Хозяин антимагии (СИ)

Медицинский корпус стоял особняком: подальше от грохота стрельбища и шума тренировочных полигонов, будто сама академия стыдливо отгораживалась от этого места.
Двухэтажное здание из серого гранита с высокими стрельчатыми окнами больше напоминало дворец, чем лечебное учреждение. Фасад украшали строгие колонны и барельефы с изображениями древних целителей, но трещины в штукатурке и облупившаяся позолота выдавали почтенный возраст. Строение появилось на территории одним из первых, буквально сразу после основания академии.
  
Над парадным входом красовался герб империи: двуглавый орёл, сжимающий в когтях змею и посох Асклепия, но одна из голов птицы была лишена клюва, и никто не удосужился починить повреждение.
Внутри здания царил хаос, словно в переполненном муравейнике. По узким коридорам, выложенным чёрно-белым гранитом, сновали санитары в белых халатах.
Студенты толпились у стен, некоторые — с красными пятнами на шеях и руках — сидели прямо на холодном полу, прислонившись к стенам. Из-за закрытых дубовых дверей с матовыми стёклами доносились стоны, сдавленный кашель и приглушенные голоса медиков, перемежающиеся звоном стеклянных колб и металлических инструментов.
— Что за чертовщина? — нахмурился Амат.
Мы протиснулись между первокурсниками, один из которых непрерывно чихал в платок, окрашивая его в розовый цвет.
Жимин массивными плечами задел висящий на стене портрет какого-то важного лекаря, и он с грохотом рухнул на пол.
Несколько человек вздрогнуло, но никто даже не обернулся: все были слишком поглощены своими проблемами.
Из толпы, словно из ниоткуда, вынырнул Жданов. Его обычно аккуратно зачёсанные назад русые волосы торчали в разные стороны.
— Киря! — он схватил меня за рукав — Ты не поверишь, что тут творится!
— Хаос? — попробовал догадаться я и попытался вырваться, но хватка оказалась мёртвой. — Давай быстрее, у меня срочное дело к ректору.
— Ага, как и у всех, — он нервно облизал пересохшие губы. — Ты слышал про третьекурсника, который купил в порту тушканчика и сегодня утром притащил его в академию?
— Какого тушканчика?
— Милого. Пустынного. Скрежезуба.
— И что? — раздражённо спросил я.
Мой голос прозвучал неестественно громко во внезапно наступившей тишине. Даже санитарка, проходившая мимо с подносом, полным склянок, остановилась на мгновение, прислушиваясь.
— Песчаная лихорадка, — Митя понизил голос до шёпота, но его слова резали слух, — она не смертельная, но…
— Но?
— Инфекция блокирует магию жизни, — тихо прошипел Митя. — Целители бесполезны! Слава четырём стихиям, она не передаётся от человека к человеку, иначе у нас была бы настоящая эпидемия.
— Если песчаная лихорадка не заразна, почему так много больных? — нахмурился Амат.
Митя закатил глаза, словно сейчас рассказывал азы биологии.
— Потому что этот мелкий паразит, скрежезуб, кусает всех подряд. А потом сбегает и ищет следующую жертву.
— Ты видел его? — поинтересовался я.
— Нет. Но описание знает каждый, кто бывал в пустынных колониях, — Митя жестом показал что-то размером с крысу. — Маленький, пушистый, с огромными глазами. Прямо как игрушка. Все хотели его погладить.
— И где он сейчас?
— Кто знает? — Жданов развёл руками. — После первого укуса его выбросили, но тварь явно не ушла далеко. Теперь она бегает по академии, кусает студентов, а потом исчезает.
Где-то вдалеке раздался крик, но его тут же заглушил шум захлопывающейся двери.
— И что, никто не может его поймать с утра? — Амат скрестил руки.
— Пробовали, — Митя мрачно усмехнулся. — Но он быстрый, юркий, и, кажется, чует магию заранее. Как только кто-то подходит, зверь уже в вентиляции или под полом.
— Дай время, охрана отыщет, — отмахнулся я.
— Это да, — согласился Жданов, — только, боюсь, перед этим половина академии окажется в медицинском блоке. А ректор…
— Где ректор? — перебил одногруппника, теряя остатки терпения.
