Герцог-авантюрист

– Вот так-то лучше. А теперь останьтесь и сыграйте несколько конов, чтобы люди убедились, что все мы здесь – добрые друзья.
Сыграв два кона, Ратборн встал из-за стола и, спотыкаясь, побрел прочь. Лэнгфорд вернулся на свое место, и они с Адамом обменялись многозначительными взглядами.
– Благодарим за помощь, милорд, – обратился Брентворт к наследнику престола.
– Да-да, – закивал Адам. – Вы избавили меня от серьезных неприятностей.
  
– Я не мог позволить ему испортить такой замечательный день, – отозвался герцог Кларенс. – К тому же я только начал наслаждаться отменным виски. Ирландское, говорите? – Он сделал большой глоток.
– Я пришлю вам ящик, – пообещал Брентворт.
– Не стоит. По настоянию доктора я в последнее время пью немного. Хотя совсем не прочь попробовать шампанского, добытого вашим дедом. Если, конечно, оно осталось.
– Брентворт сообщит мне название виноградника и год, и я попрошу, чтобы мне прислали несколько бутылок из Франции, – сказал Адам.
Игра в карты продолжалась. Адам играл, потому что его ранний уход непременно спровоцировал бы слухи. Он делал вид, будто ничего не случилось, хотя ссора с Ратборном выбила его из колеи.
Рано или поздно на его пути встретится еще один такой же глупец. И даже если ему каким-то чудом удастся восстановить доброе имя отца, подобные стычки не прекратятся.
  
