Сладкое море (СИ)

— Говорят, он был постоянно на наркотиках? — вставил ведущий.
Толпа брезгливо ахнула.
— Нет. Не думаю. Он чистый был. Наркоманы на войне долго не живут, там голова нужна ясная, холодный расчет нужен.
— Зверства у них были какие-то особенные?
— Да я бы не сказал. Вот, пожалуй, любопытная деталь — там у них он ввел смертную казнь через отсечение головы. Рубили головы прямо перед строем солдат.
— И еще случай — когда он казнил двух наших пленных агентов.
— Да… Двоих агентов под прикрытием… вычислили, и он самолично сбросил их еще живых со скалы в пропасть.
Зрители загудели.
— А с генералом Хаудом как он познакомился?
— Так он служил же под его началом! И когда наш спецназ генерала уничтожил, Шакал занял его место.
— То есть он теперь генерал? По наследству как бы перешло это у них…
— Да сложно сказать, кто он. Он такой… эм… князь тех земель. Он и генерал, и судья… вся власть у него. Тот район на юге Кудрана принадлежит ему полностью. У него и титул же — Вахай-хаббат.
— Что это значит, поясните.
— Ну… переводится как… можно перевести как… эм… Господин начальников…
— Царь царей…
— Да-да!
— Но ведь он же простолюдин. Как он мог… — пожал плечами ведущий. — Как они согласились поклониться ему?
— Да очень просто. Южане уважают только силу, а он силен. Вот и все.
— И теперь ими правит бывший уголовник по кличке Шакал.
— Мах Слааш его теперь величают. Если вы сейчас назовете его Шакалом, вам отрежут голову. Мах Слааш.
— А это что такое?
— Переводится как Лис Пустыни, Пустынный Лис, Песчаный Лис…
— Так… и где он там обитает? Там логово у него? Пещера какая-то или что?
— Ну, зачем же сразу пещера?! На берегу великого озера Кудран у него целая резиденция. Это при империи был особняк одного могущественного вельможи, и вот он его оккупировал. А вокруг особняка там целые гектары земли отведены под лагерь для подготовки террористов. Там рабы, фабрики для производства наркотиков, оружия. Оружия огнестрельного, химического. Там такая целая страна в миниатюре. Своя армия, свои законы.
— Ужасно! И правительство не может ничего сделать?!
— А что оно может сделать? Правительственные войска контролируют меньше десяти процентов территории страны.
— И даже несмотря на нашу помощь?
— А вы знаете, сколько туда Вангланд вливает денег? В десятки раз больше нашего!
— Вы знали об этом? — ведущий вдруг переключился на Макса.
Не издав и звука за все время, Макс уже успел улететь мыслями далеко-далеко и поначалу даже не сразу понял, что это к нему обращаются.
— Вы знали, чем занимается ваш отец?
И ведущий, и все гости студии, и зрители, и весь мир уставились на него, ожидая реакции.
— Нет… — кое-как выдавил из себя Макс. Увидел, как рука его схватила бутылочку с водой со столика, но руки дрожали, и пробка не поддавалась.
— Но деньги-то он вам перечислял исправно. Деньгами-то вы пользовались?!
— Я не знаю ничего. Мне мать давала, — так и не справившись с крышкой, он поставил бутылку на столик.
— Но ей-то перечислял деньги он. Это его деньги, вы же понимаете это?
— Ну… — растерялся Макс и вдруг пошел в атаку. — Он же обязан был платить алименты! И он их платил!
— Но эти деньги…
— Да откуда я-то знаю, откуда эти деньги?! Я же не фининспектор!
— А то, что эти деньги в крови! В войне! В… в… мерзкие это деньги, на убийствах людей! Замученные дети, вот это оттуда — эти деньги… а вы… и вы… — вцепившись в микрофон, попер на Макса маленький и толстый мужик из зрителей.
— Мне-то какая разница! — оскалился Макс.
— У-у-у-у! — разом загудела толпа.
— Тише-тише! — обернулся ведущий к публике. — То есть вам плевать на то, что эти деньги имеют грязное происхождение?
— Я… вы мне что предлагаете? — вмиг устав, спросил Макс.
— Вы верите тому, что сейчас услышали об отце?
— Верю… — отвернувшись, ответил Макс.
— И вы считаете это нормальным?
