Группа крови на рукаве (СИ)

— Есть и плохие новости — генерал тяжело вздохнул
Оказалось, что ребята на РЛС не вовремя выключили (или не то включили) свою станцию и американцы смогли всадить в нее ракету. Оставив зенитчиков без наведения, заокеанские пидорасы вывалили весь имеющийся боекомплект в ее окрестности, не разбирая целей. Результаты мы видели своими собственными глазами.
— Что с Лиен, что с Иваном Григорьевичем? — спросил я, внутренне холодея
Зорин посмотрел на меня с сочувствием.
— Нет больше с нами Ивана. Попал под взрыв, умер прямо на руках Елены Станиславовны.
Я попытался вдохнуть но не смог. Сердце сжал какой-то спазм, я будто оцепенел. С трудом взял себя в руки:
— А Лиен?!?- Ранена. Вместе с остальными пострадавшими уже эвакуирована тропой Хо Ши Мина в Пномпен- Пномпен??- Да, в Камбоджу тут ближе всего. Там у нас мощная резидентура, товарищами займутся.Задумавшись о ней, я чуть не пропустил продолжение речи генерала.- Самое плохое, что добытое вашей группой оборудование так и осталось на базе. Целое, но вывезти его некому. Мы с Федором Алексеевичем нужны тут. Чернова и Байкалова с вьетнамцами я отправлю на патрулирование.Зорин побарабанил пальцами по столу:- Остальные как видишь, тут сплошь состоят из раздолбаев и распиздяев. Я связался с посольскими в Ханое, но там меня начали кормить “завтраками”. Транспорта у меня тоже нет, весь ушел с ранеными.- Почему бы не отправить оборудование также тропой Хо Ши Мина в Камбоджу? — удивился я и тут же, по ироничным взглядам начальства, понял, что сел в лужу- Отправить можно — гарантий, что дойдет нет — вздохнул Зорин — На тропе полно китайцев. Как понимаешь, им тоже нужны американские железки. В общем, слушай мой приказ. Сейчас вы оба, к Федору Алексеевичу, рапорта писать. Федор Алексеевич, не задерживай пожалуйста бойцов. Затем разрешаю отдохнуть пару часов, помыться. А дальше…- Нам тащить оборудование в Ханой — закончил я за генерала- Вы в этих своих рейдах совсем забываете, что такое субординация! — вспылил Зорин — Заткнись и слушай. До столицы вам пешком две недели пилить. И не факт, что дойдете. Тут рядом, есть деревня Пхи Цонг. Вот она — генерал достал карту, показал нам — Там должен быть новенький “Урал” из последней поставки. Только в прошлом месяце передали местным товарищам. Кто из вас водит грузовик?- Вожу — буркнул я- Учили — также коротко ответил Незлобин- Ну вот и ладненько — впервые улыбнулся Зорин — Я дам вам приказ для местных товарищей — они снабдят вас транспортом. Старайтесь ехать по ночам — американская авиация головы не дает поднять.
Генерал посмотрел вверх Мы тоже задрали наши бошки — по потолку бункера змеились трещины.
— Может рискнуть и взывать вертолет? — к Зорину наклонился особист — Вывезем все ночью.
— А если нарваться на патруль истребителей?? Ты будешь отвечать за потерю секретного оборудования?
Начальство еще о чем-то спорило, а мы дождавшись разрешающего кивка генерала, выползли в коридор.
— Ты куда?? — Незлобин схватил меня за рукав — Нам к особисту
— Иди первым, мне тут… зайти кое-куда надо.
Я освободился от захвата Огонька, быстро направился к лазарету. И застал там — картину маслом. “Валькирия” с размазанной тушью плакала возле накрытого простыней трупа. Я тихо подошел сзади, погладил девушку по плечу. Она резко обернулась, отшатнулась.
— Да, да, знаю, от меня воняет…
Договорить я не успел. Елена Станиславовна бросилась мне на грудь. Обняла за шею, заревела совсем по-бабьи. С каким-то просто надрывом.
Я стоял не шелохнувшись. И что теперь делать??
— Жив, хоть ты жив!
Лена начала покрывать мое лицо поцелуями. Я окончательно выпал в осадок. Но руки не разжал и даже спустил их ниже. Туда, где короткий халатик накрывал аппетитную попку.
