Под прицелом

Райан вздохнул. Это имело смысл, хотя на самом деле Джеймс Бак знал о пистолете под футболкой Райана, потому что сам же и дал его Райану перед учениями. Тем не менее, Джек признал, что невероятно подкованный противник мог бы разгадать его мысли о том, чтобы попытаться заполучить спрятанное на бедре оружие. 
Чёрт, подумал Райан. Да этот вражина должен быть почти экстрасенсом, чтобы уловить этот намёк. Но именно для этого Райан проводил большую часть своих ночей и выходных с тренерами, нанятыми «Кампусом». Чтобы научиться справляться с невероятно сообразительными врагами. 
  
Джеймс Бак был бывшим бойцом специальной авиационной службы САС, бывшим бойцом "Радуги", экспертом по рукопашному бою, холодному оружию и обладателем ряда других жестоких специальностей. Его нанял директор «Кампуса» Джерри Хендли, чтобы он поработал с Райаном над его боевыми навыками. 
Годом ранее Райан сказал Джерри Хендли, что хотел бы получать больше полевой работы в дополнение к своей аналитической в «Кампусе». Он и получил больше полевой работы - даже больше, чем ожидал - и хорошо справился, но того уровня подготовки, которым могли похвалиться другие оперативники его организации, так и не достиг. 
Он знал это, и Хендли знал тоже. Они также знали, что их возможности для обучения были несколько ограничены. «Кампус» официально не существовал, он не принадлежал правительству США, поэтому любое формальное обучение ФБР, ЦРУ или военных было абсолютно исключено. 
Поэтому Джек, Джерри и Сэм Грэнджер, руководитель операций «Кампуса», решили искать другие пути. Они пошли к ветеранам из загона оперативников «Кампуса», Джону Кларку и Доминго Чавесу, и те набросали план для молодого Райана, режим тренировок, который он должен был пройти в нерабочее время в течение следующего года или больше. 
И вся эта тяжелая работа окупилась. После подготовки, которую он прошел, Джек-младший стал лучшим оперативником, даже если процесс подготовки был унизительным. Бак и другие, подобные ему, занимались этим делом всю свою взрослую жизнь, и их мастерство было заметно. Райан тоже совершенствовался, без вопросов, но соревноваться с такими ребятами как Джеймс Бак вовсе не означало побеждать их. Это просто означало «умирать» реже и заставлять Бака и других работать усерднее, чтобы победить его. 
Бак, должно быть, видел разочарование на лице Райана и понимающе похлопал его по плечу. Валлиец мог быть порочным и порой жестоким, но в других случаях он вёл себя по-отечески, даже дружелюбно. Джек не знал, какая из двух личностей была напускной. Может быть, необходимыми аспектами его обучения являлись обе, своего рода метод кнута и пряника. 
— Выше нос, старина, — сказал Бак. — Всё намного лучше, чем когда ты начинал. У тебя хватает физических резервов, чтобы справиться с собой, и у тебя есть ум, чтобы учиться. Нам просто нужно продолжать работать над тобой, продолжать развивать твое техническое мастерство и мышление. Ты уже круче, чем девяносто девять процентов парней вокруг. Но этот один процент оставшихся — настоящие мерзавцы, так что давай продолжим, пока ты не будешь готов встретиться с подобными, ладно? 
Джек кивнул. Скромность не была его сильной стороной, но вот учиться и совершенствоваться — это да. Он был достаточно умен, чтобы понимать, что Джеймс Бак прав, хотя Джек и не приходил в восторг от перспективы получить еще несколько тысяч пинков под зад в погоне за совершенством. 
Джек снова надел защитные очки. Джеймс Бак игриво ударил Райана по голове открытой ладонью. 
— Вот и всё, парень. Ты готов продолжить? 
Джек снова кивнул, на этот раз более выразительно. 
— Чёрт, да!
4 
Под полуденным египетским солнцем рынок Хан-эль-Халили в Каире был переполнен обедающими и покупателями дешевых товаров. Продавцы еды жарили мясо на гриле, и в воздухе разносился тяжелый аромат; он смешивался с другими, когда кофейни выпускали запахи свежезаваренных зерен и дым из кальянных трубок в узкие извилистые переулки, которые составляли лабиринт магазинов и палаток. Улицы, переулки и узкие крытые проходы рынка огибали мечети, лестницы, древние здания из песчаника и раскинулись по широкой части Старого города. 
