Дробь! Не наблюдать! Орудия на ноль! Чехлы одеть!
– В большей мере, с тем, что с момента прибытия в Полярный, мне постоянно требуется доказывать, что я не верблюд, товарищ командующий флотом. Выход в поход, на следующий день после прихода, обыкновенная защитная реакция человека, которого незаслуженно обвинили в развале экипажа корабля, панибратстве и небоеспособности лодки. Мне пришлось доказывать Вам, в первую очередь, товарищ адмирал, что это не так. Вы же поверили докладу Лысова, что всё плохо, а я командовать разучился. Старшинами, на моей лодке, служат люди, которых я знаю 6-7 лет. И на свадьбах у них гулял, и ко мне они идут со своими проблемами, а Лысов не сумел найти общий язык ни с кем из старослужащих. Он только вносил разлад в действия экипажа, противопоставляя старослужащих молодым и, наоборот, вместо того, чтобы сплачивать коллектив. Это моё мнение. Считаю, что есть необходимость заменить его в экипаже, тем более, что «странное награждение» не осталось незамеченным остальными членами экипажа.
– Да, товарищ Жуков, решение об этом уже принято, но сейчас мы разбираем ваши ошибки. Я согласен с теми причинами, которые побудили вас занять пассивную позицию при обсуждении итогов выполнения боевой операции. Впредь требую: быть предельно откровенным на таких разборах, и не забывать о цели, которой они служат: повышению боеготовности флота! У вас есть что сказать, товарищ дивизионный комиссар?
– Мне бы хотелось напомнить товарищу Жукову, что необходимо максимально для этого использовать влияние партийной и комсомольской ячеек в вашем коллективе. Я проинструктирую товарища Иванова по этому поводу, а сам буду внимательнейшим образом следить за тем, что вы, лично, поддерживаете это направление в воспитательной работе.
– Есть, товарищ дивизионный комиссар.
– И последнее, – продолжил Головко, – какое время Вам понадобится для того, чтобы ввести в строй лодку после переоборудования?
– Через семь дней выход из дока, после балластировки, ходовых испытаний, размагничивания и уничтожения девиации потребуется три-четыре дня для погрузки боезапаса и снабжения. Считаю, что при успешном завершении работ, к 20-му сентября будем готовы, товарищ контр-адмирал.
– Ставлю готовность к выходу на 23-е. – ответил Головко, сделав пометку в блокноте. – Все свободны!
Глава 4. Опытовая лодка
Выход из дока состоялся на день раньше срока: Варвара перевыполнила план работ. Приняли топливо, двенадцать боевых, восемь практических торпед, 14 боевых и 6 практических мин, и вышли на ходовые в район Териберки, предварительно покрутившись на размагничивающем полигоне, затем им уничтожили девиацию. Ходовые во время войны – это тот же самый боевой выход. Необходимо постоянно наблюдать за воздухом, водой и прослушивать полигон. Вместе с нами шло четыре корабля, в том числе, торпедолов «Краб». Предстояло опробовать торпедный автомат стрельбы «ТАС-Л-41». Для этого с лодкой идёт транспорт «Мудьюг», который будет исполнять роль цели, а буксир «Мощный» тащит за собой баржу-мишень, по которой Жуков будет стрелять боевыми с неконтактными взрывателями. На борту полно людей, одну вахту пришлось оставить на берегу. Первое погружение провели на траверзе Кильдина. Всплыли, и провели «Срочное». Всё работает, даже странно! Затем потёк какой-то сальник в машине, несколько часов работяги и мотористы возюкались с ним, но испытания шли по плану. У ТАС оказалась довольно большая инструментальная ошибка, первая торпеда прошла почти в кабельтове от цели. Выполнили расчёт, ввели поправку, теперь торпеда прошла впереди судна, наконец, с третьей попытки пристрелялись: точно под миделем! «Мудьюг» сменил курс и скорость, Жуков своевременно сманеврировал и пустил четвертую торпеду с другого расстояния. Тем не менее, торпеда прошла под целью. Затем лодка погрузилась и провела атаку с перископной глубины. Отклонение составило около 10 метров. Приемлемо! Затем Жуков выполнил бесперископную атаку, используя только показания шумопеленгатора с глубины 20 метров. Автомат пустил две торпеды с двухсекундным интервалом. Одна прошла в районе 10-го шпангоута, вторая была зафиксирована в районе 63-го. Пузырей СКР-128 не зафиксировал. На всплытии произошёл отказ одного из осушительных насосов, его заклинило, и была сорвана муфта. Назад лодка возвращалась, не выполнив последнюю стрельбу: торпеду с неконтактным взрывателем опробовать не удалось. Вернулись к «Красному Горну». Головко, который лично выходил в море на СКР-128, и следил за испытаниями, был просто в восторге, хотя осторожно спросил:
– А все автоматы стрельбы придётся пристреливать? Это ж какой расход торпед!
