Герцог-авантюрист

Леди Клара тоже надела новое платье. Вышивка на нем была практически незаметной, и только цвет оживлял этот непритязательный наряд. При свете дня он казался более ярким, нежели в полумраке ателье.
Адам подошел к скамье. Леди Клара запретила ему приезжать к ней с визитами, но не запрещала беседовать с ней.
Заметив Адама, Гарри тотчас же радостно его окликнул. Он был очень похож на старшего брата внешне, однако в его худощавой фигуре все еще присутствовала некоторая неуклюжесть, присущая двадцатилетним юнцам. А чрезмерная любовь к чтению при свечах привела к тому, что теперь его нос украшали очки. Каждый раз при взгляде на этого юношу Адаму приходила в голову мысль, что даже и тогда, когда воспоминания о них с Лэнгфордом канут в Лету, в библиотеках останутся жить написанные Гарри исторические труды.
  
– Чудесный день, Страттон, не правда ли? – воскликнул опьяненный счастьем Гарри.
Леди Эмилия явно не скучала, и это означало, что дела у этих двоих шли хорошо.
– Да, действительно, – кивнул Адам.
– Чудеснее не бывает! – подхватила леди Эмилия, широко улыбаясь.
– Согласна, – без малейшего намека на улыбку отозвалась леди Клара.
Адам опустился на скамью рядом с ней, но она тотчас же отодвинулась.
– Вы, милые дамы, затмили своей красотой цветы в этом саду, – произнес Адам. – Вам очень идет такой цвет, леди Клара.
– Я сочла, что в сложившихся обстоятельствах он будет выглядеть пристойно.
– Уверен, вы с нетерпением ждете того дня, когда снова сможете позволить себе все многообразие ярких платьев. Например голубое. Ярко-голубой наряд подчеркнет красоту ваших глаз и оттенит волосы.
– У нее есть такое платье, – заметила леди Эмилия. – Он словно бы описывает твою амазонку, Клара. Этот цвет и впрямь очень идет моей сестре, сэр. Она неизменно вызывает восхищение, когда восседает в своей голубой амазонке верхом на коне.
– Не сомневаюсь, – кивнул Адам.
Клара же лишь в раздражении поморщилась.
Присутствие Адама немного остудило пыл юного Гарри, но потом его лицо снова просветлело – как если бы на молодого человека вдруг снизошло озарение.
– У самого входа в сад я заприметил клумбу с тюльпанами, – сообщил он. – Не желаете ли прогуляться до нее, леди Эмилия?
Девушка с надеждой посмотрела на сестру. Клара критически оглядела Гарри, затем проговорила:
– Думаю, нет ничего дурного в том, чтобы немного прогуляться по саду. Но не забывай, о чем я говорила тебе по дороге сюда, Эмилия. Мы же не хотим, чтобы бабушка бранила меня из-за того, что я плохо исполняла свои обязанности компаньонки.
Эмилия тотчас уже пошла по дорожке рядом с Гарри, а Клара, отодвинувшись от герцога еще дальше, спросила:
– Сэр, что вы тут делаете?
– Брентворт – один из моих лучших друзей, – с улыбкой ответил Адам. – Если бы вы не игнорировали меня во время своих первых сезонов, вам это было бы известно.
– Так это вы надоумили герцога Брентворта устроить здесь вечеринку? Говорят, он нечасто устраивает подобные мероприятия. Кажется, в последний раз я была в этом доме… года три назад, еще до того, как он унаследовал титул.
– Никто не может заставить Брентворта делать то, что ему не по нраву. – Адам сказал правду, хотя и умолчал кое о чем. – Возможно, он захотел развлекаться почаще и решил, что эта вечеринка станет отличным началом.
– Очень своевременное решение. Эмилии оно пошло на пользу. – Клара посмотрела через плечо, чтобы разглядеть среди гостей сестру.
– Вам непременно нужно сидеть здесь? – поинтересовался Адам. – Неужели существует какое-то неизвестное мне правило относительно того, что женщине возбраняется наслаждаться солнцем и цветами в период траура?
– Конечно, нет. Просто… – Клара окинула взглядом сад и закусила губу. – Такое странное чувство… Я знаю всех этих людей, но в то же время ощущаю какую-то необычную отстраненность. Словно все они ничего не значат для меня, а я – для них.
Адам прекрасно понимал, о чем она говорила.
