.
Несколько недель назад Пол Ласка признался Джуди : он узнал от ЦРУ, что люди, убравшие эмира с улиц Эр-Рияда, были бывшими сотрудниками ЦРУ, не работавшими официально на правительство США. Это усложняло ситуацию для обеих сторон федерального дела, но Джуди делала все возможное, чтобы использовать эту информацию в своих интересах. Ласка сказал, что сам Райан был каким-то образом связан с преступниками, похитившими ее клиента, поэтому Джуди планировала угрожать новой администрации, обещая предать огласке эти отношения, чтобы поставить в неловкое положение президента Соединенных Штатов.
Она чувствовала, что разгадала Райана полностью, и это заставило бы его захотеть убрать эмира обратно под ковер, выполнив свое предвыборное обещание снова передать этого человека военному трибуналу.
Но у нее был план, как это остановить.
— Доброе утро, Джуди. Ты сегодня прекрасно выглядишь, - сказал Ясин, садясь. Его улыбка была привлекательной, но Джудит заметила в ней оттенок меланхолии.
— Спасибо. Прежде чем мы начнем... я знаю, что вы, возможно, сегодня не в духе.
— Потому что Джек Райан будет следующим президентом? Да, я признаю, что это печальная новость. Как ваша страна может позволить этому преступнику вернуться к власти?
Джудит Кокрейн покачала головой.
— Понятия не имею. У меня нет ни одного друга или коллеги, которые голосовали бы за него, за это я могу поручиться.
— И все же он побеждает?
Джуди пожала плечами.
— К сожалению, большая часть моей страны находится в руках расистов, поджигателей войны и невежественных дураков.
— Да. Это должно быть правдой, поскольку, похоже, в Америке нет правосудия для невиновного человека, - сказал эмир с оттенком грусти.
— Не говори так. Мы добьемся справедливости для тебя. Я пришла сегодня, чтобы сказать, что победа Райана на самом деле полезна для вашего дела.
Эмир склонил голову набок.
— Каким образом?
— Потому что друг Райана, Джон Кларк, был одним из тех, кто похитил тебя. Прямо сейчас этот человек скрывается от правосудия, но как только люди Килти схватят его, ему будет предложен иммунитет, чтобы он мог рассказать все, что ему известно о том, на кого он работал, когда вы были схвачены. Джек Райан будет замешан в этом деле.
— Откуда ты это знаешь?
— Потому что, возможно, Райан был непосредственно вовлечен. И даже если он не был непосредственно вовлечен или не знал о вашем похищении, мы используем скрытые каналы, чтобы угрожать ему. Сказать ему, что, если вас отправят под стражу в армию, у нас не будет другого выхода, кроме как рассмотреть ваше дело в средствах массовой информации, и мы используем тот факт, что Райан его тайно помиловал, как доказательство того, что Райан сам хотел, чтобы Джон Кларк был свободен убивать и похищать невинных. Райан может выиграть в суде, но в суде общественного мнения, когда подавляющее большинство мировых СМИ на нашей стороне, это будет выглядеть так, как если бы сам президент Джек Райан застрелил вас и похитил. У него и его администрации не будет иного выбора, кроме как согласиться с нашими требованиями.
— И каковы наши требования?
— Минимальный уровень безопасности. Разумный приговор. Что-нибудь такое, за что вы окажетесь за решеткой на весь срок его правления, но не дольше.
Эмир улыбнулся.
— Для человека столь приятного и привлекательного вы, безусловно, ещё и очень проницательный человек.
Джуди Кокрейн покраснела.
— Я только начинаю, Саиф. Запомните мои слова. Вы выиграете свое дело, или мы уничтожим президента Райана в процессе.
Теперь в улыбке эмира не было признаков его прежней меланхолии.
— Не слишком ли много надежды, что произойдет и то, и другое?
Джуди тоже усмехнулась.
— Нет. Не стоит на это слишком надеяться.
Прошло десять дней с тех пор, как Кларк нашел Манфреда Кромма в Кельне. Большую часть этого времени разыскиваемый американец провел в Варшаве, Польша. У Кларка не было оперативной причины ехать в Варшаву, но его визит стал осмотрительным с оперативной точки зрения, когда стало ясно, что его телу потребуется некоторое время на восстановление после вечернего побега от преследовавших его людей в Германии. Его правая лодыжка распухла и побагровела, порезу на руке требовалось время, чтобы зажить, и каждый сустав в его теле болел. Его мышцы были истощены, поясница перешла от тупой боли на следующее утро после тренировки к полным спазмам утром второго дня.
Варшава была не просто городом на его пути из Германии в Эстонию. Это была крайне необходимая остановка.
Кларк воспользовался фальшивым удостоверением личности, чтобы снять однозвездочный номер с ванной комнатой в безымянном отеле в центре города. Он наполнил фарфоровую ванну английской солью и водой, достаточно горячей, чтобы сварить омара, и опустил в нее каждую клеточку своего тела, за исключением двух конечностей. Его правая нога, туго обмотанная пакетом со льдом и компрессионными бинтами, и правая рука, в которой он держал пистолет "Зиг Зауэр" P220 45-го калибра.
Горячая ванна и отпускаемые без рецепта противовоспалительные средства постепенно помогли ему справиться со спазмом в мышцах.
В дополнение к своим шишкам и ушибам, Кларк также обнаружил, что заболел невероятной инфекцией пазух носа. Привела к этому пробежка под ледяным дождем. Опять же, он использовал лекарства, отпускаемые без рецепта, чтобы бороться с болезнью, а также постоянный запас салфеток.
Горячие ванны, глотание таблеток, сморкание. Кларк повторял этот процесс снова и снова почти неделю, прежде чем почувствовал себя пусть не молодым, но, по крайней мере, новым человеком.
Теперь он был в Таллине, Эстония, проходил мимо ворот Виру, входа в мощеный булыжником Старый город. За последние две недели он отрастил приличную бороду и сменил одежду, превратившись из бизнесмена преклонных лет в сурового, уставшего от мира рыбака. На нем была низко надвинутая черная кепка, черный свитер под синим плащом из вощеного хлопка и кожаные ботинки, которые сводили подвижность его все еще больной правой лодыжки к минимуму.
Вечером четверга ноябрьский воздух был холодным, поэтому пешеходов на улицах было мало. Направляясь по узкой средневековой улочке Святой Екатерины, Кларк шел в одиночестве, также ощущая вынужденную изоляцию последних нескольких недель. Когда он был моложе, намного моложе, Кларк неделями оставался в тени в качестве актива-одиночки, не замечая ни малейшего одиночества. Он не был бесчеловечным, но он был способен разделить свою жизнь так, что, когда его оперировали, его мысли были сосредоточены на операции. Но теперь он думал о семье, друзьях и коллегах. Не настолько сильно, чтобы развернуться и направиться к ним обратно, но определенно больше, чем ему бы хотелось.
Это было странно, подумал про себя Кларк, приближаясь к своей цели. Больше, чем Сэнди, больше, чем Пэтси, единственным человеком, с которым он хотел поговорить прямо сейчас, был Динг.
Было безумием, что его миниатюрный зять был на переднем крае его мыслей, и он бы рассмеялся, осознав это, если бы все происходящее вокруг него не было таким чертовски серьезным в данный момент. Но после минутного самоанализа это обрело смысл. Сэнди была с ним, несмотря ни на что. Но не так, как Чавез. Доминго и Джон оказывались вместе в трудных ситуациях чаще, чем кто-либо из них мог сосчитать.