Греши и страдай (ЛП)

«Сколько времени прошло с тех пор, как меня забрал Рубикс?»
Время казалось одновременно и длиннее, и короче.
Последние восемь лет казались несущественными вместе с каждой секундой, что мы были порознь. Яркость вошла в мою жизнь только тогда, когда Артур был в ней.
— Я ставлю… — его голос затих, мысли вспыхнули, как цвета, в его взгляде. — Я ставлю на оргазм.
— Что? — я хихикнула, не обращая внимания на свою пульсирующую голову.
— Ты слышала меня, — Артур взглянул на мои губы. — Я покажу тебе, что богатство означает, что ты можешь иметь все, что хочешь. Если я ошибаюсь, и ты выиграешь, я подарю тебе лучший оргазм, который у тебя когда-либо был. Я подчинюсь, что бы ты ни попросила. Я сделаю все, что тебе нужно.
Мое сердце дрогнуло, уступив место трепетному желанию.
— А если я проиграю?
Его губы расплылись в злой улыбке.
— Если ты проиграешь, а я выиграю, ты должна сделать то, что я хочу. Подчиниться тому, чего я хочу, — Арт сжал руки, когда положил их по обе стороны от меня. — Позволь мне управлять тобой.
«Управляй мной сейчас».
Я вздрогнула, когда воздух потрескивал от чувства принадлежности.
Я была по большей части голой, Артуру было больно, а «Кинжал с розой» пылал позади нас, но наше желание было непреодолимой силой — сплотило нас вместе после того, как мы расстались.
Я никогда не привыкну к напряженности между нами.
Высвободив руку из одеяла, я протянула ее, чтобы заключить сделку.
— Идет.
Артур весело покачал головой. Взяв меня за руку, он крепко встряхнул и, расправив плечи, выскользнул за дверь.
— Идет.
Он выглядел более счастливым, чем раньше — менее обремененным и покрытым синяками, но в его взгляде все еще оставались акры боли.
— Ой, и, Лютик? Я уже знаю, что заставлю тебя делать, когда выиграю.
В моей голове бушевали сексуальные сценарии. Снова завязать мне глаза? Связать меня?
«Я знаю».
Единственное, чего он никогда не позволял делать другим женщинам.
«Минет».
У меня слюнки текли при мысли о том, что я стою перед ним на коленях. Подчиниться ему, но в конечном итоге контролировать его.
— Мне нравится решительный мужчина.
Он тихо засмеялся.
Оставив меня лежать на заднем сиденье, Артур немного споткнулся и выпрямился возле машины.
Мое сердце сжалось, и я с трудом села. Мир поплыл на секунду, прежде чем восстановился.
— Подожди, Арт?
Он снова пригнулся, его глаза встретились с моими.
— Что?
Наклонившись вперед, я схватила его за руку и сцепила наши пальцы вместе.
— У тебя все нормально? Действительно?
Арт сжал мою руку, пытаясь отцепить меня от себя. Он оторвал взгляд от моего, он делал то, что делал в прошлом, — скрывал от меня кое-что.
«Ненавижу, что он так хорош в этом».
Расстояние, которого раньше не было, увеличилось. Он парил как надзиратель, следя за каждым произнесенным словом и взвешивая их со смыслом.
Сумев освободиться, Арт грубо сказал:
— Я в порядке.
Я покачала головой.
— Нет, это не так, — зазвучав выше, мой голос стал требовательным. — Что с тобой случилось?
Арт проигнорировал меня, пятясь от машины.
Мой пульс участился. Ужасные выводы заполнили мою голову.
— Артур Киллиан, скажи мне прямо сейчас. Я больше не хочу, чтобы ты что-то от меня скрывал, — я смягчила голос, но гнев не исчез. — Ты уже столько держишь в себе. Секреты за секретами. Опасения следуют за опасениями. Ты больше не одинок. Сколько раз мне нужно тебе это говорить?
Когда ответила только тишина, я ссутулилась на кожаном сидении.
— Я хочу помочь тебе, но не смогу, пока ты меня не впустишь.
«Ты не впускал меня в прошлое. Ты не позволил мне утешить тебя или найти решение, чтобы остановить твое насилие».
Я сжала руки при мысли о том, как все могло бы быть, если бы он доверился мне или моему отцу — если бы доверился другим помочь ему.
