Рей и Рита (СИ)
Погруженная в собственные мысли, я поворачиваю в узкий, плохо освещенный переулок. Обычно по вечерам я миную его и иду более длинной, но зато более безопасной дорогой, но сегодня сил совсем нет. Хочется побыстрее добраться до дома и вырубиться.
Внезапно из полудремотного состояния меня выдергивают голоса сзади. Я вздрагиваю, однако, прислушавшись, понимаю, что они женские, и успокаиваюсь.
А зря.
Вскоре шумная компания нагоняет меня и вместо того, чтобы просто пройти мимо, притормаживает, тем самым преграждая мне путь. Я вскидываю голову, и леденящее душу осознание того, что лица присутствующих мне знакомы, заставляет напрячься и нервно сглотнуть.
Вика Колесникова стоит напротив в окружении своих бесчисленных подруг и смотрит на меня с такой ненавистью, будто я нанесла смертельное оскорбление всей ее семье.
- Я ведь тебя предупреждала, Смирнова, - обманчиво спокойным тоном цедит она. - Говорила, если кто-то положил глаз на моего парня, я этот глаз вырву.
Нехорошее предчувствие зарождается в груди, и я инстинктивно отступаю назад. А Вика, наоборот, медленно приближается, не сводя с меня глаз. В эту секунду она похожа на кобру, готовящуюся к броску, безжалостную и беспощадную.
Я хочу сказать, что и сама не рада вниманию Дениса, что вовсе не просила его целовать меня, но слова застревают в горле, и изо рта вырывается лишь шумное дыхание. Я продолжаю пятиться назад, а кольцо неприятельниц, окруживших меня, продолжает сжиматься.
- Какая же ты двуличная дрянь, Смирнова! Волк в овечьей шкуре, - Колесникова выплевывает каждое слово, будто яд. - Ну ничего, я научу тебя уважать чужие отношения!
И тут мне становится поистине страшно. Неужели она будет бить меня? Неужели посмеет? Мы ведь не пещерные люди, чтобы решать проблемы кулаками!
- Я буду кричать, - выдавливаю я, но мой голос звучит хрипло и неубедительно.
Я понимаю, что надо действовать более решительно, звать на помощь, попытаться убежать в конце концов... Но ноги словно приросли к асфальту, а тело и мозг впали в ступор.
- Кричи, - зло усмехается Вика и делает еще один шаг ко мне.
Я чувствую, что спина упирается в чьи-то вытянутые ладони. "Мне не дадут убежать, я в ловушке," - успевает пронестись в голове, прежде чем Колесникова цепко хватает меня за волосы.
Острая боль пронзает голову, создается ощущение, что с меня заживо сдирают скальп. Вика тянет так сильно, что, кажется, вот-вот вырвет волосы вместе с корнями, даже волосяных луковиц не оставит.
Цепляюсь за ее руку, изо всех сил стараясь разжать кулак, сомкнутый на моем затылке, но ничего не выходят. Из глаз уже сыплются искры, и я начинаю истошно орать в надежде, что меня кто-нибудь услышит.
- Что, больно? - злорадно пыхтит Вика, таская меня туда-сюда. - Будешь знать, как чужих мужиков окучивать, сука!
Чувствую, как от ползанья по асфальту колени и ладони раздираются в кровь. Я пытаюсь поймать равновесие, чтобы подняться на ноги, но едва мне это удается, как грубый толчок в спину вновь пригибает меня к земле. Все это время Вика не отпускает моих волос, и я искренне недоумеваю, почему они все еще у меня на голове?
- Отпусти! - верещу я, как ненормальная, но Колесникову мои мучения только веселят.
Она наконец разжимает руку и брезгливо стряхивает на асфальт здоровенный клок моих волос.
- Прическу подправили, теперь лицом займемся, - шипит она и замахивается, чтобы нанести удар.
Я отскакиваю назад, и ее кулак проносится в паре сантиметров от моего лица. Дело плохо, эта бешеная ревнивица не успокоится, пока не разукрасит мое лицо синяками.
Быстро выпрямляюсь и делаю отчаянную попытку прорваться сквозь тесное кольцо Викиных подружек, работаю локтями, кулаками и даже зубами, но все бесполезно. На меня один за другим сыплются удары, чьи-то ногти больно впиваются в кожу, а за волосы опять схватилась чья-то рука.
