Сказки африканских народов. Картина мира, быт, нравы, обычаи, приключения, чудовища, колдуны, людоед

Первым пришел напиться, конечно, шакал. Утолил он свою жажду и начал плавать по воде вдоль и поперек, а потом набросал в воду грязи и тины.
Когда лев узнал об этом, он страшно рассердился и велел павиану весь следующий день стеречь на плотине и взять с собой на всякий случай кири.
Павиан спрятался в кустарнике, который рос около самой воды, и стал поджидать шакала. Вскоре пришел и шакал. Он сейчас же заметил павиана и моментально сообразил, зачем тот здесь. Так как шакал великолепно знал, что павиан очень любит мед, то он придумал следующую хитрость: он стал прохаживаться с беззаботным видом взад и вперед по плотине, а сам то и дело засовывал лапу в глиняный горшок, который он принес с собой, чтобы зачерпнуть воды. С величайшим наслаждением облизывал шакал свою лапу, а сам вполголоса ворчал себе под нос:
  
– Мне совсем и не нужна ваша грязная вода, у меня есть превкусный мед.
Это было слишком соблазнительно для бедного павиана, он не мог устоять пред таким искушением. Медленно выполз павиан из-за кустов и стал просить шакала дать ему хоть немножечко меду, которого у шакала так много.
– Я очень устал и страшно голоден, – стал жаловаться павиан, – а лев еще велел мне караулить здесь весь день.
Шакал притворился, что совсем даже не замечает павиана. Наконец он обернулся и снисходительно сказал, что сам он от всего сердца жалеет павиана и готов дать ему немного меду, но только на известных условиях. Павиан охотно на все согласился.
– Дай-ка мне твою кири, – сказал шакал, – и позволь тебя связать.
Павиан исполнил все, что потребовал шакал, и через несколько мгновений лежал уже на земле, связанный и по рукам, и по ногам. Шакал же с удовольствием напился воды, наполнил водой свой горшок и стал весело плавать вдоль и поперек по запруде – да еще насмехался над павианом и в конце концов крикнул ему, что он, наверное, очень глуп, коль позволил так ловко себя обмануть, и что он может, если только хочет, получить несколько ударов его собственной кири вместо меда.
Шакал ушел. Пришли другие звери и были очень удивлены, увидав павиана в таком жалком положении.
Лев страшно рассердился, когда узнал об этом происшествии, он велел строго наказать павиана и назвал его легковерным дураком.
Вдруг выходит черепаха и предлагает поймать шакала. Сначала звери подумали, что она шутит, но когда черепаха рассказала зверям, какую хитрость она придумала, то все звери решили, что ее план невероятно умен, и приняли план черепахи.
Черепаха велела вымазать себя всю клейкой массой, похожей на воск, которая часто встречается около ульев. Пошла ко входу на плотину и легла там.
На следующий день с величайшей осторожностью подошел шакал к воде. Он был очень удивлен, когда никого не нашел вблизи.
– Ах, как любезно, что здесь положили этот черный камень вместо ступеньки! – воскликнул шакал, увидав черепаху.
Но едва он наступил на предательский камень, как обе передние лапы его крепко прилипли к камню. Тут-то шакал сразу понял, что ему поставили западню.
А черепаха высунула голову и стала потихоньку двигаться. У шакала были еще свободны задние ноги, и он стал грозить черепахе, что раздавит ей щит, если она не отпустит его на свободу.
– Делай, что хочешь, – сказала черепаха.
Шакал изо всех сил вскочил и задними ногами на черепаху. К своему ужасу, он увидал, что и задние ноги его тоже крепко прилипли.
– Черепаха, – сказал он, – зубы у меня еще свободны. Я съем тебя живьем, если ты меня не освободишь.
– Делай, что хочешь, – ответила опять черепаха.
Шакал укусил черепаху: и теперь не только его ноги, но и голова крепко прилипла.
Черепаха была чрезвычайно рада и горда, что ее хитрость так великолепно удалась. Медленно, медленно поползла она вдоль берега, чтобы все звери, когда они придут за водой, тотчас же увидали бы, что она поймала-таки шакала.
Все звери в один голос хвалили черепаху за ее ум, а над несчастным павианом опять стали издеваться.
Лев приговорил шакала к смерти и приказал, чтобы гиена исполнила этот приговор. Шакал умолял смилостивиться над ним, но, убедившись, что все его мольбы напрасны, обратился с просьбой ко льву, от которого, как он говорил, не видел ничего, кроме добра и справедливости.
Шакал просил льва, чтоб ему позволили самому выбрать род смерти. Лев на это согласился. Шакал же попросил, чтоб ему гладко-нагладко обрили хвост, смазали бы хвост салом, а затем гиена должна взять его за хвост, поднять, покрутить в воздухе, ударить о камень и размозжить ему голову. Лев не имел никакого основания отказать шакалу в этой просьбе и приказал тотчас же приступить в его присутствии к выполнению приговора.
Едва только гиена приподняла хитрого шакала за хвост, как гладкий хвост, да еще смазанный салом, выскользнул у нее из рук, и шакал пустился со всех ног бежать что было сил. Все звери кинулись его преследовать, впереди всех бежал лев.
Через некоторое время лев уже совсем было поймал шакала, но шакал проскользнул между скалой и нависшим над нею громадным камнем. Проскользнув в расщелину, шакал крикнул льву, чтобы он скорее бежал к нему и помог удержать камень, так как камень может упасть и раздавить их обоих.
Лев изо всех сил уперся в громадный камень и застрял в узком проходе между скалой и камнем.
– Подожди-ка здесь, а я пойду принесу подпорку под скалу, чтобы ты мог выбраться отсюда. Сейчас я тебе помогу, – сказал шакал. С этими словами выполз шакал из расщелины и оставил застрявшего в ней льва. И пришлось льву погибнуть в расщелине с голода.
 
