Я верну тебя (СИ)
— А есть в ней что-то, особенное! Не зря Кайсаров ее выбрал. Берег для себя! Скажи мне, девочка, в чем твоя фишка?
Тыльной стороной ладони по щеке проводит. Я отклоняюсь с гримасой отвращения. Волосы поправляю. А он ржет, зубы кривые и желтые показывает.
— Петрик, пасть захлопни! — неожиданно голос Калина подает. — Не трогай девчонку! Вал за нее ничего не даст, если грязная будет.
А я только рот открываю от изумления. Однако чистота еще ценится в наше время.
Только вот Петрику это не нравится. Весь путь с меня глаз не сводит, пальцем на колене своем кружочки рисуя…
Глава 7
(Валех)
Посреди двора стою, с торца дома. Голову поднимаю, этажи отсчитывая.
Первый. Второй…
А вот и те самые окна. Выходят с видом на соседнее здание. А не было бы его, так сразу бы на парк глядели. Но это все мелочи.
Главное, что свет в окне. А значит, классуха дома. Мужа нет, в отъезде. Он на постой в разъездах, а баба одна. Но верность всегда хранила. Про него не знаю, не проверял.
А вот Ольга Петровна умело уважение к своему авторитету воспитывала. Не один бы не покусился. Хоть и хороша всегда была. Независимо от возраста. Видная баба!
Как сейчас помню, половина класса в нее по уши втрескались, когда уже дрочить научились. Но виду не подавали. Уважали и ценили!
Наш класс преимущественно из пацанов состоял. Ни один классный руководитель не выдержал такого напряга. Ученики все, как на подбор: отпетые мошенники.
Пока Петровна не взялась. Пиздец подкрался незаметно! И слова так умела находила, что до самого нутра доставала. Стыдно, блять, становилось! Только перед ней. Ни перед кем более, в этой жизни.
Стою и ноги деревенеют. То ли после отравления до сих пор отходняк ловлю, то ли от встречи пасую. Скорее, второе.
Но раз уж решил…
Кнопку домофона нажимаю. И без наводки номер квартиры помню. Не раз приходил. Прощение просил, а то откровенно взятку конфетами давал, чтобы в четверти пару не выводила.
Не брала. Никогда. Отрабатывать заставляла. Умственно.
Во многом Петровне благодарен, а в частности, что думать научила, прежде чем действовать.
— Кто там? — домофон звук голоса меняет, но узнаю знакомую интонацию.
— Кайсаров Валех. Поговорить надо, Ольга Петровна!
— Заходи!
Дверь открывается. Я оборачиваюсь. Ройс позади стоит. Кивает мне. На охране остается.
В подъезд вхожу, в прохладу окунаюсь. Специфический аромат ноздрями втягиваю. Витает в старых подъездах своя, особенная, атмосфера. Я бы даже сказал: по уютному домашняя.
Пешком на третий этаж поднимаюсь. Уже на втором в пролете торможу. За перила хватаюсь. Сердце едва не выпрыгивает. Коротко выдыхаю, пот со лба утирая. Не слабо меня подкосило!
Но в течение дня из Мара правду выбил, кто вино в подарок подогнал. Он сам лишь посредником выступил. Но ничего! Все заплатят, мне бы только девочку найти.
— Долго же ты поднимаешься, — голос слышу, когда до третьего этажа добираюсь.
— Как вы учили, Ольга Петровна: на каждую ступеньку своя мысль, а в целом реферат или сочинение. Здравствуйте!
— Краткость есть душа ума, а многословье — бренные прикрасы. Слышал такую фразу?
— Шекспир? Я помню, вы говорили.
— Это хорошо, что память тебе не изменяет, Валех. Проходи, пожалуйста! Но также должен помнить, что быстрее мысли?
— Время.
— Верно! А его как раз и не хватает, — говорит, а сама на зеркало в прихожей показывает.
Смотрю. Читаю послание. Черным цветом по отражающей поверхности, в которой ловлю собственную бледную физиономию. А под глазами черно, да щетины больше стало.
Каллиграфическим почерком, если бы так не спешила моя девочка, написано: "Простите меня! Но надо уходить. В долг взяла деньги и кроссовки. Все верну! Спасибо вам!"
Молча в карман лезу. Налом мало. Бабло на карте да счетах банковских. Но вынимаю смятую купюру. Пять кусков.
Распрямляю банкноту. На полку под зеркалом кладу.
— Если мало, я добавлю. Сколько взяла?
