Непокорная для тирана (СИ)

Валиев кивает, мол, принял к сведению, продолжайте осмотр. Закусив губу, стараюсь сдержать дурацкие слёзы. Очень уж я эмоциональная в последнее время.
Женщина явно ожидала других эмоций, смущённо переводит на меня взгляд. И наверняка считает Саида чёрствым деспотом, который, небось, ещё и сына хотел. Быстро рассказывает остальные показатели. Размеры плода и про развитие органов. Закончив осмотр, вручает салфетки и выходит, напоминая, что результаты можно забрать у стойки администрации.
Как только за ней закрывается дверь, Валиев на себя тянет. Стискивает в ручищах сильных. В губы целует. А я всё-таки плачу. Не из-за ребенка. Просто выражаю те самые эмоции, которые скрывает за толстой бронёй один тиранище. Мой тиранище.
— Теперь ты знаешь, в каком цвете покупать коляску, — шепчу явную глупость. Мы вообще решили, что не важен пол, мебель и одежду будем выбирать нейтральных светлых оттенков и бежевых тонов.
— Рано ещё, — опять рычит Валиев, выпуская и отступая.
Закатываю глаза. Рано… Знаю. Пятый месяц всего лишь. Впереди почти столько же. Но руки уже чешутся начать покупать приятные мелочи. Мы даже по этому поводу ругались с Саидом. Никак мне его не переубедить. Упёрся. Ещё мне говорит, что я за прошлое цепляюсь.
— Подбросишь меня в салон? — вздыхаю, прижимаясь к боку.
— Ты же вроде с Никой должна быть весь день? — прищуривается Саид.
— Так и буду, она меня уже в салоне ждёт.
— Сильно не напрягайся только. И не таскай Марата на руках! — сразу раздаёт ценные указания, киваю.
Саид превращается в жёсткого надсмотрщика, который с каждым месяцем и моим растущим пузом запрещает всё больше и больше вещей и лишает радостей жизни. Чувствую, скоро и секс запретит, уже перестал затаскивать меня в какие-то людные места.
Оставив меня перед салоном красоты, Валиев уезжает на работу. А я иду обниматься с лучшей подругой и её хвостиком — цветочком полевым.
— Привет, красота, готова? — целую Нику в щёку и играю бровями.
Дело в том, что сегодня у моей подруги свадьба. Та самая, долгожданная. Хотя официально она давно Асланова, но ребята разбирались с последствиями нарушения испытательного срока. Вот недавно закончилось последнее слушание, и от них отстали. К тому же эта парочка строила дом за чертой мегаполиса и растила сына. В общем, причин отложить столь грандиозное событие немало. Но наконец-то, не прошло и года. Мы дождались!
— Готова, — с улыбкой выдыхает блондинка. — Как прошёл медосмотр? Уже знаете кто?
— Девочка, — шёпотом признаюсь.
— Уи-ии-и! — визжит Ника и прыгает с бигуди на башке.
На нас недоумённо смотрят остальные присутствующие в салоне мастера и клиенты. Жасмин улыбается, услышала, ушастая невинность. Ладно, я придираюсь к ней, девчонка на самом деле неплохая. И я давно забыла всё, что она сделала и наговорила. Узнав получше прошлое цветочка, даже порадовалась, что предложила забрать её из тех лап. Девчонка, к слову, не сидит на шее у Валиева или Аслановых. Поступила в медицинский институт сама, без протекции. Хотя Саид и предлагал ей оплатить контракт в каком-нибудь более лёгком университете. И жильё отдельное снять, поближе к учебе. Но Жасмин проявила упрямство, от денег отказалась и поселилась в общежитии, сказав, что справится.
— Это ты её научила независимости, — обвинил меня тогда Саид и кулаком пригрозил, чтобы не развращала ребенка. Нормально?
Хорошо ещё, Ника присматривает за Жасмин и под предлогом помощи с ребенком платит ей как няне и помощнице.
До самого вечера мы с девчонками застреваем в салоне. Красим, пилим, наращиваем, закручиваем. В общем. К шести вечера мы превращаемся в жутко уставших, голодных, но чертовски красивых молодых девушек. А единственный наш джентльмен, семимесячный Марат, сладко спит в кроватке и выглядит единственным довольным существом в цветнике.
За нами приезжает белоснежный лимузин. И мы едем в новый загородный дом, который один мужчина построил для своей семьи. Что сказать, сына родил, дом построил, осталось дерево посадить и программу минимум Асланов выполнил.
