Хозяин антимагии (СИ)

— Всё уже решилось. Я был в медицинском корпусе, студенты все живы и здоровы, — поспешно сказал я. — К вечеру, думаю, выпустят.
Лицо Петровича неожиданно просветлело.
— Правда? Ну слава стихиям. Пойду обрадую Федьку, а то он там уже прошение на увольнение пишет.
Он сделал шаг в сторону, но вдруг обернулся.
— И запомни, Пестов: ни кошек, ни собак, а уж тем более… — он многозначительно посмотрел словно сквозь меня, — всяких экзотических тварей. И соседа своего предупреди.
  
— Обязательно, — я кивнул, чувствуя, как тушканчик в кармане замер, будто понял угрозу.
Петрович, довольно хмыкнув, зашаркал в сторону своего кабинета, а я поспешил в комнату, сжимая в потной ладони ключ.
Два часа… Но с такими симптомами, похоже, у меня есть от силы час.
Дверь щёлкнула, и я ввалился внутрь, тут же запершись на засов.
— Ну что, дружок, — прошептал я, доставая из кармана тушканчика, — тут только ты и я.
Тушканчик, теперь уже сухой и пушистый, носился по столу, словно серебристый вихрь.
— Ну что, Мотя, — пробормотал я, наблюдая, как зверёк в панике мечется между склянками, — успокойся уже.
Мотя?
Ну да ладно, вроде такое имя ему идёт.
Высохшая шёрстка торчала во все стороны, став вдвое больше, чем в мокром состоянии. Зверёк прыгал с чернильницы на стопку книг, с книг — на подоконник, оставляя за собой след из перевёрнутых склянок и смятых бумаг. Его длинные уши хлопали, как паруса, а хвост с пушистой кисточкой на конце выписывал в воздухе замысловатые завитки.
Ну хоть не кусается больше.
Я вздохнул и полез на стол, чтобы открыть узкое окно под самым потолком. Ботинки скользили по деревянной поверхности, а в горле стоял ком, дышать становилось всё тяжелее.
— Мотя, если перевернёшь колбу с кислотой, — процедил ему сквозь зубы, — я тебя лично на шарфик для Тасиных кукол пущу.
Зверёк на мгновение замер, будто понял угрозу, но тут же рванул к следующей стопке бумаг.
Так, симптомы явно проявляются всё быстрее.
Кожа горела, будто меня облили кипятком. Каждый мускул ныл, а под манжетами рубашки уже высыпали красные волдыри: мелкие, но противные, как крапивные ожоги.
— Чёрт, Мотя, мы оба подохнем, если я сейчас не…
С трудом спустившись, разложил на столе всё необходимое. Мотя тут же примчался, уселся перед колбами и уставился на них, будто понимая важность момента.
— Вот видишь, даже ты, — я прервался, чувствуя, как голос садится.
Пришлось готовить противоядие одной дрожащей рукой, держась второй за стол, чтобы не рухнуть.
Исцеляющий… энергетический… ускорение…
Когда я поднёс готовую смесь к губам, Мотя вдруг вскочил мне на плечо и тревожно запищал.
— Всё в порядке, малыш, — хрипло рассмеялся я. — Хотя, кто из нас сейчас больше похож на подопытного?
Горло сразу же сжалось: вкус был отвратительный, я будто глотнул раскалённого песка. Глаза сами собой зажмурились, а в висках застучало. Сознание поплыло.
Последнее, что я увидел перед тем, как сознание уплыло в темноту: зверёк с моего плеча прыгнул на стол.
* * *
— Мм… Мотя?
Тёплая пушистая мордочка тыкалась мне в щёку. Я открыл глаза: зверёк сидел рядом, его глаза-бусинки полны беспокойства.
Присел на стул. Меня, похоже, вырубило.
— Всё хорошо, зверёныш, — прошептал я, гладя его по голове. — Теперь твоя очередь.
Когда я поднёс склянку к мордочке, Мотя доверчиво лизнул жидкость.
То, что произошло дальше, заставило меня замереть.
Шёрстка вспыхнула мягким золотистым светом, а глаза засияли, как два маленьких солнца. Он потянулся, встряхнулся и вдруг запрыгнул мне на плечо, тычась носом в щёку.
— Ну вот, — рассмеялся я. — Теперь у меня есть ручной светящийся скрежезуб по имени Мотя.
В дверь постучали.
Мотя мгновенно юркнул мне за воротник, оставив на плече тёплый дрожащий хвост.
— Кто там? — спросил я, чувствуя, как зверёк замер.
