Жаркие оковы

Как только Роуэн подумал об этом, сквозь тучи, точно знак Господень, пробился тонкий солнечный луч. Тамплиер перекрестился.
– Мы выживем! – хрипло крикнул Роуэн. Горло у него болело, а плечи дрожали от холода. – Держитесь крепко, пока ветер не утихнет. А затем мы проверим, что у нас осталось из провизии, попробуем разбить на скале небольшой лагерь и станем думать о том, что делать дальше.
  
– Святой Мартин, помоги нам! – закричал Жерар. – Мы едва уместимся на этом камне даже стоя.
Да, им будет тесновато, но все же это лучше, чем оставаться на обломках палубы разбитого корабля. Осторожно, держась одной рукой за такелаж, Роуэн приблизился к Жерару, чтобы помочь ему спуститься с бочки. Моля Мартина Турского и многочисленных других святых не дать ему упасть в воду, француз неловко пробрался к борту, затем перешагнул через него, нерешительно ступил на черную скалу и, поскользнувшись на склизких водорослях, растянулся.
Шторм тем временем стал лишь печальным воспоминанием. Море успокоилось, но с неба посыпались первые капли дождя. Роуэн раздумывал, не попытаться ли им собрать немного дождевой воды. Как скоро их всех начнет мучить невыносимая жажда? Уцелевших бочек с водой он нигде не заметил. Одна, обвязанная веревкой, была пробита и опрокинута. Возможно, в ней осталось еще немного драгоценной жидкости…
– Подними и принеси сюда эту бочку, если сможешь! – крикнул Роуэн одному из матросов. – Эльвулф, отрежь несколько кусков веревки и дай их мне. А ты, Кэдмон, позаботься о владельце корабля. А то он сейчас, чего доброго, споткнется о гнездо чайки и полетит в море.
Сам Роуэн взобрался к одному из сундуков, открыл его и достал оттуда несколько свертков ткани.
– Святые угодники! – воскликнул Жерар, увидев, как тамплиер несет их к скале. – Что вы делаете с остатками моего драгоценного товара? Разве того, что рыбы сейчас проплывают над чудесными франкскими кухонными ножами, которые я собирался продать в Ньюкасле, недостаточно? Зачем вы пачкаете дорогую фландрскую парчу? Ее заказал лично епископ Даремский!
Роуэн размотал один из свертков и начал привязывать край полотна к остаткам борта. Жерар завопил так, словно с него живьем снимали кожу. Только крепкие руки Кэдмона помешали французу наброситься на Роуэна.
– Вы за это заплатите! – Двойной подбородок размахивающего кулаком купца затрясся от возмущения. – Тамплиер! Я знал, знал, что нельзя брать тамплиеров на борт, что это добром не кончится!
– Это еще почему? – спросил Роуэн, спокойно расправляя ткань над головами уцелевших, чтобы защитить их от дождя.
Жерар, очевидно, не рассчитывал услышать такой вопрос из уст крестоносца. Он почесал аккуратно подстриженную бородку, в которой блестели кристаллы соли.
– Ну… потому что рыцарь, безупречно владеющий мечом и способный справиться с тремя противниками, не может одновременно быть благонравным, смиренным монахом. Вы же понимаете, о чем я?
Роуэн ничего не ответил.
– Кто вынужден быть сильным днем, тот захочет показать свою силу и ночью, на ложе… Но если это запрещено, воин свирепеет. Теперь вы меня понимаете?
Тамплиер задумался, не оторвать ли от парчи еще кусок, чтобы заткнуть французу рот.
– Кто вынужден быть сильным днем, ночью нуждается в отдыхе и покое. Сядьте под навес, господин Жерар, и прекратите эту глупую болтовню! Тогда вас не так скоро начнет мучить жажда. Воды у нас, между прочим, почти не осталось.
Дерзкий купец наконец-то замолчал.
– Господи, помоги нам! – еле слышно пробормотал он, плюхнулся на камень и, сложив перед собой толстые руки, начал тихо молиться.
Роуэн помог матросу установить бочку с водой на скале и проверил ее содержимое, зачерпнув прикрепленным к бочке ковшом. Остатки воды были солоноватыми; другого тамплиер и не ожидал. И все же эту воду можно было пить, поэтому Роуэн протянул наполненный до половины ковш Жерару.
– Пейте медленно, – посоветовал он.