— Не в деньгах дело, Валех! Что произошло? Почему Матильда так торопилась? Меня не дождалась! Я на рынок ходила. Хотела молочком свежим ее побаловать. Прихожу, а тут…
— Испугалась она, — честно признаюсь, вспоминая рассказ того парня, который увидел ее в окне. — Не доверяет. Вот и ушла. Но я найду. Верну ее. Клянусь!
— Да уж постарайся! Это тебе не годовую оценку исправлять.
— Разумеется, Ольга Петровна. А вы откуда Матильду знаете?
— В школе, где она училась, работаю. Выпускница моя!
— Тесен мир.
— Она тут вещи оставила, в которых пришла. Заберешь? — подбирает у порога сверток, мне протягивает. — Боюсь спросить, хоть Матильда и рассказала, но…
— Что?
— Почему в такой одежде пришла? Что ты с ней сделал?
Молча из пакета шмотки достаю. Сразу комбез рабочий узнаю. Пиджак мужской. Мысленно образ Матильды в этом одеянии рисую.
Пиздец какой-то! Братва даже одежду ей не вернула. В чем была, в кладовке закрыли. Пялились на нее, голую. Руками трогали!
Зубы стискиваю. Рычание не сдерживаю. Но кого винить? Сам же облажался.
Глаза на классуху поднимаю. С осуждающим взглядом сталкиваюсь. Как от пощечины, зажмуриваюсь.
— Я все исправлю!
— Уж будь так добр, — усмехается. — Родителей в известность поставить надо. В полицию ведь заявят. Сколько ее уже дома нет? Сутки прошли?
— Хорошо. Сделаю!
— Ох, Валех! — качает головой. — А скажи мне: это правда, что ты спорил на Матильду?
— Это она так сказала?
— Ответь уже.
— Да. Было. Но спорил, что не трону. Неделю.
— А потом? Поиграл бы и выбросил?
— Нет! — отвечаю, не задумываясь. — Выбила меня из зоны комфорта. Не такая, как все! С перчинкой. Как я люблю!
— Тогда, еще не все потеряно, Валех. Найди ее!
Киваю. За дверь выхожу, а в кармане мобила вибрирует.
— Слушаю!
— Вал, новости есть по девочке, — Ройс рапортует.
— Не тяни резину!
— На автовокзале видели. Братва сейчас записи с камер изучают. Пробьют, кто Матильду увез.
А я ладонью по лицу провожу. Охренеть просто! Из огня да в полымя. Век мне замаливать прощение. Но сначала найти надо…
Глава 8
А мне даже глаза не удосуживаются завязать. Настолько уверены в том, что не сбегу. Не заявлю на них, потом. Местность не определю, куда привезли. Но так оно и есть.
За окошком машины сплошное однообразие: степь да степь кругом. Ни одного знака по пути. Потому как, населенных пунктов не встречается.
Даже не знала, что такие просторы есть. Никому не нужные. Только разве что стадо овец пасти.
Вижу мелкие, разрозненные точки в отдалении. Значит, все же где-то ферма. Но вскоре убеждаюсь в этом сама: туда и привезли.
Сколько лет этим строениям? Десятилетиями стояли, выживая в непогоду. Ни разу ремонту не подлежали, судя по ветхости и облезлой поверхности стен.
Из машины по приказу выхожу. Себя руками обнимаю.
Хоть не связали. За руки не хватают. Не дергают. Знают, что не побегу. По крайней мере, сейчас. Глупо под пулю попадать. А такие явно при оружие. Одним ножом не обходятся.
Но я живая им нужна. Для выкупа. И чистая.
Однако сомнения терзать начинают: а нужна ли я Кайсарову, чтобы он так подставлялся из-за меня.
И если эта банда его отравить хотела, то не потому ли меня выкрали, чтобы довести дело до конца? Типа, приедет за девчонкой, тут-то мы его и порешим. Вместе с девчонкой.
Но глупо. Кайсаров пошлет своих людей, а сам ждать будет.
Я так уверенно размышляю, а сама знать не знаю, жив ли он после отравления. Но даже если и обошлось, то лежит в больничке. Отходняк ловит.
Сколько времени пройдет, прежде чем Вала моя персона заинтересует? Если вообще посчитает нужным озаботиться. Найдет другой способ расправиться с… С кем? Кто они, эти люди?
Нет. Нельзя слепо надеяться на чью-то помощь. От Мара меня вытащили. Не факт, что второй раз будет.