Как улучшить дракона. Если он тот еще ящер (СИ)

Я положила ладони на свиток, позволяя своей силе течь свободно. Но вместо того, чтобы просто накладывать печать, я использовала свой дар иначе — создавая внутри самого документа систему самовосстановления, подобную той, что работала в руинах. 
Если кто-то попытается исказить смысл договора, сама структура материала будет сопротивляться, возвращаясь к изначальному намерению создателей. 
  
Когда я подняла руки, на свитке остался мерцающий отпечаток — не герб или подпись, а сложный узор из переплетённых серебряных и золотых линий, напоминающий карту звёздного неба. 
— Сделано, — тихо сказала я. — Договор защищён. 
Зал взорвался аплодисментами и приветственными возгласами. 
Люди и драконы, обычно сдержанные в выражении эмоций в присутствии друг друга, теперь открыто выражали радость и надежду. 
Я почувствовала, как Латор берёт меня за руку, его пальцы переплетаются с моими. 
Когда этот ящер прошел ускоренные курсы романтики в отношениях? Основы поддержки партнера? Азбуку маленьких символов? 
Когда официальная часть завершилась, начался праздник. Слуги внесли столы с угощениями, представляющими кулинарные традиции всех регионов Атала. 
Музыканты играли мелодии, в которых переплетались человеческие и драконьи музыкальные мотивы. Гости смешались, образуя необычные группы, где драконы и люди свободно общались, обсуждая возможности, которые открывал новый договор. 
Латор был в центре внимания, как новый глава клана Авельтан — гости поздравляли его, обсуждали планы сотрудничества, выражали соболезнования по поводу недавней потери отца. 
Наблюдая за ним, я не могла не улыбаться. 
Тот Латор, которого я встретила в начале этого пути, был совсем другим. 
Этот же Латор улыбался, внимательно слушал, с искренним интересом отвечал на вопросы, находил общий язык даже с самыми сложными собеседниками. И при этом он не утратил ни капли своей силы и достоинства. Его спина оставалась прямой, его голос — уверенным, его решения — твёрдыми. Но теперь эта сила служила не разделению, а объединению. 
"Что уж теперь," — подумала я с лёгкой иронией. — "Мы в ответе за тех, кого... сотворили." 
Как бизнес-леди я прекрасно знаю, что найти готовые кадры практически невозможно. Нужно переучивать, растить под себя, напитывать мудростью. 
Почему мне раньше не пришло в голову применить тот же подход к мужчинам, а? 
Да потому что магии у тебя не было, балда! 
Вот сила преображения – это да. С ней любой мудащер может превратиться во вполне вменяемое существо, не утратив своей неукротимой альфовости. Ммм, без магии же приручать мудащеров бесполезно. 
Точка. 
Я ушла от шума подальше – облюбовала себе уединенный балкон и решила немного полюбоваться на звезды. Но момент уединения был сразу же разрушен. 
— Наконец-то, — раздался голос за моей спиной. — Я думал, нам никогда не удастся улизнуть с этого праздника. 
Латор выглядел уставшим, но довольным. Он уже снял тяжёлый церемониальный плащ и расстегнул верхние пуговицы туники, придавая своему облику непривычную для него небрежность. В руках он держал два бокала и бутылку редкого драконьего вина, светящегося изнутри мягким золотистым светом. 
— Тебе не следовало исчезать, — сказала я с наигранной строгостью. — Всё-таки ты теперь официальный глава клана Авельтан. У тебя обязанности. 
— Мои первые обязанности — перед собой и теми, кто мне дорог, — просто ответил он, подходя ближе и протягивая мне бокал. — А все остальные могут прекрасно провести вечер без моего надзора. 
Он разлил вино, и я с удивлением заметила, что его руки слегка дрожат. Латор, всегда собранный и контролирующий каждое движение, сейчас казался почти... нервным? 
— За новый договор, — произнёс он, поднимая бокал. — И за новую эру в истории Атала. 
— За равновесие, — добавила я, и наши бокалы соприкоснулись с мелодичным звоном. 
Вино оказалось необыкновенным — тёплое, с нотами экзотических фруктов и специй, оно словно разливалось жидким огнём по венам, не опьяняя, а, напротив, обостряя чувства. 
— Это "Дыхание Заката", — пояснил Латор, заметив моё восхищение. — Его делают только в нашем клане, из ягод, растущих на южных склонах драконьих гор. Они впитывают последние лучи солнца, и эта энергия сохраняется в вине. 
— Восхитительно, — искренне ответила я. 
Мы стояли рядом, облокотившись на мраморные перила балкона, и смотрели, как первые звёзды появляются на темнеющем небосводе. Странное спокойствие охватило меня — после месяцев непрерывной борьбы, опасностей и трудностей наступил момент, когда можно было просто... быть. 
— О чём думаешь? — тихо спросил Латор. 
— О том, как всё изменилось. Обедневший род, потерянный дар, а сейчас… 
— А сейчас ты Хранительница Равновесия, восстановившая истинный смысл договора между нашими народами, — закончил он за меня. — Не говоря уже о том, что ты преобразила одного конкретного дракона, превратив его из высокомерного ящера в... 
— В ворчливого ящера? — предложила я с озорной улыбкой. 
Латор фыркнул: 
— Я не ворчу! 
— Ещё как ворчишь, — возразила я, имитируя его голос: — "Эти человеческие традиции бессмысленны", "Зачем устраивать банкет, когда можно просто подписать договор", "Почему у этого посла такой нелепый головной убор"... 
— Я этого не говорил! — запротестовал он, но его глаза смеялись. — По крайней мере, не вслух. 
—Точно? 
Он покачал головой, улыбаясь уголками губ: 
— Иногда мне кажется, что ты действительно видишь меня насквозь. Словно между нами существует связь, выходящая за рамки обычного понимания. 
Улыбка медленно исчезла с его лица, сменяясь серьёзным, почти торжественным выражением. Он поставил свой бокал на перила и взял меня за руку: 
— В драконьей культуре, — начал он, слегка запинаясь, что было совершенно нехарактерно для всегда уверенного Латора, — есть понятие "истинная пара". Это больше, чем просто любовь или привязанность. Это связь на уровне душ, магическое резонирование сущностей, когда два существа дополняют друг друга настолько идеально, что становятся чем-то большим, чем просто суммой частей. 
  
Он сделал паузу, словно собираясь с духом: 
— Я никогда не верил в эти предсказания об истинных парах. Считал их красивыми сказками для наивных романтиков. Мать всегда говорила, что брак — это политический инструмент, способ укрепить позиции клана, и я принимал это как должное.