Жерар отхлебнул из ковша и поморщился, но жажда заставила его пить дальше. Опустив ковш, француз выпучил глаза и извергнул остатки воды обратно.
– Вкус у этой воды не настолько противный, господин Жерар…
Но купец не слушал Роуэна. Он уронил ковш и вытянул вперед трясущийся палец.
– Смотрите, господин Роуэн, смотрите!
Тамплиер снова повернулся к морю. Сначала он не мог разглядеть на бескрайней седой равнине ничего примечательного. Но внезапно над гребнем одной из волн появились темные очертания, и спустя мгновение Роуэн уже догадывался, что именно видит перед собой. Нет, быть этого не может…
– Корабль! – В ослабевших голосах спасшихся слышалось ликование.
Роуэн приставил ладонь ко лбу, чтобы лучше рассмотреть судно.
– Что это за корабль? – Купец попытался встать на ноги, но поскользнулся на мокрой скале и снова плюхнулся на свой увесистый зад. – Он приближается? Они нас заметили?
Роуэн напряг зрение. Действительно, он не ошибся.
– Господин Роуэн, скажите хоть что-нибудь!
– Похоже на драккар.
– Дракон? – Жерар перекрестился. – Я знал, что в Северном море водятся чудовища! Всегда это знал!
– Нет, это не чудовище, а корабль, нос которого украшен резной головой дракона. Если бы я не был уверен в том, что подобное невозможно, то сказал бы, что перед нами судно викингов.
– Викингов? Язычников, которые в прошлом нападали на побережья христианских стран? Как давно это было? Сколько поколений сменилось с тех пор? Шесть, семь? Сегодня следует опасаться сарацин и мамелюков, а не этих древних варваров.
Верно сказано. Потомки викингов давно осели и стали мирными христианами. Бесспорно, существовало разумное объяснение тому, что этот драккар с полосатым бело-красным парусом и закрепленными вдоль борта пестрыми щитами возник в этом месте. Удивительно, но он ничем не отличался от древних кораблей, которые Роуэн восхищенно разглядывал на гобеленах и иллюстрациях «Англосаксонских хроник» в библиотеке Даремского замка.
Главным сейчас было привлечь внимание команды. Тамплиер вытащил нож и отрезал от дорогой парчи еще одну полоску. Затем он взобрался на поручни, широко расставил ноги, чтобы не потерять равновесия, и вытянул руки вверх. Легкий бриз поднял ткань и заставил ее развеваться широкими волнами.
– Они приближаются! – возбужденно воскликнул один из стоявших за спиной Роуэна мужчин.
Корабль действительно приближался. Причем довольно быстро. Около двадцати человек сидели на веслах, еще около дюжины носились по палубе. Шлемы и наконечники копий поблескивали в солнечных лучах; Роуэну казалось, что он уже слышит голоса моряков. Затем тамплиер увидел, как они поднимают оружие к небу… У него перехватило дыхание. Он мог угадать, когда воины собираются помочь, а когда напасть. Даже с такого расстояния. Ему слишком хорошо были знакомы эти движения. «Проклятье!» – подумал тамплиер.
– Молитесь, господин Жерар, – спокойно произнес Роуэн, хотя внутри у него все клокотало, как и за несколько часов до этого, во время бури. По венам разливалось особое волнение. Роуэн и сам не знал наверняка, что это было: жажда битвы или просто страх. – А остальные готовьтесь продать свою жизнь подороже. Эти люди не будут никого спасать. Они собираются нас убить.
Француз завопил от ужаса, и Роуэн готов был поспорить, что его нижнее белье не осталось сухим. Кэдмон, осыпая незнакомцев проклятиями, выудил невесть откуда плотничий топор. Свой охотничий нож Роуэн бросил одному из наемников, выглядевшему более воинственно, чем матросы. Затем тамплиер выпустил из рук парчу и достал из ножен длинный боевой нож.
Разбитый корабль – не самое удачное место для оборонительного боя. Однако на скале было ничем не лучше, поэтому Роуэн остался стоять на прежнем месте. Ему хотелось, чтобы сейчас на нем поверх изношенной туники был надет плащ – его белый плащ с красным тамплиерским крестом, благородное облачение рыцаря-храмовника. А к нему неплохо было бы иметь полутораручный меч с прекрасным франкским клинком. К счастью, буря не отняла у Роуэна серебряный нательный крест, висевший на крепком кожаном шнурке. Тамплиер поднес крест к губам и поцеловал.