— Идем со мной — девушка отпрянула, схватила меня за отворот куртки. Буквально волоком потащила за собой. Я даже рассмотреть ничего не успел — поворот коридора, какая небольшая комнатка, узкая кровать. Хлопнул дверь, Лена с ошалевшими глазами, прям как у того солдатика, которого мы встретили наверху, начала расстегивать ремень на брюках. Да что происходит то?? Докторша скинула свой халат, блузку… Да у нее стресс! Ну и черт с ним. Прямо через голову, я сдернул в один присест бюстгальтер, повалил Елену на кровать.
 
****
— Ты же понимаешь, что между нами ничего не было! — одевалась Елена намного дольше, чем раздевалась. Правда в последнем я ей сильно помог.
— Да, это просто напряжение после боя. Ты считай на передовой линии побывала. В тебя стреляли, ты убивала…
— Иван Григорьевич погиб
— Знаю. Зорин сказал. Это его тело у тебя в лазарете лежит? Хочу проститься.
— Нет, это лейтенант Пустовалов. Я его уже почти спасла, он дышал, было сердцебиение…
— Лена, так бывает! — я обнял сзади девушку — Это война
— Будь она проклята! Что мы забыли в этом Вьетнаме?? Коля — Елена Станиславно повернулась ко мне, стиснула мое лицо ладонями — Мы сегодня потеряли шесть человек! Наших товарищей! У них были семьи, дети…
— Если бы это было рядом с нашими границами, мы бы потеряли тысячи, а может и десятки тысяч. Вспомни Вторую мировую. Враг в Польше, в Румынии… Чем это кончилось?
— Не знаю — Лена села на кровать, начала натягивать чулки — Все это очень страшно…
— Это твои первые потери?
— Да. И я никогда не была под бомбежкой. Это тоже… страшно.
Я посмотрел на часы. Трофейные Патек Филипп показывали почти три часа дня.
— Мне пора. Сейчас особист будет рвать меня на британский флаг.
— Иди. И пожалуйста! Молчи о том, что случилось!
— Могила
****
Видимо, усталость тоже сказалась на лысом. Не говоря ни слова, он жестами приземлил меня за стол, положил рядом пачку бумаги, ручку и произнес одно слово “Пиши”.
Выводя слова на бумаге, я снова начал вспоминать о Лиен и о нашем с ней расставании. Не хорошо получилось. Стоило вьетнамке исчезнуть с базы, как я оказался в кровати Елены. Да, стресс, усталость, но все же…
Внезапно я обнаружил, что тупо обвожу по второму разу уже написанное. Подняв голову, я встретился с немигающим взглядом особиста. Оказывается, он все время неотрывно наблюдал за мной.
— Федор Алексеевич, а откуда американцы узнали координаты базы?
— Пока не знаю. Но обязательно выясню! И вот что Орлов — особист быстро просмотрел написанное мной — Это не годится
— Что не годится?
— Автандил Джиулиевич Ткемаладзе не предавал Родину — с нажимом произнес Федор Алексеевич — Он геройски пал во время перестрелки возле тайника. Эвакуировать его тело вы не смогли, поэтому похоронили рядом с Чунгом. Он тоже не был зарезан, а был убит американцами.
Вот это номер!
— Настолько волосатая лапа?? — только и смог я спросить
— Ты даже не представляешь насколько. Переписывай.
Ну и ладно, бумага терпит.
Наконец в своем чистописании я дошел до конца. Перечитал на всякий случай, поставил подпись, дату — 14 мая 1967 года.
Подтолкнув свое творение особисту, я молча дождался разрешающего “свободен” и выполз в коридор. И что теперь? Правильно. Мыться, бриться, переодеваться.
Постучался в комнату Вениамину. Тот уже успел принять душ и мы вместе пошли в каптерку за новой формой. Потом почистили и сдали оружие.
И наконец, я смог добраться до душа. Всю горячую воду потратили до меня, я стоял под холодными струями и пытался собраться с мыслями. Единственный человек, который знал, что я из будущего, мертв. Никто меня не поддержит и выручит. Теперь я хожу по очень тонкому льду. Шаг влево, шаг вправо и “федоры алексеевичи” меня расколят словно гнилой орех. Реалий СССР я не знаю, сослуживцы и родственники Орлова меня не опознают. И что делать?
Бежать? Один такой уже побегал. Даже похоронить было некому.
Вживаться в эпоху? Почитать хотя бы для начала “Капитал” Маркса, “Малую землю” Брежнева… Или последнее он еще не написал? Я потер затылок. Я же ничего, ничегошеньки не знаю из того, что нужно.
В дверь душевой застучали.