Хвост, плавники, чешуя – вот мои документы! (СИ)

— Эта та девушка с ребенком? — это был Арлин, — на которую вы положили глаз во владениях Сальмира? — на меня смотрели все подчиненные, так как я неестественно себя вел, нес на руках русалку, признал ее и не собирался убивать за то, что она нарушила границы наших владений. Пришлось говорить раз и надеюсь для всех понятное:
— Это русалка — моя женщина! Мне плевать на то, что она русалка, плевать, что она мурена, — тихий ах кланников, печаль и рухнувшие надежды в глазах девушек, среди всех присутствующих, — говорю лишь раз, она моя, и кто посмеет перечить — узнают, как я поступил с Вильяром.
— Но она мурена?
— Я все сказал! — и развернувшись, уплыл в сторону владений Шиора. Мои владения как раз граничат с его.
Меня встречали его подчиненные, как и мои на границах владений, с оружием в руках. Я поклонился и попросил помощи. Не для себя, для девушки. Они переглянулись и пропустили нас к дракону. Поднимаясь на поверхность, убедился в том, что слухи не врут. Его владения — это остров. Насыщенный редкой и вымирающей на других континентах флорой и фауной, величественными горами и глубокими озерами. Есть даже источник, который славиться целебными свойствами. Его владения, как континент смешанных народов. Целый материк, окруженный водой со всех сторон. А у главного входа на поверхность, стоит неописуемой красоты дерево. Похоже на иву, но листья ее насыщенного розового цвета, ветки наклонены и спадают в воду, лепестки плавают по глади и кажется, все усыпано этими лепестками.
— Не уберег свою мурену! — не вопрос, а констатация факта. Вид его как и всегда, ленив, расслаблен, одежда и волосы в беспорядке, длинные синие пряди тянуться за ним, как рукава его одеяния. И как он в них не путается?
— Не успел, — поник, а дракон показал в сторону леса и сказал идти туда, больше ничего не добавил.
Я шел в показанном им направлении. Как и говорили, владения дракона как заповедник редких растений и животных. Все живут в мире, никто никого не ловит, можно увидеть рядом с хищником его непосредственную добычу, сидящую и ни о чем не переживающую. Растения слились с этим местом, стали частью целого, и вроде на других материках они не растут в такой местности, кому-то нужно больше солнца, кому-то меньше, но тут им все равно, они просто растут и не привередничают. И посреди всего этого великолепия, исходящий паром источник, на берегу то же розовое дерево, склонив ветки, рассыпав лепестки, окружило все своим цветом. Тасси в моих руках застонала, ей было больно, но погрузив ее в воду, зайдя вместе с ней, прижав к себе, ждал, когда девушка придет в себя.
Прошло несколько часов, я клевал носом, было поздно, но она еще не пришла в себя, лишь когда я потерял счет времени и уснул, меня коснулись пальчики и позвал знакомый голос:
— Урсул, — открыл глаза и увидел ее, измученные болью, под которыми залегли круги, — ты успел, — шепнула она, прижимаясь телом, укладывая голову на груди.
— Нет, — поглаживая кожу вокруг затягивающихся ран, — не успел, ты пострадала, — на что она положила свою руку поверх моей и сказала:
— Если бы я умерла, тогда бы опоздал, — и развернувшись, прижалась ко мне, — я ждала тебя, но ты все не приходил, — ее голос становился тих, она засыпала. Успел спросить с кем Кешин. Она сказала, что с сестрами. Я держал ее за талию, вдыхая запах моря с ее волос. Заметил нитку жемчуга, пущенную в прядях. Мурены приняли ее, она стала их сестрой. Значит, ребенок с теми самыми муренами, сестер которых казнили за неповиновения и отказ петь. Улыбнулся, провел пальцам по ее щеке, заправил за ухо прядь черных волос, как услышал над головой голос дракона:
— Выходи, ее жизни больше ничего не угрожает, — сказал Шиор.
— Спасибо, — поблагодарил, вынося ее на руках.
— Не стоит благодарить за спасение той, кто не безразлична, — сказал и показал следовать за ним, — она останется, а ты вернешься и приведешь ее ребенка, — я согласился и следовал за ним.