— Кирилл, открывай! — раздался в ответ знакомый голос.
Открыл дверь и пригласил зайти в комнату Сергея Качалова и Елизавету Минскую.
Парень тут же закрыл дверь на засов, а Лиза озиралась по сторонам с любопытством.
— Ну и где он? — спросил Сергей, скрестив руки на груди.
Я сделал самое невинное лицо, какое только мог.
— Кто?
— Пестов, не валяй дурака.
— О чём ты вообще?
Сергей закатил глаза и указал на моё левое плечо, где торчал кончик пушистого хвостика.
— Во-первых, ты весь чешешься, как будто обжёгся крапивой. Во-вторых, — он ткнул пальцем в стол, где лежали пустые склянки от противоядия, — алхимик не станет просто так смешивать зелья, забыв позакрывать все крышки. А в-третьих…
Он достал из кармана крошечный серебристый клочок шерсти.
— Это я нашёл на сиденье твоего автомобиля.
— Что ты забыл у меня в машине?
— Кирилл, это сейчас неважно. Где он?
Чёрт!
Я вздохнул и достал из кармана кусочек пряника.
— Мотя, вылезай.
Тушканчик осторожно высунул мордочку, потом вылез весь. Огромные уши нервно подрагивали, а глаза-бусинки изучали новых гостей.
— Ой! — Лиза ахнула, сложив руки на груди. — Он как плюшевый! Можно потрогать?
Сергей резко отдёрнул её за рукав.
— Ты с ума сошла? Он же заразный!
— Теперь нет, — успокоил я, наблюдая, как Мотя настороженно шевелит носом.
Елизавета медленно протянула руку. Тушканчик понюхал её пальцы, потом — раз! Одним прыжком оказался у неё на плече и тут же юркнул за воротник.
— Щекотно! — рассмеялась Лиза.
Её смех оказался заразительным, я не удержался и фыркнул.
Сергей ухмыльнулся.
— Ладно, и что теперь? Сдадим его и получим «отлично» у Волкова?
— Нет.
— Пестов⁈
— Я сказал нет.
Лиза тем временем достала тушканчика из-за ворота и посадила себе на ладонь. Зверёк сидел с важным видом, пока она пальцами гладила его по голове.
— А как его зовут?
— Мотя.
— Мотя, — девушка улыбнулась. — Он такой милый!
Сергей вздохнул, но в этот момент Мотя внезапно прыгнул ему прямо на голову и принялся копошиться в его растрёпанных волосах.
— Эй! — Качалов замахал руками, но тушканчик лишь подпрыгнул выше и продолжил свои исследования, цепляясь крошечными лапками за пряди.
— Сдаёшься? — усмехнулся я.
Сергей скривился, но вдруг, к моему удивлению, громко рассмеялся.
— Ладно, чёрт с тобой, Пестов! — он попытался стряхнуть Мотю, но тот уже устроился у него на макушке, как корона.
Лиза смеялась так, что на глазах выступили слёзы.
— Вот так картина, князь Пожарский с тушканчиком на голове, — выпалила девушка и тут же закрыла рот ладонями, будто выдала страшную тайну.
Сергей бросил острый взгляд на неё, потом на меня. Но я лишь невинно поднял брови, делая вид, что не расслышал, и продолжил хихикать. Качалов расслабился и снова засмеялся, на этот раз уже искренне.
Веселье прервал резкий стук в дверь.
— Пестов! — раздался грубый голос Петровича. — Открывай!
Мгновенная тишина.
Я оглянулся на тушканчика, сидевшего на голове Сергея, но его там уже не было. Будто испарился.
— Комендант, немедленно откройте! — завопил Петрович, и дверь затряслась от ударов.
Я распахнул её, и в комнату ворвались двое охранников, за ними ввалился Петрович. На его правой руке пульсировал водяной кулак — сжатая до предела магия воды, способная размозжить череп с одного удара.
Следом неспешно вошёл мужчина в белом халате, маг жизни. Его пальцы уже светились зелёным.
— Пестов! Я тебя предупреждал: никакой живности!
— Так нету же! — я демонстративно озирался по сторонам.
— В помещении есть какое-то животное, — маг жизни щёлкнул пальцами, и в воздухе вспыхнули зелёные огоньки. — Просьба покинуть комнату.
  
— Ну, Пестов! — Петрович пригрозил мне кулаком.
Маг жизни провёл рукой по воздуху, и зелёные огоньки вытянулись в линию, указывая в угол комнаты.