Спрятаться негде (ЛП)

Она тщательно подбирает слова, стараясь не обидеть ни меня, ни моих потенциальных друзей-карнавальщиков.
— Карнавал не проверяет биографию, и большинство мест не берут на работу людей с таким послужным списком, как у меня.
Я вижу, как в ее глазах промелькнул страх, и мой член дернулся в штанах.
Она поднимает на меня глаза, в которых плещется конфликт. Ее любопытство разгорается, но мозг говорит ей, уходить.
Она должна уйти.
— Блэр! — раздается голос с другой стороны проема перед домом развлечений. — Какого черта ты делаешь?
К нам направляется девушка, черные волосы до середины спины раскачиваются при каждом шаге.
— Разговариваю со своим новым другом, — невозмутимо отвечает Блэр. — Это Джексон. Джексон, это Мэллори.
— Трэвис в бешенстве, Блэр. Клянусь, у него из ушей дым валит.
Девушка на моей стороне наклоняет голову вверх и вздыхает.
— Би, пойдем. У меня болят ноги, я голодна, и мне нужно как минимум три раза принять душ, чтобы смыть с себя вонь жареной еды и грязь. Ее подруга смотрит в мою сторону. — Не обижайся.
— Не обижаюсь. Я отвечаю, не сводя глаз с Блэр.
Блэр не двигается, даже когда ее подруга начинает нетерпеливо постукивать ногой.
— Я не готова уехать, Мэл. Не успела прокатиться ни на одном аттракционе, и уже несколько часов смотрю на один из этих корн-догов длиной в фут.
Может, она и выглядит как принцесса, но в ней есть огонь.
Мне это нравится.
— Ты не можешь быть серьезной. Ребята хотят — Шейк Шак, а я не буду есть здесь это дерьмо. Может, мы просто пойдем?
Я наблюдаю за тем, как крутятся колесики в голове Блэр.
— Просто иди с ними. Моя машина на стоянке.
Ее подруга вертит головой вокруг своей оси, как в фильме — Экзорцист.
— Я не оставлю тебя здесь, одну, с этим странным парнем. У нас сегодня вечеринка, помнишь? Мы должны быть в образе ангелов! Что, черт возьми, с тобой происходит, Би?
— Без обид, да? спрашиваю я, один уголок моего рта кривится в ухмылке. В голове возникает образ Блэр, одетой как сексуальный ангел.
— Знаешь что? Нет. Я сильно обиделась. Блэр, пойдем! Когда Блэр не двигается с места, Мэллори издает недовольный стон. — Когда он похитит тебя, и ты окажешься пропавшей безвести, не звони мне, Би.
С этими словами она ушла, оставив нас двоих стоять на месте.
— Стоит ли мне беспокоиться о похищении, Джексон? Ты упомянул о судимости.
Я смеюсь. — Вовсе нет, принцесса.
Прежде чем снова заговорить, жду несколько секунд.
— Если только ты не увлекаешься подобными вещами.
4
Блэр
Во всем моем теле зазвенели тревожные колокольчики.
Почему-то с Джексоном я чувствую себя одновременно и в полной безопасности, и в непосредственной опасности.
— Здесь темно и тихо. Могу схватить тебя и унести. Сомневаюсь, что кто-нибудь услышит твои крики на аттракционах.
Я открываю рот, шок от его слов написан на моем лице.
— Это была шутка.
Я киваю, но не закрываю рот.
— Тебе действительно стоит пойти с друзьями. Скоро закрытие, и здесь есть сомнительные ублюдки, которые не будут шутить, когда заберут тебя.
Мое сердце колотится в ушах, а щеки пылают от жара. — Ты не позволишь этому случиться.
Джексон сужает взгляд, его темные глаза ничего не выдают, когда он смотрит на меня.
— Ты слишком доверяешь незнакомцам, Би.
Употребление моего прозвища вызывает в моем теле волну чего-то такого, чему я не могу найти объяснения.
Мы стоим молча. Никто из нас, кажется, не знает, что сказать дальше. Я переминаюсь с ноги на ногу и достаю из сумки пачку билетов.
— Сколько на веселый дом?
Джексон переводит взгляд с меня на билеты в моей руке.
— Два.
Я отрываю два билета и протягиваю их, стараясь не задерживать дыхание в ожидании его реакции.
Он берет их и идет к входу. — Наслаждайся.
Я прохожу через большой рот клоуна и мгновенно оказываюсь в темноте, в ушах звучит цирковая музыка и далекий смех.
Зал узкий, и мне приходится держать руки по бокам, чтобы нащупать, куда идти. Громкий удар сотрясает меня, и в лицо ударяет сильная струя воздуха.
