Хвост, плавники, чешуя – вот мои документы! (СИ)
— Кто бы мог подумать, что слухи о том, что Чернильный глава признал мурену своей женщиной, оказались правдой! — потирая шею, которую не так давно грозились пронзить три лезвия. На его коже остались следы от трезубца, они ему станут напоминанием о том, что язык враг и ему не всегда можно позволять говорить все, что заблагорассудиться.
Глава 7 «Узнать врага в лицо»
Шиор
Чтобы я еще раз по собственной воле посетил небесных?
Ни разу больше!
Нога моя не ступит в их город. Напыщенные, самовлюбленные идиоты, дальше носа не видят! Плевать, как меня приняли, не в первый раз. Владыка не жалует мой народ, как считал нас поборниками правил, так и считает. Все еще думает, что мы мним себя выше его. Но мы давно приняли участь быть позади. Но не в этом суть, а в том, как меня приняли. На край небесного города я рухнул. Разодранный бок кровил, сил было мало. Стража среагировала как надо. Окружила и предъявила обвинения в незаконном проникновении. Резко подняли, наложили сдерживающие чары, как заключенного или пленного, привели в блокировочных кандалах, на ковер к Владыке, с охраной и копьями у шеи. Вели меня так через весь небесный город. Надо мной смеялись, показывали пальцем и провожали в последний путь.
Привели в главный замок. Великий и Всепрощающий, а это Владыка небесных сидел как и полагается правителям мира и всех народов. Прямая спина, чуть приподнятая голова, смотрящий на меня цепкий взгляд холодных льдинок-глаз, сжимающие с силой подлокотники трона руки, переливающиеся на пальцах драгоценные камни, солнечные блики играли в его короне и светлых, как топленое молоко волосах. Весь его образ светлого и великого, возвышающегося над другими меня бесил. Хотелось носом ткнуть в мировые беспорядки и за волосы протащить по площади какого-нибудь приграничного города, где люди и существа умирали с голоду. Но я всего лишь зарвавшийся дракон, не знающий себе места.
— И что тебе, о великий Шиор, от меня понадобилось? Как смел ты без приказа подняться в мой город! — в его голосе нескрываемая издевка, насмешка и конечно яд, таким даже пустынная королевская кобра похвастаться не может. А она безумно ядовитая. Одна капля такого яда может убить даже дракона, растворить тело за пару минут, даже кости не останутся.
— Владыка, — голос мой тих и спокоен, а так же смиренен, как и положено проигравшему, подчинившемуся, — прошу вас о конфиденциальном разговоре, — осмотрел на всех незаметно, боковым зрением, старался как можно незаметней пользоваться внутренней силой, не скрываемой барьерными кандалами, — на вверенной вами земле происходят ужасные преступления, — он одарил меня лишь фырканьем, — пропадают дети, всех рас без исключения, — тут его бровь на миг дернулась, но все быстро вернулось на прежнее место.
— И что ты от меня хочешь, морской? Прикажешь мне спуститься и их найти? — по залу прошелся гул смеха, издевательских высказываний.
Почти весь пантеон небожителей присутствовал, не хватало парочки богов. Ями и ее дядюшки, остальные пришли посмотреть на побежденного и смиренного врага. Разодеты, намалеваны, даже пьяны от силы и власти, которой упиваются. И не стесняются даже наготы. Рассадник разврата и порока. А небожители. Обстановка величия присуща только Владыке, восседающего на золотом троне. Его трон — это древо мира, выкованное сильнейшим и мудрейшим кузнецом и артефактором, старшим наследником Творца. Искусная работа, трон передавал образ вид древа до мельчайших деталей, даже жилки у листьев. Сам Владыка одет во все белое, свободные шелковые штаны, шелковый нижний и верхний халат с широкими рукавами, бархатная мантия с золотой вышивкой, и меховой отделкой на воротнике. Волосы затянуты в тугой пучок, а голову украшает корона с изумрудами. На некоторых пальцах золотые перстни. На остальных я не смотрел так внимательно как на него.
— Детей нашли, — тихий голос, и повторный поиск того магического следа. Его запомнил и среди присутствующих его нет, — но проблема в другом, Владыка.