— Ты не можешь прятаться за стенами, Арт. Уже нет.
Он пригнулся, его колени заскрипели под его огромным телом.
— Я не прячусь. И ты не можешь заставить меня обсуждать то, к чему я не готов.
 
— Точно так же, как ты не хочешь говорить о той ночи?
Он напрягся. Его ноздри раздулись.
— Я сказал тебе, почему.
— Ты хочешь закрыть эту дверь. Но почему? Я знаю, что случилось. Позволь мне сказать тебе, чтобы ты мог...
Он резко выпрямился, ударился о «Мерседес» и ухватился за крышу для поддержки.
— Для тебя это чертовски просто, не правда ли? — он оскалил зубы. — Разве ты не можешь остановиться и подумать хотя бы на секунду, как это тяжело для меня? Я засранец. Я гребаный убийца. Неужели это так неправильно с моей стороны притворяться, что ты все еще будешь хотеть меня, если мы поговорим о той ночи? Неужели я так слаб, что игнорирую это, чтобы задержать тебя еще немного около себя?
Я замерла.
Его зеленые глаза смотрели на меня.
Мы перестали дышать.
«Он совершенно ничего не понимает».
Он был более испорчен, чем я думала. Что его отец сделал с ним все эти годы назад? Как ему так промыли мозги и ослепли?
— Артур. Все было совсем не так. Тебе не нужно игнорировать или притворяться…
Подняв руку, он резко сказал:
— Прекрати. Хоть раз в жизни перестань пытаться меня исправить. Я знаю, что сделал, и знаю, что не могу просить прощения, — тяжело дыша, Арт вздрогнул от боли. — Так же, как не могу попросить прощения за то, что лежал в гребаной постели с чертовым сотрясением мозга, пока тебя мучили.
Я села прямее, собирая халат из постельных принадлежностей.
— Сотрясение мозга? Значит, ты не в порядке! Ты лжешь мне о том, как тебе плохо...
— Дело не в этом, Клео! Черт возьми, разве ты не понимаешь? То, что случилось той ночью, произошло из-за меня. И то, что случилось сейчас, произошло из-за меня. Все из-за меня, — он ударил себя кулаком в грудь. — Это ужасная правда.
Столько мучений. Так много неправильно затаенной вины.
Этот бедняга, которого я любила больше всего на свете, мучился от стыда, который ему не сносить.
— Ты так ошибаешься, — прошептала я. — Ты убиваешь себя, не видя правды.
Он провел руками по взлохмаченным волосам.
— Не вижу правды? — Арт указал на мои окровавленные щеки и покрытую кровью грудь.
— Ты залита кровью, а в клубе был труп. Они заставили тебя смотреть, как они кого-то убивают. Они травмировали тебя физически в детстве, а теперь и эмоционально, когда ты стала взрослой. Я догадываюсь об остальном, Клео, и мне это, блин, не нравится. Ты не можешь скрыть от меня вещи — тебе никогда не удавалось скрывать это от меня.
«Дерьмо, он умеет читать меня». Всегда умел.
Мой контроль затрещал по швам.
— Нет, конечно, не так, как ты, — я хлопнула по вздымающемуся одеялу. — Мне никогда не удавалось прятаться — в отличие от тебя. У меня нет твоего таланта. Я никогда не смогу соперничать с Великим Тайным Артуром.
Он покачал головой.
— Мы серьезно ругаемся? Здесь?
— Ты начал это!
— Ты не отпустишь это, так ведь?
— Ты не позволишь мне сказать тебе правду!
— Ты просто пытаешься оттолкнуть меня из-за того, что я сделал!
— Ах! — я схватилась за волосы. — Ты невозможен!
Боль захлестнула меня, напомнив, что мой характер, возможно, хочет бороться, но мое тело определенно этого не делает.
Я рухнула на сиденье.
— Я не могу иметь с тобой дело прямо сейчас, — я не могу смотреть на него. Он всегда был таким разочарованным? Его всегда было так сложно убедить?
Да.
Так много раз мы цеплялись друг за друга и кричали, пока не были растерзаны встревоженными членами семьи. Мы ссорились из-за всего. Когда были моложе, наши битвы велись из-за таких глупых вещей, как воровство канцелярских принадлежностей и порча велосипедов. Когда мы были старше, речь шла о мазках помады на щеке от чертовых девок и невинных посланиях мне от мальчиков из моего класса.