  
Вся аллея вокруг дома украшена белым ковром из цветов. В длинных вазонах и на постаментах тоже стоят букеты цветов. Пока я рассматриваю эту ванильную красоту, Ника плачет от переизбытка чувств и к мужу своему, что открыл для нас дверь, тянется.
Ловлю взгляд Саида, что в роли шафера выступает. И глаза закатываю, выражая тем самым своё отношение к таким декорациям. Валиев улыбается с хитрым прищуром. Он знает, как я отношусь к браку и свадьбам. И на кольцо своё, висящее на цепочке у меня на шее, посматривает.
Около пяти месяцев назад мы заключили-таки ещё одну сделку. Если в течение этого года я не сниму кольцо, которое он подарил, то мы поженимся. Только не учли один момент. Мне, как мастеру по наращиванию ресниц, ногтей и прочей красоты, просто необходимы свободные руки, потому что перчатки на кольцо с камнем не налезают и рвутся. Да и потом надо постоянно руки мыть, дезинфицировать, с разными химикатами работать. Поэтому сделку немного изменили. И я ношу кольцо на шее, как кулон на цепочке.
— Привет, — шепчу, попадая в руки Валиева. — Гостей много набежало?
— Прилично. Вы опоздали, — ворчит он, целуя в висок и посматривая возбуждённо на моё платье, волосы, макияж. — Подстриглась?
— Нет, — вру, закатив глаза. Слегка кончики подравняла, это не считается.
— Врёшь ведь, — шипит тиранище и хлопает по моему бедному полупопию.
— Пару миллиметров! И нельзя отказывать беременным. Ты сам так говоришь, — фырчу и переплетаю с ним пальцы.
— То есть в эту примету ты веришь, а в то, что стрижка отнимает годы жизни нашей дочери, — нет? — ворчит беззлобно мужчина.
— Я вообще не страдаю суеверием. И тебе не советую.
— Поумничай мне тут, — грозит кулаком. Но мне не страшно. Максимум, что он сделает, — это завалит и покажет, кто в наших отношениях власть и сила. Трахнет, в общем, до ярких искр и сорванного голоса.
Мы идём за молодожёнами на задний двор. Где накрыты столы, расставлены вазоны с цветами, постелены ковровые дорожки. Журчит фонтан из шампанского. Официанты с подносами разносят закуски и напитки. Немногочисленные гости расхаживают и общаются небольшими группками. Гостей и вправду не так уж и много, только самые близкие семье. Партнёры Асланова и друзья. Ни у Ники, ни у Дамира нет родственников. Точнее есть — мы.
— Я зверски голодна, — признаюсь, поглядывая на наполненные блюда и салаты.
— Сейчас принесу, — хмыкает Валиев и, оставив меня в компании Жасмин, уходит.
Мы с девушкой прогуливаемся, рассматриваем гостей и развешенную красоту. И садимся за небольшой столик, подальше от шума. К нам тут же подходит официант с шампанским.
— Да выпей ты бокальчик, — бурчу на Жасмин, которая тоже отказывается вместе со мной. — Давай, расслабься. Это всего лишь шампанское.
Цветочек неохотно берёт один фужер и морщится от пузырьков. Пять месяцев уже живёт, а всё такая же тихая, зажатая и кроткая. Хотя, если вывести из себя, показывает характер. Один раз на Саида наорала. Правда, тут же залилась румянцем и убежала. Боялась: он её отлупит.
— А тебе восемнадцать-то есть, чтобы пить взрослые напитки? — к нам подваливает один наглый адвокат и склоняется над Жасмин. Она тут же, поперхнувшись, кашляет и краснеет. Любит он её дразнить.
— Отстань от неё, — рычу, как настоящий тиран.
— Как скажешь, мамочка, — фыркает Натан и садится между нами.
Я замечаю, каким взглядом осматривает этот блядун девушку. И мне совершенно точно не нравятся эти взгляды. Подавшись вперёд, бью по предплечью и грожу кулаком. Варвар бровь выгибает, насмешливо усмехаясь, и руки поднимает, мол, я вообще не приделах, сижу тут весь такой правильный.
— У тебя явно гормоны шалят, — веселится, гад, внимание привлекая. Ловит взгляд моей подопечной и подмигивает. А цветочек полевой опять краснеет и отворачивается.
К нам возвращается Саид с двумя тарелками холодных закусок и салатов. Ставит на стол и ладонями на плечи Натана давит, заставляя его сидеть на месте. Мы с Жасмин переглядываемся.