Спрятаться негде (ЛП)

Четыре корзины.
— Игра заканчивается, как только мне надоедает твоя киска. Это единственное, что в тебе есть интересного, а я легко впадаю в скуку, Би. — Я слышу звук ее фырканья. — Бедная я, неуверенная в себе девушка, которая позволяет какому-то незнакомцу делать со мной все, что ему заблагорассудится, лишь бы получить немного внимания.
Три корзины.
— Каков твой предел, а? Ты позволишь мне разрезать тебя? Связать тебя и оставить висеть? Избить тебя? Душить до потери сознания? Или это не имеет значения, пока я буду смотреть тебе в лицо и держать свой член в твоей пизде? Это, блядь, жалко. Ты жалкая. И не стоишь моего времени. Я могу сделать гораздо больше, чем ты. А как же твоя подруга? Как ее звали? Мэллори? Да, почему бы тебе не позвонить ей? Уверен, с ней гораздо веселее. А ты просто мерзкая маленькая уродина.
Ее корзина следующая. Я жду, пока она подъедет, и перепрыгиваю через край, чтобы найти ее сидящей в углу корзины, с лицом, залитым слезами и тушью. Я приседаю и просовываю руку в ее шорты.
— Посмотри на себя, мокрая и нуждающаяся. Я все это время только и делал, что терзал тебя, а ты все еще хочешь меня. Тебе когда-нибудь надоест быть шлюхой?
Она смотрит на меня.
— Джексон, ты меня пугаешь.
Я ухмыляюсь.
— Наказания не должны быть приятными, принцесса. Признайся, тебе все равно это нравится. Я сажусь на сиденье, руки вытянуты, ноги занимают как можно больше места. — Так что это не столько наказание, сколько развлечение. А теперь иди и пососи мой член.
— Ч… что?
Я похлопал себя по коленям в ответ.
— Ты шутишь.
Медленно наклоняюсь вперед, сбрасывая с лица улыбку.
— Похоже, что я шучу?
Она смотрит на меня, как будто ждет, когда я скажу, что все это шутка. Наклонив голову, ожидаю ее следующего шага. Она ползет вперед, не торопясь, пока не достигает моих коленей. Я откидываюсь назад, наблюдая за ней. Трясущимися руками она расстегивает джинсы и тянется внутрь, чтобы вытащить мой член. Я уже твердый и чертовски возбужденный. Она останавливается, обхватывает меня одной рукой и нежно сжимает.
— Теперь возьми его в рот.
Блэр бросает на меня взгляд, затем наклоняется вперед и обхватывает губами кончик. Я хватаю ее за затылок и толкаю вниз. Мой член касается задней стенки ее горла, прежде чем она быстро поднимает голову, задыхаясь. Я вскидываю руку, хватаю ее за горло и прижимаю к себе.
— Ты моя маленькая грязная шлюшка, принцесса. Это еще не конец. Тебе просто повезло, что это еще и твоя награда.
Я снова перемещаю руку на ее затылок, собираю ее волосы и прижимаю ее лицо к своему члену. Она тут же открывает рот, позволяя мне скользить по ее языку.
— Хорошая девочка. Я знал, что в тебе это есть.
От ощущения ее тела вокруг меня стону. Она возвращает свою руку к основанию моего члена и крепко сжимает его. Ее зубы впиваются в меня, и я со стоном откидываю голову назад. Надавливаю на ее голову, одновременно двигая бедрами вверх.
Черт возьми, лучше этого не бывает.
Теперь она сама включается в процесс, покачиваясь вверх-вниз в такт своим рукам. Мы почти добрались до вершины колеса обозрения, и я смотрю на остальную часть карнавала. Я бы не встретил ее, если бы не работал здесь. Что бы делал вместо этого? Топтался бы на месте, несчастный, как черт, и мечтал о холодном душе? Я не верю в судьбу, но это должно быть близко.
Она хмыкает, что выводит меня из задумчивости. Другая ее рука перемещается к моим яйцам, массируя их, и жар в глубине моего живота становится все сильнее.
— Черт, Блэр. У тебя так хорошо получается, — стону я, и это ее заводит. Она увеличивает темп, и это, наверное, один из лучших минетов, которые я когда-либо получал. — Я сейчас…
Она делает глубокий глоток и затыкает рот, но потом быстро расслабляется и начинает дышать через нос. Двигая головой вперед-назад, стонет. Вибрация заставляет меня проникать в ее горло. Я вижу чертовы звезды.