Он вел меня к замку. Это скорее поместье, замком двухэтажное строение, без вычурных и помпезных колонн, фасадов, витражных окон, лепнин и прочего назвать нельзя. Скромно и со вкусом. Обычное поместье, в котором живет он и его клан. Вокруг дома разбит сад с деревьями и кустарниками. Ягоды и яблоки круглый год. Как и цветущие клумбы. Но это не успокаивало душу дракона. Ведь эти владения его тюрьма. И не только его, всего морского клана.
 
Всего морских драконов осталось три сотни. Остальных уничтожили боги, когда влияние морского дракона и его народа на некоторых материках стало превышать божественное. Не любят божества оспаривающих их власть. Как и не любят делиться. Именно поэтому в назидание остальным, была война, где уничтожали морских драконов. Естественно боги победили, а драконы стали опальными, особенно глава. Его заточили в ледяной башне для уединений и наказаний, а его народ долгое время был под гнетом богов, как ездовые животные, клейменные предателями. Если приглядеться на спинах драконов есть метки от седел, сорванных с мясом после показного прощения. Они не собирались идти на поклон, с просьбой снять седло, вырвали его с мясом, кровью, болью, но не приклонились.
— Ее комната там, — показал на дверь, — уложи и уходи, мальчик должен быть с матерью, — прогонял меня дракон. Я не спорил. Пока нес ее в поместье, она приняла человеческий облик, на ней была одежда. Сухая и не рваная. Рубашка длинная по середину бедра, кожаный жилет и брюки, на ногах сапожки и носочки. Сапожки снял, положил головой на подушку, укутал одеялом и вышел из комнаты.
Подошел к воде, оглянулся и зная, что дракон меня услышит, поблагодарил. А сам поплыл за ребенком. Для начала надо найти мурен, которым она оставила своего ребенка. Первым в списке мест, скалы и тот самый утес, с которого они пели и зазывали корабль контрабандистов. Девушки оказались там, как и тогда сидели и смотрели вдаль воды. На коленях одной из мурен спал Кешин.
Увидев меня, девушки насторожились. Меня они знали, но не знали причину моего к ним визита, приготовились защищаться или нападать, но когда проснулся мальчик, потирая глаза, спрашивая, что происходит, все успокоилось. Увидев меня, с радостным возгласом: «Урсул!», мальчик кинулся ко мне в объятия. А мурены поняли, что им ничего не угрожает.
— Где мама?
— У дяди Шиора, — девушки шарахнулись в сторону от одного лишь имени дракона. Он страшная личность, хоть по нему и не скажешь. Если что-то не по его или вопреки ему, будет лететь чешуя, литься кровь и растекаться чернила. Мы сталкивались с его гневом, больше нет желания. Стараемся держаться подальше, — она ранена, отлеживается.
— Кто обидел маму?
— Мои подчиненные, — он теребил меня за рукав, говорил, что они плохие и их надо наказать, — они уже наказаны. И они не знали, что мама дорога мне, — потрепал мальчика по волосам, — хочешь к маме?
— Угу, — по щекам текут слезы, руки с силой сжимаются, глаза в которых застыли слезы, смотрит на меня, требуя: — хочу к маме! — расплакался ребенок, уткнувшись мне в грудь носом.
— Конечно, — поклонился муренам, те, хоть и были ошарашены моим поведением, поклонились в ответ, — приготовься, — окутал его чернильным пузырем, — не пугайся, а то лопнет, ты промокнешь, — он замер и всю дорогу сидел в пузыре молча, старался не двигаться.
Нас снова встречала стража. Пропустила, без вопросов. На берегу ждал Шиор. Забрал ребенка и просил покинуть его владения. Я буду лишний. Он примет только Тасси и Кешина. Сказал, что увижусь с девушкой, когда вернусь на смежный континент. Она будет там через пару недель. А пока погостит у него. Я не стал настаивать, оставил мальчика дракону, а сам вернулся в клан. Мне придется наводить порядок заново. Показывать свою власть. А я уверен будут те, кто недоволен выбором пары. Это станет причиной вызова на бой за право титула главы клана. Но мне все равно. Когда я признавал Тасси, был готов к тому, что так произойдет. Так что я не удивлюсь.
Тассия