Лев и шакал
 
Как-то раз лев и шакал решили пойти на охоту, чтобы запастись провиантом на дождливое время года, добычу же решили они делить поровну. Лев был гораздо более искусным охотником, поэтому шакал и предложил разделить труд так: лев будет охотиться, а шакал в это время будет со своей женой таскать убитую дичь в логовище, готовить мясо, сушить его и так далее. При этом, прибавил шакал, нечего и говорить, что он, конечно, жене льва и его детям отнесет больше дичи, и притом самую лучшую. Лев на это предложение согласился, и охота началась.
Охота была очень удачна, и дичи набили очень много. Лев, пробыв долгое время вдали от своих на охоте, наконец пошел домой. Дорогой он радовался и думал о том обеде, который наверно уже приготовили ему дома. Но, к своему удивлению, он увидал, что дети его чуть не перемерли дома с голоду. Оказалось, что шакал давал им только жалкие крохи от богатой добычи, да еще извинялся и говорил, что охота крайне неудачна. Семейство же шакала жило очень роскошно и ни в чем не нуждалось. Лев пришел в ярость, побежал тотчас же к шакалу и поклялся предать мучительной смерти и негодного шакала, и всю его семью, где бы он их ни встретил.
Шакал же за это время ко всему приготовился. Он перебрался со всем своим семейством на высокую скалу, на вершину которой вела одна только труднопроходимая и никому не известная тропинка. Когда шакал увидал льва, он приветливо закричал ему со своей безопасной вершины:
– С добрым утром, дядюшка!
Лев зарычал на шакала, и рычание его разнеслось далеко, далеко:
– Как ты смеешь называть меня дядей, дерзкий мошенник, после того, как ты так бессовестно поступил со всем моим семейством!
– Ах, дядюшка, дядюшка! Как мне это тебе объяснить? – жалобно завыл шакал. – Эта противная баба, эта негодяйка!
Бум, бум, бум, – доносилось до льва сверху, это шакал колотил палкой по высушенной звериной шкуре, а жена шакала подняла жалобный вой, словно все эти удары сыпались ей на спину; маленькие шакалы тоже завыли что было силы.
  
– Ах она, противная! – кричал все время шакал. – Это она одна кругом виновата! Я заколочу ее до смерти, до смерти, до смерти!
В конце концов лев так был тронут отчаянным воем, который раздавался на скале, что сам стал просить шакала прекратить истязание. Шакал стал приглашать льва влезть к нему на скалу и поесть у него. Лев несколько раз безуспешно пытался влезть на отвесную скалу и, наконец, сказал шакалу, что он не может взобраться к нему. Шакал же, который всегда умел подать хороший совет, не затруднился и теперь: он предложил втащить дядюшку наверх на длинном ремне. Лев согласился. И вот вся семья шакала стала изо всех сил тащить льва на скалу. Когда льва уже подняли до половины скалы, шакал перерезал ремень, лев со страшным шумом грохнулся вниз и очень расшибся. Опять начал шакал колотить по звериной шкуре, далеко во все стороны раздавались удары, а шакал бранил свою жену за то, что она дала ему такой старый ремень. Жена же шакала и его дети выли так жалобно, что льву опять стало их жалко.