Новая прошивка императора (СИ)

— Э-э-э, ваше императорской величество, извольте в первую дверь, там писарь квартирует…
— Спасибо, братец, тащите этого, станичники…
Казаки быстро прошли до нужного поворота и ввалились в кабинет местного писаря. А я перед тем, как зайти следом, приказал четвёрке охранников:
— Ждать здесь.
Хлопнула дверь, отсекая нас от шума и суеты…
— На стуле его и руки свяжите сзади!
— Это мы мигом, ваше величество.
Иновремённый пришелец кашлять уже перестал, но практически не сопротивлялся, вяло реагируя на раздражители. Чтобы немного взбодрить вражину, я прихватил со стола графин с водой и опрокинул над головой «возможного Пауля», а затем глядя на то, как его глаза вновь разжигаются явным «присутствием чужеродного разума»…
«Интересно, меня также видно со стороны? А если попадётся какой-нибудь местный талантливый хроноабриген? Типа экстрасенса?..»
— Оставьте нас, — приказал я казакам.
— Но, ваше величество, не положено!
— Мне лучше знать, что положено, а где нет! Не беспокойтесь, братцы. Он связан и слаб, а я в полном расцвете сил и вооружён, — помахал я винчестером.
— Так несподручно такой дурой-то в помещении, ваше императорское величество.
— И то правда, держи, — я протянул ружьё казаку и вытащил из кармана бульдог. — Всё, не пререкаться! В коридор, пока я не позову!
— Так это ты Пауль? — тихо спросил я мокрого и пришедшего в себя пришельца в теле крестьянина. — Как ты меня узнал? Наугад работали?
— Шайзе… — прошипел мой оппонент. — Макс, сволочь… Как я мог так с тобой ошибиться…
— Значит, ты… Надо же сам пошёл на дело, рискнул… Гений, светило квантово-темпоральной физики, человек, который на практике доказал гипотезу квантовой природы сознания… Как ОНИ тебя отпустить рискнули?
— Думаешь, я стал их спрашивать? — прошипел, отплёвываясь кровью, Пауль.
— Ясно… Сколько вас здесь? Когда следующая атака? Сколько венцов уже истрачено?
— Да пошёл ты… Вам, грязным свиньям, всё равно ничего не светит… Я об одном жалею, надо было не сюда прыг… — Пауль резко оборвал фразу.
— Да и хрен с тобой… Мы пересчитаем нападавших, и с венцами всё станет ясно, но вот сдаётся мне, что ты всё поставил на карту… Поступил очень глупо, конечно — нашёл в кого вселяться… Вас было много, на взгляд почти сотня… Или сотня и есть — вы задействовали все венцы? Собрал всех русских, кто был тебе верен?
— Скотина… — вновь прошептал Пауль, — Какая же ты сволочь, шайзе…
— Знаешь, а ведь ты мне не нужен здесь. Даже если я буду тебя пытать, то не факт, что расколешься, а вот риск, что местные узнают правду про меня — высок. Ты хоть и дураком в части боевых операций оказался, но парень крепкий, с яйцами… Сам на дело пошёл и верных людей смог собрать. А это значит, что… Прощай…
Я поднял револьвер и выстрелил Паше в лоб.
Оставалось только пересчитать тела нападавших, и я был почему-то уверен, что их количество совпадёт с числом изготовленных венцов — похоже, Паша решился на отчаянный массированный десант в прошлое. И, скорее всего, нарушил инструкции! Возможно, его хотели убрать из проекта, ограничить доступ после случившегося или сработали те письма, что я разослал в ночь перед переносом…
Дверь распахнулась, и в комнату ввалились мои охранники:
— Ваше величество?
— Всё в порядке, этот… — я показал на мёртвое тело с дыркой во лбу. — Уже не причинит мне вреда… Да и вообще… Ротмистр, урядник!
Старшие конвойцев и полицейских вытянулись.
— Тело развязать, верёвки спрятать. Арестованный попытался на меня напасть и был застрелен из револьвера.
— Но ваше величество, у нас таких калибров не имеется, — сказал ротмистр.
— И вправду, — я сунул ему бульдог. — Держите наградной от императора!
— Рад стараться, ваше императорское величество! — полицейский снова вытянулся. — Я выстрелил в заговорщика из высочайше подаренного револьвера.
— Отменно, господин ротмистр…
— Ротмистр Андреев, ваше императорское величество!