Представитель завода 220 подтвердил, что да, все, плюс и каждый аппарат не помешало бы. Для этого завод выпускает специальную серию пристрелочных торпед. К сожалению, их испытания немного затянулись из-за эвакуации завода в Среднюю Азию.
Варвара, раскрасневшаяся из-за двух аварий, оправдывалась, что балластник не был в техзадании и в смете работ перед комфлота. Владимир Николаевич благодушно улыбался.
– Ну как, товарищ Жуков, усовершенствованная лодка? – спросил Головко.
– Понравилась, товарищ контр-адмирал. Нам бы ещё навигационный и артиллерийский локатор!
– Губищу-то закатай! Или машинку подарить? – посмеялся Арсений Григорьевич. – Выгружайте практические мины, грузите боевые. Количество торпед у вас уменьшилось, берите на полную катушку. Как управитесь, докладывай, и вперед! Надо бы попасть в Альтен-фьорд, Владимир Николаевич.
– Одному сложно. Требуется поддержка из двух-трёх лодок, со звукопроводной связью.
– «К-2» и «Д-3». Они будут готовы к выходу примерно в это же время.
На следующий день стало известно, что Жукову присвоено звание капитана III ранга. Варваре пришлось в швейную мастерскую идти, и втачивать новую полоску на обоих рукавах кителя. Она уже освоилась с ситуацией, что Жуков – это неотъемлемая часть семьи, что его надо кормить, поить, обстирывать и использовать для собственных нужд. Они друг друга ждали с работы, соседки перестали удивляться, что он присутствует в доме, что в ночь, когда он присутствует, на утро у Варвары очень своеобразное выражение лица: что-то вроде кота, дорвавшегося до сметаны! Им прощали многое, им завидовали многие, но, только до того момента, когда «К-21», двумя короткими и продолжительным, не дала сигнал об отходе в очередной поход. В тот вечер соседки собрались у Варвары, достали купленную бутылку водки, и долго пели заунывные песни, понимая, что лодка ушла в неизвестность.
Мерно пощелкивал лаг, также мерно тарахтели три двигателя: два главных на среднем и вспомогательный. В ограждении рубки неслась ходовая вахта. Лодка шла к Хаммерфесту. «Командир» ночью сообщил Жукову, что из Нарвика в Петсамо вышел КОН-38 в составе госпитального судна "Berlin" (15286 брт), эскадренных миноносцев "Friedrich Eckold" и "Karl Galster", тральщиков "M 30", "M 22", "M 18", и транспорта «Мюнхен», 12826 брт, с зимним обмундированием для 20-й армии. Он пройдёт мимо Нордкина 27 сентября 41 года в 18 часов. В бухте Гамвик, по сведениям «командира», минных постановок не производилось. Атаковать от берега. Топить всех. Три лодки: «К-21», «К-2» и «Д-3» в позиционном положении шли к Гамвику. Командовал отрядом капитан III ранга Жуков. Он расставил лодки в полуторах милях друг от друга, установил звукопроводную связь. Ночи уже были довольно длинными, правда, погода не радовала: штормило, время от времени прорывались снежные заряды, а когда стихал ветер, то поднимался густой туман. Локаторов на лодках не было, поэтому изредка они давали сигналы ревуном. В общем, ситуация напоминала походы викингов: «ООООДИН!», и время от времени постреливали зажжённой стрелой вперёд. Впереди шла «двадцать первая». Владимир не спал уже третьи сутки. Поднявшийся на мостик Коля Моисеенко произнес магические слова:
– Через двадцать две минуты тридцать секунд – стоп!