Сладкое море (СИ)

А голод усиливался. И когда стали умирать уже знатные люди, то весь царский двор пришел к царю и умолял его вернуть Иолая.
— Смери гордыню! Иначе мы все погибнем! Наследники твои погибнут от голода, и царство твое обратиться в прах!
И дрогнул царь, и сдался. Слуги же побежали и нашли Иолая, и привели его во дворец. И встал царь перед всем народом и склонился перед святым, и просил его.
И тут же пошел дождь, и за одну ночь выросли и поспели хлеба, и народ был спасен.
И жил Иолай в столице, и проповедовал, и обличал грехи знати, как и раньше. А знатные люди молчали теперь и даже боялись смотреть на него.
Царь же затаил на Иолая великую злобу.
— Кровь кипит во мне! Не могу ни есть, ни спать! Я унизился пред всем миром, а он ходит и радуется моему унижению! Не успокоюсь, пока не напьюсь крови его!
И собрал самых верных своих воинов, вооружился и пошел с ними в ночи искать Иолая. Иолай же спал под кипарисом, в садах, и Ангел разбудил его:
— Царь ищет смерти твоей и не отступится, пока не свершит задуманного. Спасайся! Беги!
И Иолай встал и побежал из города, а царь преследовал его. И вот так гнали его до самого рассвета, пока Иолай не вышел на берег Святого моря. И не было у него уже никаких сил, и он упал на прибрежный песок, и Всевышний придерживал зарю, чтобы темнотой укрыть Иолая.
— Господи! — взмолился Иолай. — Я всегда был послушен Тебе и делал все так, как Ты повелевал, и вот гонят меня как дикого зверя и хотят разорвать, хотя я никогда в жизни своей не совершил греха! Что делать мне?! Что делать?!
И отвечал ему Бог:
— Не бойся! Ты со Мной, а Я с тобой! Отдыхай и ни о чем не беспокойся!
И сделалась великая буря на Море, и день так и не наступил. И ураган был такой силы, что царь с людьми своими не мог идти дальше, хотя уже видел берег, и укрылся в пещере до тихой погоды.
И день был темен как ночь, и ночью тоже бушевало Море, а как только взошло солнце нового дня — море утихло, и тишина разлилась по всему миру.
Иолай встал ото сна и увидел четырех прекрасных созданий, двух женского пола и двух мужеского, которые проснулись вместе с ним на рассвете, при сиянии Утреней Звезды.
И были те четверо так прекрасны, что Иолай дивился и умилялся, и восхвалял Всевышнего за такое чудо.
— Кто вы, прекрасные создания? — спросил Иолай, потому что они были чудесны видом.
— Это Маал-Хаат, Ангелы Мщения, Пожиратели грешников. Они защитят тебя, — отвечал ему Ангел.
И вот нагнал его царь с убийцами, и один воин схватил Иолая — и тут же вспыхнул негасимым пламенем, и горел так день и еще ночь, и не сгорал, и все корчился в муках, и только при следующим рассвете выгорел весь и обратился в прах.
Двое же чудесных женщин и двое мужчин кинулись на остальных убийц и пожрали их всех до единого, только царя не тронули. Царь же, видя это все, лишился рассудка от ужаса и бежал в пустыню, и сгинул там, и до сих пор неизвестно, где могила его.
— Какие красивые лица! И все изуродованы кровью! Воистину Всевышний непостижим! — прошептал Иолай и нарек этих созданий Шурканами, что значит Пожиратель.
После гибели царя на престол взошел сын его Фаархаат. И был этот юноша богобоязненным, и уважал Иолая, и во всем слушался его, и Всевышний благословил нового царя и его род.
Следующий весной пришла непобедимая армия язычников с пустыни, и никто не мог противостоять ей. В сражении у Моря Равх Завоеватель разбил объединенное войско горных племен, но победа не радовала его, потому что друг его Ясир был смертельно ранен. Полководец укрылся в шатре своем, и все войско замерло и не знало — будет ли повелитель продолжать поход. Сам же Равх вызвал врачевателей. И были среди них волхвы, и Иолай тоже пришел. И волхвавали волхвы над телом раненого товарища, но ему становилось только хуже, и Равх в злобе изрубил их. Иолай же взял тело юноши и вошел с ним в Святое Море. И вот Святые Воды смыли с тела все раны как грязь, и воин встал на ноги и был невредимый, как и прежде.