– Вы не общались с ними дольше, чем вам кажется, леди Клара. Кончина вашего отца тоже многое изменила. Мы все как бы располагаемся в определенных ячейках, но с течением времени меняем свое положение.
– Вы хотите сказать, что раньше я числилась как дочь Марвуда, а теперь – как сестра?
– Да, что-то вроде этого.
– Значит, теперь мое положение не так престижно, как раньше? Я стала менее интересной?
– Правильнее сказать – менее полезной.
– О, сэр, иногда вы бываете ужасно циничным. Полагаю, четыре года назад мое имя стояло в графе «девушка на выданье», но теперь изменилось и это. Я переместилась в графу «старая дева без перспектив».
– Я бы сказал иначе: «взрослая женщина, которая знает, чего хочет».
– Вы очень великодушны, сэр. Но, как бы я ни называлась, мне очень нравится моя нынешняя жизнь.
Адам указал на остальных гостей.
– Полагаю, они это знают. И, возможно, отчасти поэтому вы чувствуете их отчужденность.
Клара поднялась со скамьи.
– Что ж, раз уж я в таком ладу с самой собой… – Она усмехнулась. – Думаю, на некоторое время мне нужно опять стать общительной.
И леди Клара тотчас же направилась к двум беседовавшим неподалеку леди, чтобы их поприветствовать. По выражению их лиц Адам сразу понял, что они выражали Кларе соболезнования в связи с ее утратой. Скорее всего так поступали все, с кем она встречалась.
Немного помедлив, Адам отправился на поиски Брентворта и обнаружил друга на террасе – тот страдал от политических разглагольствований виконта Уэберли. Раскрасневшийся и говоривший все громче, старый виконт выдавал одно заявление за другим, призывая подавлять восстания в зародыше и не деликатничать с бунтарями. Герцог ничего не отвечал, только слушал, однако, завидев Адама, тотчас же воспользовался возможностью улизнуть.
– Я думал, Уэберли заговорит меня до смерти, – сказал Брентворт, увлекая друга в сторону стола с пуншем. – Я уже давно понял, что лишь впустую потрачу время, пытаясь убедить людей вроде него в том, что заключения демонстрантов под стражу без суда и следствия совершенно противозаконны и не практикуются в Англии.
Уэберли был не одинок в своем желании потребовать от правительства действий, идущих вразрез с законом и традициями. Такими людьми, как он, руководил страх. Французский мятеж так напугал многих британцев, что о нем вспоминали всякий раз, когда где-то возникали беспорядки. Именно поэтому Уэберли и ему подобные желали действий, направленных на обеспечение их безопасности.
Брентворт взял две чашки напитка у слуги, ведавшего огромной чашей с пуншем, и протянул одну Адаму.
– Тебе понравится. Рецепт из Вест-Индии. С небольшой примесью рома. А вот в той, другой чаше обычный сладкий напиток без капли спиртного.
– Уверен, леди его оценят.
– Это ты так думаешь, – с усмешкой сказал Брентворт. – Некоторые предпочли тот, что пьем сейчас мы с тобой. Причем подходили к столу по несколько раз. За одной из них я приглядываю – чтобы не лишилась чувств еще до конца вечера.
– А где же Лэнгфорд? – спросил Адам и тут же оглядел сад в поисках леди Клары.
– Где-то здесь. Похоже, он воспринял твой совет слишком серьезно и теперь флиртует с одной из юных прелестниц.
– Он родился для флирта, а дамы так ему потворствуют, что он не может остановиться.
– Лучше бы он держал ухо востро, а не то одна из них затащит его в кусты. Вот тогда он точно не отвертится. Похоже, девицы стали более смелыми. Или это я просто старею?
– Понемногу того и другого.
– Кстати о флирте. Страттон, где твоя прекрасная леди?
– Вон там, за фонтаном. Разговаривает с Холлсуортом и его женой.
  
– Разве ты не должен находиться рядом с ней?
– Всему свое время.
– Да, верно. Сначала нужно изучить территорию и только потом начинать штурм.
– Штурма не будет. Я же джентльмен.
– Как знаешь. Что же касается территории, то в дальнем конце сада среди фруктовых деревьев есть восхитительное местечко: некое подобие храма богини Дианы. Там очень прохладно даже в самые жаркие дни, так что гости вряд ли туда забредут.