Опальная жена. Пекарня на краю севера

Что-то глубоко внутри меня проснулось – та самая сила, что помогала жить в прошлой жизни. Даже когда муж ушёл, оставив лишь пустоту и разбитые надежды. Даже когда врачи, опустив глаза, зачитывали страшный диагноз. Этот стальной стержень внутри снова напомнил о себе, даруя решимость.
– Да, лучше в монастырь, – повторила я, – чем быть разменной монетой.
Хватка в волосах усилилась.
  
– Плохо я тебя воспитывал, – процедил “отец”, рывком поднимая меня на ноги. – Нужно было пороть ещё чаще. Может, тогда из тебя вышел бы толк!
Он отпустил мои волосы и брезгливо вытер руку о камзол.
– Ты такая же безмозглая дура, как твоя мать! Она тоже всё о любви мечтала, – “отец” презрительно скривился. – И где она теперь? В могиле! А я остался с никчёмной Пустой дочерью, которая даже простейшее не может выполнить – держать ноги сомкнутыми!
Каждое его слово било больнее пощёчины. Я молчала, понимая, что любой мой ответ только ухудшит ситуацию. Но, внутри всё кипело от возмущения и горечи.
– Завтра же будешь умолять мужа о прощении. На коленях! – "отец" навис надо мной подобно грозовой туче. – И если опять всё испортишь… Клянусь, ты пожалеешь, что появилась на свет.
Граф развернулся и вышел из комнаты. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору, постепенно затихая вдали.
Меня пробил озноб, словно кто-то опрокинул на спину ведро с ледяной водой. Дрожащими руками я подняла с пола упавший плед и плотно в него укуталась. Ткань была жёсткой, колючей, но сейчас это совершенно неважно. Главное – он согревал, даже немного успокаивал.
Ситуация складывалась весьма паршивая.
Внезапно дверь отворилась с тихим скрипом. Я вздрогнула, инстинктивно отшатнувшись к стене, ожидая увидеть вернувшегося "отца" или "мужа", но в гостиную лёгкой поступью вошла та самая пожилая женщина, что ранее укрыла меня пледом.
– Ох, моя милая, что же они с тобой сделали?
Голос, мягкий и тёплый, как летний ветерок, был полон материнской заботы.
В тусклом свете я разглядела её лицо – доброе, с морщинками в уголках глаз, говорящими о человеке, привыкшем улыбаться. Она осторожно взяла мои дрожащие руки в свои тёплые, чуть шершавые ладони.
По телу словно разлилось успокаивающее тепло, будто я вдруг оказалась под защитой невидимого щита. Это простое прикосновение, полное искренней заботы, пробило последнюю плотину – я разрыдалась, давая волю эмоциям.
Женщина покачала головой.
– Пойдём, отведу тебя в комнату, а то ты на ногах не стоишь.
Я позволила увести себя из гостиной, где каждый предмет теперь казался немым свидетелем моего унижения. Мы медленно поднялись по лестнице и оказались в коридоре, по которому меня недавно волокли.
Тело вновь прожгла дрожь, словно электрический разряд прошёлся от макушки до кончиков пальцев. Ужасная мысль пронзила сознание: что если она ведёт меня в ту самую комнату, где лежит… Но нет, мои страхи оказались напрасными.
Дверь открылась в другую комнату напротив. Девичью, судя по всему. Розовые тканевые обои, украшенные изящным узором из птиц и витиеватых растений. Над кроватью парил воздушный тюлевый балдахин. У окна, задрапированного тяжёлыми бархатными шторами, располагался туалетный столик, заставленный множеством флаконов и баночек.
Стоп… Это же моя комната! Точнее, комната той девушки, чьё тело я теперь занимаю.
Внутри шевельнулось странное, тревожное чувство, словно червячок заполз под рёбра и начал там обустраиваться.
Логика происходящего никак не складывалась в единую картину.
Если это её комната, то почему она решила встретиться с любовником в другой?
Тут концы с концами не сходятся…
Возможно, она сделала это намеренно, чтобы избавиться от навязанного брака?
Какой-то слишком радиальный способ!
Пока я размышляла, пожилая женщина хлопотала вокруг. Она помогла мне опуститься на край кровати, застеленной нежно-персиковым покрывалом с вышитыми розами. Матрас мягко прогнулся, и я вдруг почувствовала, насколько устала – каждая мышца ныла, словно после изнурительной тренировки.