И Равх хотел поклониться Иолаю, но святой удержал его:
  
— Смотри! Остерегись! Не делай этого! Я просто слуга, а чудо свершил Всевышний! Ему поклонись!
— Воистину это Бог всемогущий! — воскликнул Равх и прославил Всевышнего.
И вот из Моря показался как бы столп сияющий от Воды до Неба, и полководец и все неисчислимое войско его увидели Ангелов и сияние Всевышнего и уверовали.
И Иолай тут же в Святых водах осветил Равха, посветил в истинную веру и нарек его Константином.
И так Свет Веры просиял над всей Вселенной!»
========== Глава десятая. Нильс ==========
Выехали еще затемно.
Дорога была прямая, двухполосная, на удивление ровная, только бесхозная, с частыми песчаными завалами.
Пустыня оказалась белой, горячей и тихой, и только на горизонте в голубоватой дымке виднелись черные горы.
К полудню Захри почему-то свернул с трассы и поехал по пустыне напрямик.
Нильс не вытерпел и попросился выйти в туалет.
— Нельзя! — оборвал его Захри.
— Но мне нужно! — возмутился Нильс.
— Нельзя! — упрямился Захри. — Плохой место. Плохая пустыня. Стоять — нельзя. Выходить — нельзя! Быстро ехать надо.
— Почему нельзя останавливать? — подпрыгивая на ухабах, спросил Хенрик.
— Бомбы под землей! Много-много! Везде. Под всей землей!
— Мины? Заминировано?
— Да. Мины! Нельзя выходить, нельзя гулять. Ничего нельзя. Только ехать быстро. Убивать могут!
От услышанного Нильс присмирел, а Хенрик, чтобы отвлечься от страшного разговора, решил спросить так:
— Вот в вашей книге написано, что шурканы были очень красивыми, и я не пойму — это просто легенда? Ведь все говорят, что упыри страшные, с длинными когтистыми лапами.
Захри смотрел только вперед, крепко вцепившись в руль:
— Нет, это правда. Первые Пожиратели были очень красивый, красивее всех люди, ведь их сделал Всевышний. Это потом, много время, они есть грешников, и в их душа входить тьма души грешников и уродовать шуркана, делать его чудовище. Страшный. Много в нем зло, тьма много. И тогда шурканы научились делать… менять облик, возвращать свой старый облик, красивый, но ненамного, чтобы охота была. Чтобы людей обманывать. День красивый ходил — ночью опять страшный.
— Они много ели грешников?
— Сначала мало очень. Очень мало. Они спать в пещерах все время. Мало грешников — мало еды. Они спали. Но потом люди не любить, забыть Всевышнего и стать нечистыми. Зла стало много. Сейчас Пожиратели не спят, только едят всегда всех. Так много зла в мире. И зло в их телах, зло грешников заходит в них и уродует их. И они чудовища.
— А вот…
— Но одни шурканы сказали: «Нет, не будем есть, не хотим есть людей, не хотим терять красота!» И они просить Всевышнего, и он отпускать их. И они уходить далеко. Ушли туда, на запад, на Лазурное море, и живут там как святые. Вот они не чудовища, они не убивать людей, они красивые всегда.
— Интересно. Какой-то род шурканов? Отдельное племя?
— Да. Отдельное. Мирное. Те не едят. Но их мало. Все остальные едят. И этих много. Очень много.
— А вот говорят, в Мидланде есть какие-то особенные упыри. Вы не знаете, в чем между ними разница?
— Нет, — отрезал Захри и замолчал.
***
К Морю подъехали, когда рассвело. Пустыня тут была уже другая, горы выросли и стали более светлыми. Больше стало растительности, зеленых колючих кустов.
Машина встала у небольшой бухты, и все вышли и замерли. Солнце поднималось и слепило глаза, было жарко. Само море было тихим, сонным и казалось очень мелким. Нильс, ничего не говоря, пошел прямо к берегу, забрел в воду по колено и замер.
— Это оно, — сказал Захри, щурясь от солнца. — Это первое делал Всевышний в мире. Сначала море — потом все другой. Горы, пустыня, леса. Все потом, но сначала — это.
— А там что? — Хенрик указал рукой на север, где в голубоватой утренней дымке вздымались черные горы.
— Там горы Чистых племен, — недовольно ответил Захри. — Туда не ходи, там смерть сразу.