— На втором этаже в северном крыле. Но туда никого не пускают! — Митя развёл руками.
Я не стал слушать дальше и направился наверх, Амат шёл следом.
— Эй, погодите! — Митя внезапно вцепился мне в рукав. — Вы же не проберётесь просто так! Там охрана!
— Отлично, — фыркнул Амат. — Значит, будем пробиваться.
— Нет-нет-нет! — зашептал Митя, хватая нас обоих за плечи и пригибаясь, будто мы уже в зоне видимости часовых. — У меня есть гениальный план.
— Если он включает в себя «случайно» уронить что-нибудь громкое, то нет, — я попытался вырваться, но Митя уже тащил нас к боковой лестнице.
— Лучше! — его глаза блестели. — Мы притворимся… санитарами!
Амат медленно поднял бровь.
— У нас нет халатов.
— Зато есть это! — Митя вытащил из кармана три повязки с красным крестом — явно старые, потрёпанные, но сойдут. — Всегда ношу с собой на случай… ну, всякого.
— Ты либо гений, либо сумасшедший, — пробормотал я, но повязку взял.
Через минуту мы уже шли по коридору, стараясь выглядеть озабоченно-деловыми. Митя шёл впереди, размахивая каким-то листком и громко бормоча:
— Срочный вызов в изолятор! Пятёрка курсантов с острым… э-э-э… воспалением совести!
Охранник у двери, перекрывающей вход в северное крыло, нахмурился.
— У вас нет допуска, — бросил он.
— Да мы с доктором Полено! — Митя сделал глаза, как у испуганного кролика, и тыкнул пальцем в Амата. — Вот он! Ну, почти. Стажёр!
Амат, к его чести, не растерялся. Он склонил голову, изобразив скорбное выражение лица, и глухо басовито пробормотал:
— Тяжёлый случай… Пятёрка… Воспаление…
— И что, все трое нужны для осмотра? — охранник скрестил руки.
— Коллегиальность! — выпалил Митя. — Очень заразно!
Охранник заколебался. В этот момент позади него раздался душераздирающий вопль.
— БЫСТРО ОТКРЫВАЙТЕ! — рявкнул я, внезапно входя в роль. — ИЛИ ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ НАЧАЛАСЬ ЭПИДЕМИЯ⁈
Охранник дёрнулся и наконец отступил.
— Ладно, проходите…
Мы ворвались внутрь, едва сдерживая смех.
— Воспаление совести, — фыркнул Амат. — Это новый диагноз?
— Зато сработало! — торжествующе поднял подбородок Митя.
Коридор был пуст и неестественно тих. Стены выкрашены в бледно-зелёный цвет, напоминающий плесень на старом хлебе, а под ногами скрипел паркет.
Мы подошли к двери в конце коридора — массивной, дубовой, с медной табличкой «Изолятор № 1».
Я приоткрыл дверь.
Большая палата на сорок коек была заполнена до отказа. Между рядами металлических кроватей, застеленных белыми простынями, метались санитары и преподаватели. В воздухе витал резкий запах лекарств.
Ректор ходил между койками, как загнанный зверь. Его безупречный сюртук был расстегнут, а карманными часами он то и дело щёлкал, будто пытаясь заставить время течь быстрее. Ледяной взгляд, пронизывающий до мурашек, сейчас был расфокусированным, почти потерянным.
В углу палаты стоял граф Дубин. Его длинные пальцы светились зелёным, он поочерёдно прикладывал их ко лбам студентов, но выражение лица говорило само за себя: «Это бесполезно».
Рядом с ним топтался секретарь академии — коренастый мужчина с непроницаемым лицом. Он что-то быстро записывал в блокнот, время от времени бросая взгляд на ректора, словно ожидал приказа.
Сорок студентов лежали на койках. Одни стонали, другие бредили, третьи лежали без движения, их лица были покрыты красными пятнами и волдырями. У некоторых из уголков рта стекала розовая пена.
— Анатолий Степанович! — окликнул я ректора, но он пронёсся мимо, даже не повернув головы.
Секретарь заметил нас первым. Он сразу прищурился, когда поднял голову от блокнота.
  
— Что вы здесь делаете? — бросил он, подходя ближе.
— Ищем ректора, — спокойно ответил я.
— Он занят.
— Вижу, — я оглядел палату. — Но мы можем помочь.
Секретарь хотел что-то сказать, но в этот момент один из студентов вскочил с койки. Казалось, красные волдыри на его лице вот-вот лопнут, а глаза дико блестели.