Семь снежинок на ладони

– В целом ничего против я не имею, но сейчас мне нужно собираться на смотрины к нэрр-герцогу Эльдбергу, – напомнила я.
Сомневаюсь, что папа́ не поделился своими планами с супругой. Он всегда делился. Просто «деление» с мамой давало лучшие результаты.
– Собирайся, конечно. Тебе нельзя опаздывать. Я как раз о смотринах и хотела с тобой поговорить. – Ода устроилась на моей софе, проверяя упругость обивки, и по-хозяйски огляделась, будто в первый раз. – Миленько тут у тебя.
  
У меня сразу руки опустились. Меня ещё замуж не выдали, а она уже пригрела в мыслях мою комнату!
– Да, нэйра Ода.
– Ну я же просила называть меня «мамой». – Она капризно надула губки. Видимо, репетировала сцену для отца. «Она меня ни во что не ставила! А ведь я относилась к ней как к родной!»
Я промолчала: в конце концов, ей же нужно поговорить, – и повесила платье в гардероб. Конечно, мачеха много значит в нашем доме, но вряд ли отец спустит ей, если я опоздаю. Думаю, она это тоже осознаёт. Так что пусть постарается говорить лаконично.
– Ты должна произвести впечатление на нэрр-герцога. – Как я и ожидала, она не стала тратить время на актёрские этюды.
– Благодарю вас за совет, нэйра Ода.
– Это не совет, неблагодарная девчонка! – Она даже приподнялась на софе. – Ты должна это сделать из уважения к семье, которая тебя взрастила!
«На деньги моих родных родителей», – добавила я про себя. Но устраивать скандал сейчас, когда мне предстоит знакомство с потенциальным женихом… Тем более неизвестно, чем этот скандал закончится для меня и окружающих… Нет. Спокойствие, только спокойствие и здоровый цвет кожи.
Я села к туалетному столику, намереваясь заняться лицом.
– Ты меня не слушаешь! – взвилась нэйра Ода, так и подскочив.
– Отчего же? Видите, я готовлюсь производить впечатление. – Я показала рукой на косметику.
– Как хочешь, но ты должна непременно стать его женой! – велела мачеха.
Да хочу я, хочу, но прямо сейчас признаваться в этом было не время и не место. Пусть считает меня мученицей. Ей так приятнее.
– Из-за тебя не может выйти замуж Хильда! – наконец перешла она к главному. И, в общем-то, тут нэйра Ода не погрешила против истины. Младшей сестре не полагалось идти к алтарю раньше, чем мне. Другой вопрос, что и женихи к ней в очередь не стояли. – А для неё это крайне актуально!
– Ну так пусть на смотрины едет она, – пожала я плечами.
– Нэрр-герцог очень щепетилен в вопросе невинности, – упрекнула меня мачеха, но тут до неё дошло, что она ляпнула лишнее. – А ты как раз производишь впечатление… – Видимо, она подбирала замену выражению «синий чулок», но с воображением у нэйры Оды было не очень, поэтому она закончила непритязательно: – Именно такое впечатление.
Я кивнула.
Ну всё? Договорились?
– Уверена, в окружении нэрр-герцога найдутся достойные нэрры, в крайнем случае – ноффы, которые могли бы составить достойную пару Хильде. – Мачеха дошла до самой сути разговора.
– Может, ещё и приданое ей обеспечить? – не удержалась я. Хотя, согласитесь, я была корректнее некуда!
– Да! – Собеседница не пожелала заметить мой сарказм, осенённая открывшимися перспективами. – Теперь, после того, как мы организовали тебе такую блестящую партию, ты обязана позаботиться о малышке Хильде.
– Блестящую партию тринадцатой жены? – Глядя через зеркало в глаза мачехи, я выразительно подняла бровь.
– Жены нэрр-герцога! А это дорогого стоит! – торжественно подвела она итог разговора и направилась к выходу, избавляя меня от своего присутствия.
Так-то оно да, только расплачиваться придётся мне.
Почему-то все об этом забывают.
Я дёрнула шнурок вызова прислуги и занялась лицом. Необходимость понравиться Эльдбергу приобретала статус жизненно важной. Не для того чтобы пристроить сводную сестрёнку, а потому что сил моих больше нет находиться в этом зверинце.
В дверь снова постучали.
К счастью, теперь это оказалась ми Торборг, наша общая камеристка, по совместительству – горничная. Хорошо. Я боялась, что с наставлениями, слезами и соплями пожалует нойлен Хильда. Мало ли какие пожелания у неё нашлись бы для старшей сестры? Нэйра Ода, например, забыла перечислить требования к будущему супругу, которого я должна подыскать для Хильды. Такое упущение!
Стараясь думать об этом как можно тише (не дай Фройя, подслушают), я поторопила служанку. Мало ли до чего ещё договорятся мои любезные родственники?
 