— Да повесить его! Смерть террористам! — гаркнули из толпы зрителей.
— Нет. Не считаю… — не смотря в зал, буркнул Макс.
— И вы осуждаете такое поведение своего отца?
  
— Осуждаю…
— Вы готовы отречься от него?
Зал замер. Время остановилось и загустело.
«Отрекись, и пошли они все нахер! — жарко зашипела мысль. — Просто кивни, чтоб они отстали, и все! Валить отсюда надо, я сейчас сознание потеряю! Ненавижу их всех! Ненавижу людей!»
— Я… — Макс глотнул воздуха, готовясь согласиться.
— Вы раскаиваетесь? — брякнул кто-то, и вдруг покорность Макса сменилась вспышкой гнева.
— А за что мне раскаиваться? — даже поднявшись с кресла, выпалил Макс.
— О-о-о-о! — пролетело по толпе.
— Я ничего не делал! Я не террорист! Я людей не убивал и не воевал! Я отца в своей жизни вживую ни разу не видел! С какой стати мне раскаиваться?! За что? Вы мне покажите статью, которую я нарушил?! Если у вас есть претензии к этому Шакалу, то вы езжайте к нему и мурыжьте ему мозги там, у него, а я-то тут при чем?!!
— У-у-у-у! — недовольно прогудело по толпе.
— То есть вы поддерживаете войну?! — взвизгнула какая-то женщина-политик. — Вы за терроризм!
— Да пошли вы все нахер! — рыкнул Макс и, не обращая внимания на яростный шум толпы, содрал с футболки микрофон и пошел за кулисы.
— Стойте-стойте, остановитесь!
— Руки! — ощетинился Макс, пробиваясь к выходу.
Пробившись через темные и тесные коридоры студии, Макс вырвался на волю и прыгнул в душный, раскаленный на солнце салон автомобиля.
— Вы поедете сейчас к отцу?!
— После всего услышанного вы будете брать у него деньги?
— С вами не связывались из Вангланда?
Журналисты облепили его машину как наглые попрошайки.
— Может быть, переедете к отцу?!
Макс показал средний палец и нажал на педаль газа.
Зазевавшийся оператор у капота вскрикнул. Кто-то пнул по дверце. Настойчиво постучали в тонированное окно.
— После всего случившегося вы будете продолжать обучение в университете?
— Вас травят в социальных сетях, вы знаете об этом?! Как вы реагируете на угрозы?!
— Свали с дороги, овца тупая!! — закричал Макс и рванул вперед.
Раздался страшный скрежет. Бухнул гром разбиваемого стекла и сминаемого металла. Не рассчитав, Макс влетел в соседнюю машину.
— Руки на руль! Руки покажите! Выйдете… — властно объявил полицейский, в тот же миг появившийся из ниоткуда.
Макс рывком сдал назад, вывернул руль и рванул, объезжая подбитую машину. Позади остался женский крик, и захлопали хлопки выстрелов.
Он инстинктивно нагнулся, и тут же от мощного удара в бок его вышвырнуло из машины. Оглушенный и окровавленный, ничего не соображая и не ощущая, весь переполненный пустым противным звоном, Макс пополз в сторону обочины. Но тут же люди обступили его со всех сторон — и все продолжали прибывать и кричать что-то. Кто-то беспощадно заломил ему руки за спиной и наступил на шею.
Мир померк вокруг него и, провалившись в небытие, исчез вместе с Максом.
========== Глава третья. Макс ==========
« — Вы знали кто это? Понимали, чей это сын?! Почему вы вообще до сих пор не отчислили его из университета?!
В кабинет к ректору заявилось пять человек студентов-общественников и плюс один с камерой.
Ректор, румяный, лысый, в дорогих очках, держался спокойно, вел себя „понимающе“, пытался что-то растолковать:
— Ну вы поймите — есть устав университета, есть правила, там четко прописано. Я… нам не за что было его отчислять. Отчисления происходят в следующих случаях: за неуспеваемость, прогулы, нарушение распорядка, задолженность по оплате… по оплате… если он…
— Но вы знали, чей это сын?!
— Откуда?! В розыске он нигде не значился, вступительные экзамены сдал хорошо, учился исправно… платил… У него были мелкие замечания… но… это же не смертельно.
— Ну, а теперь, когда вы знаете, что это сын террориста номер один, вы примете меры?!