Любовь после никогда (ЛП)

Она смотрит на меня, и хотя в уголках ее глаз стоят слезы, в ней есть что-то жестокое. Богиня-воительница, которая знает, чего хочет, и вот оно. Она может всегда пытаться быть наверху, даже когда находится внизу, но она знает, кто она. Несмотря на страх, несмотря ни на что, она соглашается на это, потому что хочет, и мне насрать, какие еще оправдания она мне приводит.
Мы разберемся с ними, как только закончим здесь.
Она прихлебывает меня так, что кончик моего члена прижимается к задней части ее горла, ее давящая музыка звучит в моих ушах. Как только она привыкла к размеру и углу наклона, я ускоряю темп и начинаю трахать ее рот глубже. Быстрее.
Она полностью подчинилась мне.
Вскоре удовольствие достигает такой степени, что мне нужно остановиться, прежде чем я отсосу слишком рано. Я с рычанием отрываю ее от себя и выскакиваю из этого впечатляющего рта.
— Я хочу, чтобы ты лежала на спине, Лейла. Ложись. Сними трусики и открой мне свою сладкую киску, — требую я.
Это давит на вещи, чтобы удержать ее на дне, но мы должны это продать.
У меня в этом клубе репутация, которую можно было заработать только трахая здесь лучших сабов. У Лейлы своя репутация среди всех, кого она раньше называла Домом и кто может быть здесь сегодня вечером.
И если мы сможем сделать это правильно, мы возьмемся за дело и решим это дерьмо.
Затем вернемся к нашим отдельным жизням.
Лейла делает, как я прошу, растягиваясь на спине и поддерживая зрительный контакт, вцепляясь указательными пальцами в пояс трусиков. Она медленно перетаскивает их через бедра, внимательно рассматривая меня на маленькую треугольную копну волос, на сладкие губы ее мокрой пизды.
Она снимает трусики и отбрасывает их в сторону, совершенно обнаженная для меня.
Только мне.
Мой член пульсирует, и я поглаживаю себя, глядя на нее. — Прикоснись к себе, — приказываю я.
Все ее тело сжимается, останавливаясь на мгновение.
Я падаю между ее раздвинутых ног и раздвигаю их еще дальше.
— Я хочу видеть, как ты трогаешь себя и распространяешь эту влагу по всей себе. Я хочу видеть, как оно капает на сцену. Знай, что я наблюдаю за тобой, и поэтому твоя киска моя, пока я не скажу иначе.
Лейла на мгновение замирает, прежде чем провести пальцами по складкам. Она раскинулась на остальную часть комнаты.
Поглаживая себя одной рукой, я наблюдаю за ее прикосновениями, прежде чем не могу сдержаться и добавляю большой палец, прижимаясь к ее клитору. Ее киска розовая, влажная, блестящая и готова для меня.
Это должно быть представление, но здесь нет никаких правил. Если я не буду осторожен, то перейду черту и уже никогда от нее не вернусь. Мне плевать.
Я придвигаюсь к ней ближе, достаточно близко, чтобы прижаться головкой моего члена к ее мокрой киске и перетащить себя на нее. И я чертовски не могу устоять перед желанием поцеловать ее, прижать свои губы к ее губам, чтобы она почувствовала мою злую ухмылку. Мне нравится, как она целует меня в ответ. Никакой производительности там нет.
Она вступает в поцелуй так же, как и я.
Я едва могу дышать, когда она выгибает бедра и приближается к моему члену.
— Сделай это, — шепчет она. — Я хочу тебя, Габриэль.
И это значит для меня больше, чем любые грязные разговоры. Любой дюйм владения, который я получил сегодня вечером.
Я притягиваю ее к себе и вонзаюсь в нее. Наполняя ее до такой степени, что ее тело прижимается к моему, и между нами не остается места.
— Черт побери!
Она выкрикивает это, запрокидывая голову и открывая рот.
— Есть только я, Лейла, — я полностью выдвигаюсь, прежде чем снова войти. — Запомни это.
Наблюдать за ее реакцией… это слишком.
Смотрю, как она смотрит, как я трахаю ее, ее руки сжимают воздух над сценой. Она может сохранять маску контроля на месте каждый раз, когда бодрствует, но сейчас она не борется. Она наслаждается.
Я смотрю ей в глаза и хватаю ее за бедра, чтобы удержать. Она выгибает спину, чтобы снова показать эту фантастическую грудь.