— И в чем же? — он устал от моего присутствия и болтовни, голова склонилась на бок, рука ее поддерживала, нога была закинута на ногу. Видя, что я не собираюсь идти против Владыки и показывать шоу, стали расходиться зрители, им стало скучно, остались самые заинтересованные или ленивые, страдающие бездельем.
— У них пропади глаза, а вместо них черные кристаллы, через которые ими управляли, — тут Владыка оживился, слушал внимательно, — дети были под контролем, не представляю, что с ними делали и с какой целью, но ясно одно. Что-то намечается. Владыка, — голос стал еще ниже, — знаю, между нами пропасть, но прошу вас как подданный, разобраться в этом, — сил осталось мало. Рана еще не затянулась, а тут еще эти кандалы, блокирующие магию.
— С тобой-то что? — показал на бок и отломанный рог.
— Коллекционер собирает детские глаза не просто так, — он спустился с трона, приказал освободить меня, подошел совсем близко. С меня сняли кандалы, охрана так же отпущена, как и зеваки, теперь мы могли поговорить приватно, — глаза — зеркало души, забрав глаза, он собирает душу.
— Душу? Ты уверен?
— Уверен, — сил почти не осталось, мне бы до озера долететь обратно, а потом в спячку на неделю другую. Но покой мне только сниться, — а мой рог, это замена глазам, детей у нас нет, — Владыка кивнул.
— Кто еще не попал в коллекцию? Или он всех собрал? — его обеспокоило то, что происходило, и кажется, он догадывался, кого собираются возвращать. Он думал и пришел к тому же выводу, что и Урсул. Как не прискорбно, но Владыка и правда беспокоился за мир.
Этот ритуал годен лишь для одного, их отца, того, кто сотворил мир, но решившего поиграть в правителя мира. Мудрый создатель, Величайший творец миров, муж и отец, свихнулся. Никто не знает причину. Замечали за ним странное, слегка раздражен, немного встревожен, и так по мелочи, придирчив, капризен и замкнут. И все это переросло в большее. Приступ за приступом, гнев каждый раз все сильнее и разгаряченнее. В очередном приступе гнева убил жену, Творца душ. Не понимая что произошло, обезумев от горя, он готов был погубить мир и его созданий. Творец мира и всего сущего стал Владыкой Кошмаров, так его прозвали, или Повелитель Хаоса. Кому как нравиться.
— Остался лишь драконий ребенок из рода «Бледной сакуры». За ним присматривает та самая девушка, душа, перенесенная из мира и принятая в род мурен. Тассия.
— Одна? Мурена?
— Нет. Целая команда, — улыбка и тепло в ее глазах растапливали мое сердце и душу, хотелось прижать ее к себе и не отпускать. Словно младшая сестра, о которой хочется заботиться, которой у меня никогда не было, — у нее есть поддержка из сильнейших представителей народов. Они постоянно рядом и помогают. Сильнейшие из сильнейших, — и не преувеличил.
— Кто? — требовал ответа небесный.
Он был раздражен, а еще зол, что не доглядел. Прямо у него под носом кто-то возрождает его обезумевшего отца. Как не понятно почему. Судьба мира на плечах девчонки. Такую уничтожить по щелчку пальцев, как нечего делать. Он это понимал, как и все мои подданные, когда согласились помочь ей и ее ребенку.
— Не считая Сальмира и старших мурен, Тассию и Кешина защищает Урсул, — от имени ребенка Владыка вздрогнул, в его взгляде промелькнула тоска и боль. Так звали его сына, которого он самолично казнил за помощь и дружбу со мной. Его самая больная точка, и может быть поэтому, услышав имя он смягчил взгляд, — осьминоги пойдут за ним, они приняли его пару и не осмелились сказать что-то против. Дальше клан воздушных драконов, кентавры и змеиные. Я с Артилем присоединюсь, как только подлечусь и восстановлю часть сил. Если Хатару вступит в альянс, цены не будет его помощи. К тому же, они с Кешином последние из «Бледной Сакуры». Похитителю придется попотеть, пока до Тассии и Кешина доберется. Да и девушка может за себя постоять. Магия голоса у нее пробудилась и она продолжает удивлять.
— Это радует. Еще кто-то?