Меня скручивают, разворачивают лицом к Вике, и на этот раз ей удается совершить задуманное. Я жмурюсь, пытаюсь втянуть голову в плечи, но от затрещины мне спастись: на языке мгновенно появляется металлический вкус крови, а губы становятся горячими.
Вика бьет не слишком умело, удары выходят смазанными, но от этого не менее болезненными. Лицо неприятно саднит, а изо рта вместо криков вырываются лишь рваные стоны и хрипы. Я терпеливо жду, когда ей надоест меня мутузить, и закрываю глаза. Хочется отключиться и покинуть свое тело на эти мучительно долгие мгновения.
Выбившись из сил, Вика отступает. Принимает из рук одной из подружек влажную салфетку и аккуратно вытирает свои ладони, измазанные в моей крови.
- Надеюсь, ты усвоила урок, - ехидно замечает она. - А иначе придется повторить.
Затем вся компания теряет ко мне интерес и, бурно обсуждая произошедшее, удаляется.
Я подползаю к кирпичной стене и опираюсь на нее спиной. Прохладный камень успокаивает воспаленную от многочисленных ссадин кожу, и я делаю глубокий вдох.
Ну что ж, вроде жива. И даже вроде в сознании. Платье порвано, волосы поредели процентов этак на сорок, лицо разбито, но кости точно целы, а это самое главное.
Достаю из сумочки зеркало и не без содрогания смотрюсь в него. Ну, тут тоже не все так плохо. Да, губы напоминают изжеванный кусок мяса, да, под глазом, скорее всего, будет синяк, но нос не сломан, да и челюсть вроде функционирует, значит, до свадьбы мои увечия точно заживут.
Посидев на асфальте еще пару минут и немного восстановив силы, поднимаюсь и нетвердой походкой плетусь в сторону дома. В мыслях полнейшая сумятица, но одно ясно точно: связываться с Денисом опасно не только для моего душевного равновесия, но и для физического здоровья. Еще пара таких взбучек от Колесниковой и "привет, инвалидность". Надо, наверное, прикупить перцовый баллончик или электрошокер, так, на всякий случай.
Когда я захожу в квартиру, реакция бабушки на мой подпорченный внешний вид не заставляет ждать. Она охает, причитает, носится вокруг меня, словно курица-наседка, и трагично заламывает руки.
- Ритуля! Это что с тобой?! Это кто тебя?! - в ужасе восклицает она.
- Да так, - отзываюсь я, стягивая с себя изорванное перепачканное платье. - С девчонками из универа схлестнулись.
- Матерь божья! - бабушка хватается за сердце. - Чего не поделили-то?
- Парня, - признаюсь я.
- Совсем с ума девки посходили! В наше время это парни из-за девчат кулаками махали, а не наоборот! Стыд-то какой!
Бабушка долго и нудно допытывается подробностей, а я на ходу сочиняю историю о том, что моя подруга и другая девочка поссорились из-за парня, а я просто за компанию поучаствовала в драке. Ну, не признаваться же ей, что меня избили за то, что я целовалась с Рейманом на глазах у его девушки?
Бабушка, охая и качая головой, идет разогревать ужин, в течение которого пафосно и вдохновенно читает мне мораль о женской гордости:
- Если ты нужна мужику, Ритуля, он тебя из-под земли достанет, горы свернет, но добьется. А если нет, то ему даром не сдалась твоя инициатива, понимаешь? И никакие драки этого не изменят.
28
Денис
На улице нереальная жара. Погода будто не в курсе, что наступила осень, и топит чуть ли не под тридцатник. Я, конечно, понимаю, мы на юге России, но не в Африке же.
Сегодня кое-как продрал глаза ко второй паре, но пока ехал до универа окончательно проснулся. Слезаю с байка, стягиваю с себя рубашку, оставшись в одной футболке, и повязываю ее на бедра. Неторопливо поднимаюсь по многочисленным ступенькам, ощущая на себе взгляды заинтересованных девиц. Кто-то из них даже хихикает и зовет меня по имени, но я делаю вид, что не слышу. С недавнего времени все это дешевое кокетство мне опостылело.
Подхожу к нужной аудитории и подсознательно ищу глазами Риту. Теперь я постоянно так делаю. А после нашего вчерашнего поцелуя в Красной увидеть ее хочется как никогда сильно.