Никакого шоу больше.
Только она.
 
Только ее киска сжимается вокруг меня и сжимается с каждым толчком до такой степени, что я рискую потерять больше, чем просто разум. Я вращаю бедрами в одном направлении, затем в другом, замедляя движение до такой степени, что она пытается двигаться. Ее рыдающие выдохи — музыка для моих ушей, и она больше не свернулась туго, как змея, готовая напасть.
Нет, она стонет, встречая меня толчком за толчком, выражение ее лица требует большего.
Я хочу кончить в нее. От этой мысли мои яйца сжимаются, а оргазм приближается. Как раз в тот момент, когда я собирался взорваться, я вытаскиваю себя и дрочу, вместо этого кончая на ее сиськи. Она смотрит, как я заканчиваю, тяжело дыша.
И меня до чертиков удивляет, когда она подносит палец к груди, проводит им через горячую дугу спермы и всасывает его между губами.
Чёрт. Вечером мне придется снова подрочить.
Одного выпуска будет недостаточно.
Недостаточно.
Мы долго наблюдаем друг за другом, прежде чем я поднимаюсь на дрожащих ногах и засовываю свой все еще твердый член обратно в штаны. Я тянусь к ней, ожидая, пока Лейла возьмет меня за руку. Медленно она поднимает руку и сжимает мои пальцы. Я поднимаю ее, не обращая внимания на сперму на ней, когда наши груди прижимаются друг к другу.
— Я чист, — шепчу я, покусывая ее за ухо. — Просто хочу, чтобы ты знала.
Она открывает рот, но не издаёт ни звука.
Мне требуется слишком много времени, чтобы осознать звуки аплодисментов, доносящиеся из остальной части комнаты, и почувствовать жар красных огней над головой. Чёрт.
Подожди.
Я качаю головой, черные волосы падают мне на глаза, и отпускаю Лейлу лишь на время, достаточное для того, чтобы схватить ее одежду. Она стоит посреди сцены, скрестив руки на груди, не то чтобы спрятавшись, а утаскивая частички себя обратно на привычные места.
Она позволяет мне накинуть куртку ей на плечи. А трусики?
Те, которые я храню.
Я увожу Лейлу за кулисы, а на сцену выходит еще одна пара, на этот раз оснащенная кожаными веревками для игры в бондаж. То, как пара делает паузу, как они смотрят на нас двоих, говорит о том, что они заинтересованы в том, чтобы мы присоединились к ним.
Я подавляю рычание сквозь стиснутые зубы и тащу Лейлу на кончиках пальцев ног для жгучего поцелуя. Мне нравится, как она впивается в меня ногтями, когда я хватаю ее за задницу, прижимаюсь к ней и поднимаю так, что она вынуждена обхватить меня ногами.
Я уношу ее за край сцены, ее тихие стоны постепенно стихают.
Когда я прерываю поцелуй, я вижу, как фокус возвращается в ее глаза, и на долю секунды…
Я на самом деле боюсь того, что произойдет. Что последствия этого могут сделать с ее психикой.
Нашей.
ШЕСТНАДЦАТЬ
Лейла
Когда я снова настраиваюсь на комнату вокруг меня, воздух наполнен постоянным гудением влажных, скользких звуков. Стон. Стон.
Все вокруг меня рушится одновременно, мои чувства обострены, и я задыхаюсь, оживая. Стряхнув с себя странный ступор, который возник, даже когда я думала, что готова принять вызов. Моя киска пульсирует от непреклонного вторжения наполнения.
Спойлер: Габриэль.
И черт возьми было преуменьшением, слова вырвались из меня прежде, чем я успела сдержать их.
Он растянул меня до предела, удовольствие смешивалось с болью в самой удивительной комбинации.
Габриэль.
Я вся в сперме от шеи до пупка. Дерьмо. Действительно ли у меня был незащищенный секс с психопатом? Твердая грудь, к которой я цепляюсь, — это почти единственное, что остается неподвижным. Его руки окружают меня нерушимой железной лентой.
— Я могу провести нас в комнату, если ты продержишься несколько минут, — голос Габриэля звучит в моем ухе, когда он прижимает меня к груди, и его губы снова находят мои.
— Меня просто трахали. Не ломали, — бормочу я ему в рот, и мой голос становится жестче, чем раньше. — Перестань обращаться со мной так, будто я вот-вот разобьюсь.