Спрятаться негде (ЛП)

— Пожалуйста, Джексон, — хнычу я, умоляя его. О чем, сама не знаю.
Ненавижу, что он прав. Ведь я веду себя как маленькая нуждающаяся шлюха.
Почему я так себя веду?
— Ц-ц-ц-ц, — шипит он. — Скажи мне "нет", Блэр. Скажи, чтобы я остановился. Что ты этого не хочешь.
Он делает шаг назад, любуясь моим обнаженным телом. Языком проводит по краям зубов, и моя кожа покрывается мурашками в предвкушении.
Я не могу этого сделать. Хочу этого. Разве не так?
Разве не об этом ты просила всю ночь?
Он качает головой, усмехаясь.
— Я хочу, чтобы ты снова взяла меня в горло. — Его пальцы ловко орудуют ремнем и пуговицей на джинсах. — То шоу, которое ты устроила, когда мы были на колесе обозрения, я не скоро смогу забыть.
Я сижу, глядя на то, как он вынимает свой твердый член и сжимает его в кулаке.
Он медленно подходит ко мне, а когда я могу протянуть руку и дотронуться до него, становлюсь на колени.
Прежде чем я успеваю заговорить, он проникает в мой рот. Проталкивается глубже, не обращая внимания на мои рвотные позывы. Я провожу языком по его кончику, пытаясь сосредоточиться на дыхании через нос, пока он входит и выходит.
Большими руками он хватает меня за лицо, удерживая на месте, пока двигается. Я нащупываю заднюю часть его бедер, нуждаясь в чем-то, за что можно ухватиться. Ногти впиваются в толстый материал его джинсов, и мне хочется, чтобы они исчезли. Хочу почувствовать его кожу.
— Принцесса, я собираюсь намочить твое горло. Я хочу, чтобы ты глотала. — Он хрипит в перерывах между толчками. — Каждую. До единой. До последней капли.
Я понимаю, что он уже близок, и погружаю его в себя так, что мои губы встречаются с основанием.
Его выделения наполняют мое горло, как взрыв, и я с трудом сдерживаю их. Задыхаюсь, но он не отпускает меня, до тех пор пока не чувствует, как мое горло бьется об него.
Он выходит, и я падаю вперед, едва успевая затормозить, чтобы не удариться об пол.
— Вставай, — требует он, и я пытаюсь.
Он хватает меня за запястье и рывком поднимает вверх, очевидно, не желая ждать, пока я сделаю это сама. Джексон снова стал твердым, хотя я не совсем понимаю, как.
Он толкает меня к зеркальной стене, и я ударяюсь телом о стекло. Осколки бьются о землю, и когда он прижимает мое лицо к ней, вздрагиваю.
Теплая жидкость капает с моей щеки, и я понимаю, что порезалась.
— Подожди…
Он хватает меня за горло, перекрывая мне воздух, и моя спина автоматически выгибается навстречу ему.
Я прижимаю ладони к зеркальной стене, пальцы скользят по трещинам.
— Я не уверен, что когда-нибудь смогу насытиться тобой, Блэр, — шепчет он мне в затылок. — Впервые в жизни мне может понадобиться больше, чем одна ночь.
В груди у меня все переворачивается от его признания, но я боюсь признать это. Не похоже, чтобы Джексон признался в этом вслух, и не знаю, выдержит ли моя гордость, если он возьмет свои слова обратно. Мне нужно больше. Я не хочу, чтобы это было так.
— Джексон, подожди…, — пытаюсь я снова.
Свободной рукой он скользит по моей спине и упирается в изгиб моей задницы. Ударяет ладонью по коже сильно шлепая по правой ягодице.
— Блядь, это все мое, — рычит он.
И снова шлепает меня по заднице, заставляя податься вперед к зеркалу. Я чувствую, как стекло впивается в меня при каждом движении.
— Остановись, — умоляю я, с трудом сглатывая. — Я не могу.
Мне не нужно видеть его глаза, чтобы понять, что они темные и голодные, в них пляшет желание.
Без всякого предупреждения он входит в меня, размещая мои бедра так, чтобы я могла принять его полностью.
Я задыхаюсь от полноты, откидываю голову назад в экстазе, когда он погружается в меня.
Он выходит и снова входит, не сдерживаясь, с каждым толчком вбивая меня в зеркало. Я не могу сдержать стоны, они вырываются громко и дико.