– Вот же изверг! – с плохо скрываемым гневом и болью в голосе воскликнула женщина, осторожно поворачивая моё лицо к свету. – Завтра будет синяк… Сейчас принесу примочку.
Пока она отсутствовала, я осмотрела комнату более внимательно. На стенах висели акварельные пейзажи в изящных рамках, на прикроватной тумбочке лежала раскрытая книга с закладкой – похоже, романтическая новелла. В углу стоял небольшой секретер красного дерева, на котором аккуратной стопкой были сложены какие-то письма и… блокнот.
Может это личный дневник девушки?
Информация мне бы сейчас не помешала.
Превозмогая боль, я осторожно поднялась с кровати и на цыпочках приблизилась к секретеру. Блокнот, как и многие предметы в комнате, был выдержан в нежно-розовых тонах, с мягкой бархатистой обложкой, напоминающей зефирное облако.
17.475 г. 18 января
Отец прислал экипаж… Возник срочный вопрос. Похоже, мне всё-таки нашли жениха. Уж лучше бы оставили в покое…
Это действительно оказался личный дневник! Какая удача! Жаль только, записей в нём было совсем немного, едва заполнена четверть блокнота. Впрочем, и это могло оказаться полезным.
– Что же ты встала, дорогая? – раздался вдруг встревоженный голос.
Я дёрнулась, выронив дневник.
– Я просто… кхм… – слова застряли в горле, правдоподобное объяснение никак не приходило на ум.
– Ну-ну, присядь, – засуетилась женщина, поспешно подходя ко мне.
Она вернулась с маленьким глиняным горшочком, источающим терпкий аромат трав. Запах был настолько сильным, что защипало в носу.
– Побереги себя, – тяжело вздохнула женщина, подняв с пола дневник и положив его обратно на стол. – Вот, это поможет.
Она подошла ближе и острожно нанесла прохладную мазь на мою пылающую щеку.
– Я всегда говорила, что отец с тобой слишком суров. Но кто будет слушать меня? Очередная нахлебница… – морщинки на лице стали глубже. – И это несмотря на то, что я воспитала его дочь.
Такое ощущение, что женщина говорила больше сама с собой, нежели обращалась ко мне.
Видимо, она была какой-то дальней родственницей. Возможно, заменила мать девушки, когда та скончалась.
Мысли снова вернулись к дневнику – нужно непременно прочитать его целиком.
Женщина закончила обрабатывать мою щеку и тяжело вздохнула:
– Ложись-ка спать, милая. С утра всё образуется.
Я благодарно кивнула, чувствуя, как накатывает усталость. Родственница помогла мне переодеться в длинную ночную сорочку из тонкого батиста и заботливо укрыла одеялом.
– Спокойной ночи, – произнесла она у двери.
– Спасибо вам… за всё, – тихо ответила я.
Как только за женщиной закрылась дверь, я поспешно вскочила с кровати.
За окном была ночь. Монотонно бил дождь, и его струи, кривясь, стекали по стёклам. Старый дом скрипел и стонал под натиском ветра, словно жалуясь на непогоду.
– Двадцатое января, – прошептала я, вновь взяв в руки дневник.
Всё подтвердилось. Отец действительно нашёл мне жениха. Генерал Виктор Артэйр. Говорят, он герой войны, но… Есть в нём что-то пугающее. Не люблю драконов…
25 января
Сегодня состоялось официальное знакомство. Вот только генерал даже не посмотрел на меня… Для него я пустое место. Так, довесок к титулу, которое он получит после женитьбы. Отец рад. Никогда не видела его таким счастливым, хотя он терпеть не может не знатных. Но у генерала много золота. А наше поместье разорено…
27 января
Вчера приехала тётушка Гиллеан – она единственная, кого я рада увидеть. А сегодня из Гисса вернулись тётя Агния и Розалинда. Одни… Интересно, почему с ними не было Фрэнсиса?
  
28 января
Розалинда завидует. Было бы чему…
Тишина коридора взорвалась непонятной вознёй. Я замерла, вслушиваясь в шорох. За дверью раздались приглушённые голоса и шаркающие шаги. Прикрыв дневник и отложив его в сторону, бесшумно подкралась к двери.