— Отменно, ротмистр, — я оглядел остальную троицу. — И вас я, братцы, не забуду, благодарю за верную службу!
  
— Покорно благодарим, ваше императорское величество!
Тем временем в коридоре начиналось какое-то бурление и суета — явно вызванные шумом выстрела и реакцией приставленной к каморке писаря охраны. Кивнув бросившимся развязывать тело Пашки казакам, я вышел из кабинета.
— Ваше величество?
К двери сбегались находившиеся в казарме люди.
— Всё в порядке, инсургент уничтожен, господа. Благодарю за службу!
— Рады стараться! — гаркнул чуть ли в ухо какой-то оказавшийся рядом поручик.
— Этак ты меня оглушишь, братец. Проводи-ка на улицу, воздухом подышать нужно…
Во дворе уже нарисовалась вся моя свита.
— Докладывайте, — кивнул я генералу Ширинкину, мешая ему задать совершенно ненужный вопрос.
— Обнаружили девяносто восемь тел нападавших — по одежде и внешнему виду крестьяне, нищие и прочая городская чернь. Сопротивлялись до последнего, никто не сдался.
— Очень странно.
— Фанатики, ваше величество. Иного объяснения нет.
— Да, верно, сколько тел?
— Девяносто восемь.
— Должен быть ещё один. Ищите!
— Откуда… Пленный?
— Да. Он в бреду сказал… А затем попытался убежать, ротмистр Андреев был вынужден стрелять.
— Обидно…
— Пустое. Думаю, что мы бы ничего от него не узнали, шанс был только один — допрос по горячим следам, пока ублюдок был в шоке. А затем он бы нашёл способ покончить с собой, о жестокости сих фанатиков мы уже знаем.
— Согласен, ваше величество.
И в этот момент я увидел, что рядом стоит и «греет уши» криминальный репортёр Гиляровский… Совсем некстати…
«Вот ведь, сам дурак… Потащил его с собой!»
— Гхм, Владимир Алексеевич, вы стали невольным свидетелем некоторых обстоятельств, которые совершенно невозможно разглашать в ближайшем будущем. Но у вас сегодня ещё будет о чём написать.
— Хорошо, ваше величество, — кивнул Гиляровский, оставив меня в раздумьях: удержится или нет от болтовни.
Затем мы обошли место сражения — солдаты стаскивали тела нападавших в один ряд у стены казармы, а чуть далее суетились с нашими погибшими и ранеными. Я обошёл тела убитых, ещё раз задержался около «дяди» и «брата».
— Где Гессе?
— Уже унесли в лазарет, тяжёлое ранение, — ответил Ширинкин.
— Плохо, пока займите его место!
— Слушаюсь! Прикажете уезжать обратно в Александрининский?
— Ну уж нет, идём к Сенатскому дворцу.
— Но ваше величество, после всех этих событий?
— Ваша правда, Евгений Никифорович. Есть выпить чего-нибудь? Хотя стойте…
Я наклонился и вытащил из голенища правого сапога фляжку с наполненную целебной жидкостью. Открутил пробку… Из горлышка ударило густым запахом французского коньяка. Хорошо приложился и, дождавшись, пока тепло прочно обоснуется внутри, протянул фляжку Ширинкину.
— Благодарю, ваше величество, — генерал тоже сделал глоток и вернул коньяк мне назад.
— А где Менделеев? — я снова принялся обеспокоенно смотреть по сторонам, вспомнив, что видел его окровавленным и лежащим на камнях.
— Да вон же он, — Ширинкин показал в сторону суетящихся санитаров, рядом с брошенным ландо.
Менделеев сидел на подножке и ему что-то там бинтовали.
— И снова нам повезло, на одного хорошего человека больше осталось в живых, — сказал я и направился к дежурному секретарю.
— Владимир Дмитриевич, вы живы? Очень хорошо… А уж подумал, когда увидел вас на мостовой.
— Повезло, ваше величество, и документы в порядке, — он кивнул куда-то за спину.
— Куда ранило?
— Левую руку зацепило.
Дождавшись, пока санитар из казаков закончит с перевязкой, я протянул Менделеву-младшему выпивку:
— Держите. Как себя чувствуете? В госпиталь отправлять?
— Спасибо, ваше величество, — раненый приложился к фляжке, выдохнул и продолжил, — Хотелось бы сначала помочь вам с документами, завершить дело.