Этот базар возник ещё в четырнадцатом веке как караван-сарай, открытый двор, служивший гостиницей для караванов, проходящих через Каир по Шелковому пути. Теперь древность и современность смешались в головокружительном калейдоскопе Хан-эль-Халили. Продавцы торговались посреди узких проходов, одетые в сальвар-камиз, рядом с другими торговцами, одетыми в джинсы и футболки. Тонкие жестяные ритмы египетской традиционной музыки выливались из кафе и кофеен и смешивались с музыкой в стиле техно, которая ревела из торговых рядов продавцов стереосистем и компьютеров, создавая мелодию, похожую на жужжание насекомого, за исключением глиняных и обтянутых козьей кожей барабанов и синтезированных фоновых ритмов. 
Продавцы продавали все: от серебряных и медных изделий ручной работы, драгоценностей и ковров до липкой ленты от мух, резиновых сандалий и футболок с надписью «Я — Египет». 
Толпа, перемещающаяся по переулкам, состояла из молодых и старых, черных и белых, арабов, европейцев и азиатов. Группа из трех мужчин с Ближнего Востока прогуливалась по рынку, дородный седовласый мужчина в центре и двое явных телохранителей помоложе по бокам от него. Их шаг был неторопливым и расслабленным. Они ничем не выделялись, но любой на рынке, кто обращал на них внимание в течение некоторого времени, мог заметить, что их глаза перемещались влево и вправо куда чаще, чем у других покупателей. Иногда один из молодых мужчин оглядывался через плечо, пока они шли. 
В этот момент мужчина справа быстро повернулся и осмотрел толпу в переулке позади. Он не спеша разглядывал лица, руки и манеры всех, кто был в поле зрения. Спустя более десяти секунд мускулистый житель Ближнего Востока закончил свой шестичасовый просмотр, повернулся и ускорил шаг, чтобы догнать остальных. 
«Просто трое лучших друзей вышли на обеденную прогулку». Передача шла через маленький, почти невидимый наушник, спрятанный в правом ухе мужчины, стоявшего в двадцати пяти метрах позади трех выходцев с Ближнего Востока, западного мужчины в грязных синих джинсах и свободной синей льняной рубашке, который стоял у ресторана, делая вид, что читает рукописное французское меню, вывешенное у двери. Он был американцем лет тридцати, с короткими темными волосами и неряшливой бородой. Услышав радиопередачу, он отвернулся от меню, прошел мимо трех мужчин перед ним и вперед, в пыльную арку, которая вела от базара. Там, глубоко в прохладной тени, где можно было различить только темную фигуру, мужчина прислонился к стене из песчаника. 
Молодой американец поднес манжету своей голубой льняной рубашки ко рту, отмахиваясь от воображаемой мухи. Он заговорил в маленький микрофон, спрятанный там. 
— Ты сам это сказал. Проклятые столпы общества. Здесь не на что смотреть. 
Человек, прятавшийся в тени, оттолкнувшись от стены, начал движение к переулку и трем выходцам с Ближнего Востока, которые теперь проходили перед ним. На ходу он поднес руку к лицу. Во второй передаче, полученной в его наушнике, американец в синей льняной рубашке услышал: 
— Хорошо, Дом, я их поймал. Переходи правее, перекрой цель и двигайся к следующему узкому месту. Я сообщу тебе, если он остановится. 
— Он твой, Сэм, — сказал Доминик Карузо, поворачивая налево, выходя из переулка через боковой проход, который вел вверх по лестнице, выходящей на аль-Бадистан-роуд. Как только он вышел на центральную улицу, Дом повернул направо и быстро двинулся сквозь толпу пешеходов, велосипедистов и моторикш, маневрируя, чтобы опередить свою цель. 
  
Доминик Карузо был молод, подтянут и относительно смугл. Все эти черты славно служили ему в последние несколько дней наблюдения здесь, в Каире. Последнее, его цвет кожи и волос, помогло ему слиться с населением, которое было преимущественно темноволосым и смуглым. Его физическая форма и относительная молодость были ещё полезнее в этой операции, потому что объектом его наблюдения была очень непростая цель. Мустафа эль Дабусси, седовласый пятидесятивосьмилетний мужчина с двумя мускулистыми мужчинами, служившими его телохранителями, был центром миссии Дома в Каире, а ещё Мустафа эль Дабусси был террористом.