Что это, черт возьми, было?
Блэр облизывает мой член, затем садится на пятки, втягивая в рот нижнюю губу. Собравшись с силами, я наклоняюсь вперед, прижимаясь губами к ее губам.
 
— Моя идеальная маленькая шлюшка, — говорю я ей. Ее глаза сверкают, и она ухмыляется. Я снова целую ее, слизывая слезы, которые все еще текут по щекам.
Мы находимся всего в паре корзин от земли, поэтому я снова заправляю джинсы и выпрыгиваю из машины, повернув ключ в положение OFF. Я возвращаюсь к корзине и помогаю ей вылезти, зачесывая ее волосы за ухо. Она смотрит на меня с озорством в глазах. Я беру ее за лицо и провожу большим пальцем по губам.
— Расскажи мне о самом страшном, что с тобой случалось.
10
Блэр
— Кроме сегодняшнего вечера?
Джексон сужает глаза и делает предупредительный шаг ко мне.
— Блэр.
Что, черт возьми, происходит? Теперь он хочет поговорить?
— Извини, но ты должен оказать мне некоторую милость, Джексон. Несколько минут назад ты говорил мне ужасные вещи и обращался со мной как с дешевой шлюхой, а теперь ты случайно пытаешься познакомиться со мной?
Он сдвигается.
— Я не понимаю, к чему ты клонишь. Ты не дешевая шлюха?
У меня отпадает челюсть, поскольку все это не имеет ни малейшего смысла.
— Закрой рот, Би. И перестань смотреть на меня так, будто я говорю на другом языке.
— Другой язык, наверное, имеет больше смысла. От твоего многообразия личностей у меня уже голова кругом идет! — Я вскидываю руки вверх и прислоняюсь к холодным металлическим перилам.
Одна сторона рта Джексона растягивается в мальчишеской ухмылке. "Правда?"
— Да, да. Я не знаю о тебе абсолютно ничего, кроме твоей склонности превращать школьные игры в нечто глубоко волнующее. В одну секунду ты заставляешь меня испытывать большее удовольствие, чем я могла себе представить, а в следующую — заставляешь сомневаться во всех своих чертовых качествах. — Я скрещиваю руки и испускаю глубокий вздох. — Несколько часов назад я была Блэр, девушкой, которая никогда не рисковала и отдавала свое тело только одному человеку. Человеку, с которым встречалась много лет. А теперь я бегу по грязному карнавалу, преследуемая мужчиной, который хочет наказать меня, и мне это нравится. Ты читаешь меня, как книгу, и вместо того, чтобы использовать это… не знаю… чтобы быть милым со мной, ты ломаешь меня.
Мои мысли бегут, когда я начинаю всерьез задумываться о том, что произошло сегодня вечером и что сделала. У меня пересыхает во рту, в груди становится тесно, а окружающий мир словно иссякает.
— Итак, давай познакомимся поближе, — мягким голосом говорит Джексон, делая шаг ко мне. — Ты ответишь на мои вопросы, а я отвечу на твои.
Я смотрю на него сквозь ресницы, его близость приносит странное чувство комфорта, которое трудно объяснить.
— Игра внутри игры, — смеется Джексон, впервые, кажется, я слышу от него настоящий смех. — Как в "Пиле".
— А?
Его бровь взлетает вверх.
— Знаешь, Пила. Игра внутри игры?
Я медленно качаю головой, не понимая, о чем, черт возьми, он говорит.
— Ты, наверное, издеваешься надо мной. Головоломка? Марионетка на трехколесном велосипеде?
— Это твой друг или что-то в этом роде?
Джексон выглядит потрясенным тем, что я не понимаю, о чем он говорит.
— О, Блэр. Столько всего я бы тебе преподал, если бы у меня было время. — Он проводит рукой по моей щеке. — Забудь об этом. Вернемся к вопросам. Мы договорились?
Я киваю, и он пристраивается рядом со мной.
— Самое страшное, что со мной случилось, — это потеря сестры-близнеца, — говорю я едва слышным шепотом. — Она умерла, когда мне было двенадцать, и я не думаю, что когда-нибудь найдется что-то, что может ранить сильнее, чем эта боль.
— Что случилось?
В моей голове проносятся воспоминания, искаженные и туманные, как старое домашнее видео. — Она была больна. У нее было что-то не в порядке с сердцем. Ее внесли в список на пересадку, но звонка так и не последовало. А однажды ее просто не стало. Она была моей лучшей подругой. Моей второй половинкой.