Глава 3, в которой Эмилия ощущает всю глубину отеческой заботы
 
Внизу меня ждал санный экипаж. Зима была ранней, и снега уже насыпало столько, что кустики в саду превратились в сугробы. В сани был запряжён флегматичный каурый жеребец. А когда мама была жива, нас возила резвая тройка. Но какая мне, в принципе, сейчас разница, если я надеюсь пересесть в другие сани?
Следом за мной, кряхтя, в сани влез отец.
– Почему сиденья холодные? – высказал он мне.
– Папа́, не я давала распоряжение запрягать, – напомнила я. – Мне ты велел производить впечатление на нэрр-герцога. Что с подмороженным подхвостьем может оказаться затруднительно.
– Слуги совсем распустились! – возмутился отец в мой адрес.
– За слугами нужно следить, – согласилась я.
На этом разговор заглох, потому что контролировать прислугу должна хозяйка дома. Это понимал даже папа, при всём своём желании выгородить супругу.
Важно и недовольно помолчав, отец снова заговорил:
– Ты должна произвести впечатление на нэрр-герцога.
– Папа, ты сегодня какие-нибудь другие слова знаешь?
– Дочка, это очень, очень важно для меня.
Ну, как бы для меня это тоже важно.
– Ты бы лучше рассказал, как на него произвести впечатление. Что ему нравится, что не нравится…
– Я в этих ваших женских хитростях не разбираюсь! – возмущённо фыркнул отец.
– Я разбираюсь. Ты мне про него расскажи. Какой он, чем вообще занимается, почему такой брачный маньяк?
– Откуда приличная нойлен Эмилия Берген знает такие слова? – нахмурился родитель.
– Папа, прямо сейчас ты намереваешься отправить меня из-под родительского крыла в свободный полёт, – «…в пропасть», добавила я про себя. – Давай уже без этих воспитательных моментов.
Он насупился и оскорблённо замолчал, а потом неожиданно погрузился в ностальгию:
– Ты так неожиданно выросла! Совсем ещё недавно была девчушкой, и вдруг – раз! – и уже невеста.
– Папа! – с намёком одёрнула я.
– А?.. А. Рауль Эльдберг. Правая Рука его величества. Или Левая. Поговаривают, что иногда он исполняет обязанности Мозга. Иногда – Ботинка, а случается, и Клинка для неугодных.
– По его супругам это особенно хорошо заметно, – покивала я.
– Ну вот, кстати, тут ты неправа, – заметил отец. – Говорят, что с теми тремя, кто погиб, произошли несчастные случаи, и сам нэрр-герцог переживал их очень мучительно.
– Настолько мучительно, что через пару месяцев женился вновь?
– Ну не всегда через пару… И, Эмили, ты должна понимать, что особого выбора у него нет. Родов магов у нас не слишком много. Он остался последним представителем старшей ветви, и его величество настаивает, чтобы нэрр Рауль непременно запечатлел себя в потомках. Так вот. Из живых его бывших жён тоже никто нэрр-герцога ни в чём особом не обвинял, кроме несправедливости к ним конкретно. Не такой он монстр, каким его рисует твоё обиженное воображение, – закончил он таким тоном, будто оснований для обид с моей стороны не было.
– А чем он увлекается?
– Когда ему увлекаться, Эмили? Он работает с самого утра до поздней ночи.
– А потом у него двенадцать жён…
  
– Нет у него двенадцати жён. Даже одной у него нет. Просто стань ему нужной.
Логично. Если девушка не нужна собственному отцу, то пусть станет нужной хотя бы мужу. Потому что любому человеку важно, чтобы в нём кто-то нуждался.
Весь вопрос – как это сделать, если двенадцать девушек – ну пусть девять, – до этого с задачей не справились?