Глава 20
 
За окном сгущались сумерки, и Клара уже решила, что Страттон в этот день не вернется. А винить ей в этом следовало только себя. Ведь она не дала ему обещания, что вернется сегодня… К тому же, когда они расставались, она была совсем не уверена в том, что приедет.
Но вот она здесь, а он все не появляется.
Адам был очень добр с ней на скачках. И очарователен. Клара не сомневалась: его извинения были искренними. Да и настроение его вроде бы улучшилось. Впрочем, Клара чувствовала, что ему по-прежнему было не по себе, это читалось в его глазах.
Опасный… Она уже почти забыла, каким эпитетом наградили его люди. Ведь ей Адам таковым не казался. Во всяком случае, не в том смысле, какой подразумевали остальные. Однако же… Когда он появился у пруда сегодня утром, лучшего эпитета нельзя было и придумать.
Был ли Адам на поляне в тот злополучный день? Видел ли… этот ужас? Клара подозревала, что видел. И, очевидно, именно об этом вспоминал, когда смотрел на огромный валун.
Клара окинула взглядом комнату, в которой лежала. Алтея уговаривала ее никуда не ездить. «Если ты ему нужна, он тебя найдет», – сказала подруга. Алтея полагала, что Страттон захочет остаться один, как и большинство мужчин, проигравших битву с самими собой.
И, возможно, Алтея была права.
Адам вошел в дом около полуночи. День выдался отвратительный. Единственным светлым пятном сегодня была Клара. Проведенное на скачках время казалось уютным островком безмятежности в бушующем океане. Здесь, в галерее его дома, висела похожая картина. Художник изобразил на полотне хмурый день и лучи солнечного света, прорезающие тучи и заливающие домики фермеров.
Но, увы, со временем просветы в тучах затянутся и солнце покинет уютные фермы.
Адам провел в Англии уже два месяца – и вот сегодня едва не вызвал на дуэль первого обидчика. Как и ожидалось, им оказался совсем не тот, кто нес хоть какую-то ответственность за смерть его отца. Скорее всего Ратборн знал то же, что и все остальные, то есть слышал обрывки сплетен.
Адам поднялся на второй этаж и, повинуясь порыву, подошел к двери комнаты, которую совсем недавно занимала Клара. В его душе на мгновение проснулась надежда, однако уже в следующую секунду умерла. Конечно же, она не приехала. Да и с какой стати? Извинения не смогли заставить ее забыть о его холодности сегодня утром. Адам нисколько не осуждал Клару, но она сумела заглянуть ему в душу и наверняка догадалась, что он винил во всем ее семью. «Близкие отношения и даже страсть ничего не изменят». Кажется, так она сказала.
Адам направился в свои покои, мысленно благодаря судьбу за то, что ничто в них не напоминало об их прежнем хозяине. Камердинер спал на стуле в гардеробной, однако Адаму ужасно не хотелось, чтобы перед ним лебезил сейчас этот малоопытный слуга, поэтому, разбудив, отправил парня восвояси. Затем, сняв сюртук, опустился в кресло, чтобы стянуть сапоги.
Когда оба сапога с громким стуком упали на пол, он освободился от рубашки и вдруг почувствовал, что не один в комнате.
Медленно повернув голову, Адам увидел на пороге Клару, закутанную в одеяло. Выглядывавшее из-под него плечо свидетельствовало о том, что она была обнажена.
И она казалась необычайно красивой в ласковом бледно-золотистом свете ночника. Она словно материализовалась из тени – едва заметная, но невероятно грациозная и нежная.
– Я думал, ты осталась в Эпсоме, – произнес Адам.
– Я передумала.
– Не представляю почему.
Клара едва заметно нахмурилась.
– Кажется, я тоже, – пробормотала она.
Адам протянул к ней руку.
– Оставь одеяло и иди ко мне.
Сбросив одеяло, Клара шагнула к нему – совершенно обнаженная и прекрасная. Адам усадил ее себе на колени и прижал к груди. Исходившее от нее тепло успокаивало и пробуждало надежду.
Уткнувшись лицом ему в грудь, она спросила:
– Я совершила ошибку?
– Я благодарен тебе, что приехала. – Адам принялся ласкать ее бедра и округлые ягодицы. И почти тотчас же дыхание Клары участилось.
Конечно, ему следовало уложить ее в постель и выразить свою благодарность, доставив удовольствие всеми возможными способами. Следовало выказать свою привязанность, любя ее нежно и медленно, но отчаянное желание не оставляло ему выбора.
Чуть приподняв, он усадил ее лицом к себе и, лаская губами ее груди, стал поспешно избавляться от брюк. Ухватившись руками за спинку кресла, Клара тихонько стонала, а Адам все ласкал ее и ласкал. Когда же она, содрогнувшись от нахлынувшей волны наслаждения, обхватила ногами его бедра, Адам обнял ее за талию, поднялся с кресла и понес к ближайшей стене. Стремительно погружаясь в ее лоно, он изгонял из памяти преследовавшие его кошмарные видения.
– Какая у тебя удобная кровать, – нарушила молчание Клара.
Только теперь, через час после того, как Адам отнес ее в постель и взял снова, они насытились настолько, что готовы были поговорить. И Клара выбрала нейтральную тему.
– Тебе нравится эта кровать? – Адам улыбнулся. – Большая и мягкая. На ней я чувствую себя настоящим герцогом. Она совершенно новая. И я никак не ожидал увидеть ее здесь по возвращении.
На ум Кларе пришло сразу несколько фраз, но все они неизменно приводили бы к упоминанию покойного герцога, поэтому она промолчала и тоже улыбнулась.
Вышеозначенная кровать и впрямь была необычайно просторной. Любовники лежали под одеялом, изначально оставленным в гардеробной. Наброшенное кое-как, оно почти не прикрывало их наготы. Клара, лежавшая на груди Адама, испытывала легкую боль, однако она не возражала. Ведь в глубине души она знала, что творилось в душе Адама во время их страстных соитий. А то, что он в те минуты испытывал… О, это было нечто большее, нежели обычное плотское удовольствие.
– Сегодня мне чуть не пришлось вызвать на дуэль одного человека, – проговорил Адам. – Глупого пьянчугу, не пожелавшего держать язык за зубами. Человек двадцать слышали его слова, и я не мог сделать вид, будто ничего не случилось.
– И все же ты не вызвал его, не так ли? – Затаив дыхание, Клара ждала ответа.
Едва заметно усмехнувшись, Адам пояснил:
– Лэнгфорд и Брентворт попытались вмешаться, но ситуацию спас герцог Кларенс. Слава богу, ему, вопреки наставлениям доктора, захотелось отведать чудесного виски Брентворта, иначе он ушел бы с нашей трибуны гораздо раньше.
  
– Поговаривают, что за ним закрепилось прозвище Глупый Вилли. – Так сказал Кларе отец, однако она не стала упоминать об этом при Адаме.
– Знаю. Но после того, что случилось сегодня, я не стану его так называть.