Джексон сжимает руку вокруг моего горла, и крошечные огоньки мелькают перед глазами.
— Вот так, гребаная шлюха. Ты принимаешь его так…, — стонет он между толчками. — Хорошо.
Я скольжу пальцами по свободному осколку на стене, и когда охватываю его рукой, он с легкостью отходит. Обхватив осколок, крепче сжимаю его, и боль от острых краев кажется странной, но приятной, когда он впивается в мою кожу.
 
Чувствую каждый бугорок его длины, когда он врезается в стенки моей киски, клитор пульсирует от голода.
Не понимаю, что я сделала, пока не слышу, как Джексон выкрикивает мое имя.
— Блэр.
Я смутно различаю наше отражение в запотевшем зеркале, и то, что вижу, кажется нереальным.
Осколок стекла прижат к его горлу, красная жидкость запеклась в месте соприкосновения острия с кожей. Он вжимается в меня, не обращая внимания на то, что его жизнь буквально в моих руках.
Черт, это так неправильно.
— Сделай это, — пробормотал он.
Я сильнее прижимаю кончик к нему, наслаждаясь тем, как он закрывает глаза.
Больше ничего вокруг не слышу, волны жара накатывают на меня с такой силой, что я едва могу стоять. Джексон снова застонал, когда я крепко обхватила его, моя кульминация быстро нарастает.
— Кончи для меня, моя прекрасная маленькая извращенка.
Он снова входит в меня, так глубоко, как я еще никогда не чувствовала, чтобы что-нибудь так близко проникало в мое сердце.
Влага вытекает из меня, когда оргазм разрывает мое тело.
Я снова смотрю на свое отражение. След крови, стекающий по его шее, осколок стекла в моей руке, царапины и порезы на моей коже.
Еще одна волна страха накатывает на меня.
Не из-за того, что я сделала, нет. Страх заключался в том, что теперь я переступила некую невидимую черту, за которую уже никогда не смогу вернуться.
Не слишком ли далеко я зашла?
13
Джексон
— Черт, принцесса, ты просто нечто большее, — говорю я, прижимаясь носом к ее шее и вдыхая. Почему-то она все еще пахнет лавандой.
Вместо ответа чувствую, как напрягается тело Блэр. Она роняет осколок стекла, когда ее глаза встречаются с моими в отражении зеркала.
— Мне жаль, — шепчет она.
— Жаль? — спрашиваю я. — За что?
— Я сделала тебе больно. Я… я не знаю, что произошло. Просто… потом…
— Что за хрень ты несешь?
— Я… ты…, — всхлипывает она.
Да что с ней такое?
— Что? Это? — Я провожу рукой по горлу и облизываю ладонь, прежде чем поднести ее к горлу. — Это ерунда. Посмотри на себя. — Я показываю на ее правую щеку. — Там будет шрам.
Блэр прижимает кончики пальцев к зазубренному порезу, рассекающему ее лицо.
— Черт, — хнычет она, слезы текут ручьем.
— Не волнуйся, ты все еще горячая штучка. Я отстраняюсь от нее, засовывая свой полутвердый член обратно в джинсы.
Она фыркает, вытирая нос.
— Ты не должен все время быть придурком! Это серьезно!
— Что? Ты поняла, что ты не такая уж и хорошая, какой казалась? Немного увлеклась, и теперь ты видишь версию себя, которая тебе не нравится, и все портишь.
— Я все порчу? Ты тот самый псих-карнавальщик, который преследовал меня всю ночь!
— Думаю, ты такой же псих, как и я. Проблема только в том, что я не стою здесь и не вру себе об этом. Тебе понравилось каждое мгновение сегодняшнего вечера. Даже когда ты наконец сказала мне "нет". Ты все равно хотела всего этого.
— Пошел ты!
— Прекрати пытаться выставить меня злодеем, Блэр. Ты решила не использовать свои безопасные слова. Признай это. Глубоко внутри твоего маленького тугого тела живет чертова садомазохистская шлюха, которая только и ждет, чтобы ее выпустили из клетки. Ты просто хотела, чтобы я заставил тебя пересечь финишную черту.
— Я не такая.
— Нет, ты такая. И я только что доказал это, заставив тебя кончить на моем члене.
— Нет, это не так.
— Тебе нужно, чтобы я сделал это еще раз? Мы буквально всю ночь этим занимались.
— Почему ты такой? Клянусь, ты самый раздражающий человек из всех, кого я встречала.