 
— Давайте все! Заходите в мой дом ужасов.
Запись жуткого голоса звучит через разбитые динамики, слова шипят, а фраза повторяется по кругу.
Пол под ногами скрипит и прогибается с каждым шагом.
Вдалеке раздается смех, и я вижу, как дымка от черного фонаря ведет за угол. Меня встречает большой вращающийся туннель, вокруг которого бессистемно разбросаны светящиеся неоновые краски. Рельсы на деревянных досках с каждой стороны позволяют мне сохранять некое подобие равновесия, пока я пробираюсь по туннелю.
На другой стороне я вижу большое чучело паука, прислоненное к потолку, и когда защелка открывается, и паук летит в мою сторону, с моих губ срывается визг.
За углом меня встречает большая открытая комната. Она оформлена как гримерная клоуна. Одна стена — сплошные зеркала, но большинство из них треснуты. Другая стена покрыта мазками красной краски.
Слова — вот так я выгляжу, похоже, были нарисованы чьими-то пальцами.
У другой стены стоит старинный туалет, зеркало которого закрыто клочьями газет.
На вешалке висят несколько выцветших клоунских костюмов.
Я ускоряю шаг, желая как можно скорее найти выход.
В меня летят новые струи воздуха, сопровождаемые громкими ударами, похожими на удары бейсбольной биты о металлическую стену.
Снаружи видны слабые огни.
Когда я огибаю последний угол, из темноты выныривает огромный клоун-аниматроник и впечатывает меня в противоположную стену.
Светящиеся красные глаза смотрят на меня, и я обхожу это существо стороной, нащупывая дверь.
Теплый осенний ветерок обдувает мое лицо, когда я наконец-то выхожу на свободу.
— Стоило ли это двух билетов? спрашивает Джексон, когда я закрываю за собой дверь.
— Конечно, гораздо страшнее быть там одной, — отвечаю я, поворачиваясь к нему лицом.
— Если тебя такое напугало, принцесса, то лучше бы тебе не оказаться здесь, когда ворота закроются.
Он прав.
Я опускаю взгляд на телефон, чтобы проверить время.
23:25.
— Карнавал закрывается в полночь, верно? спрашиваю я.
Он кивает. — Но аттракционы закрываются в пять.
Толпа редеет, и внезапно на меня наваливается реальность того, что я здесь одна.
— Как ты думаешь… ты мог бы проводить меня до машины?
Джексон качает головой. — Я пока не могу покинуть веселый дом. Люди любят пробираться внутрь.
С какой стати кому-то захочется пробираться в это место?
— Ты удивишься, как часто мы ловим людей, пытающихся трахаться в туннеле, — добавляет он, как будто читая мои мысли.
Я недоверчиво морщусь. — Кто может заниматься сексом в этой штуке? Мне казалось, что я упаду, просто пытаясь пройти по нему!
Его глаза темнеют, а мой желудок делает серьезное сальто.
Удар. Удар.
Сердце снова бьется в ушах.
Удар. Удар.
Я говорю о сексе с невероятно сексуальным работником карнавала перед домом с привидениями.
Удар. Удар.
Это совсем на меня не похоже. Блэр Филдс так не делает.
— Можно трахаться где угодно, если сильно этого захотеть, — отвечает он, низким и хриплым голосом.
Удар. Удар.
— Д-да. Полагаю, можно.
Джексон делает шаг ко мне. Он протягивает руку и берет свободную прядь моих волос, накручивая ее на пальцы.
Я сглатываю комок в горле, не в силах говорить.
Он отпускает прядь волос, но не отступает.
— Тебе лучше уйти.
Его слова дразнят что-то внутри меня, о чем я даже не подозревала. Он заставляет меня вести себя так, о чем я никогда бы не подумал до этого момента.
— А что, если я не хочу? — тихо спрашиваю я, боясь перебить его взгляд. Боюсь, что если это случится, то чары, которые сейчас властвуют надо мной, разрушатся, и я пойму, насколько все это безумно.
Джексон сжимает челюсть, обдумывая мой вопрос. — Я не такой, как твой парень из студенческого братства, принцесса. И про свой послужной список не шутил. Я работаю на гребаном передвижном карнавале и живу в дерьмовом трейлере без горячей воды. Он кладет руку мне под подбородок и наклоняет мое лицо вверх, так что я смотрю прямо в его почти обсидиановые глаза. — Какую бы маленькую дерзкую фантазию ты ни пыталась воплотить в жизнь, живя со мной в трущобах, ничем хорошим это для тебя не закончится.