Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)

— Давай! — не просит, требует Дей.
Бранн прикрывает глаза, сводит ладони перед собой, с силой раскрывает их, оттуда вырывается сноп золотых искр… И останавливается, опускает руки, глубоко вздыхая, смотрит на волка.
Искры кружат золотым туманом. Тревожные феи хороводят в изумрудных глазах.
— Дей, ты понимаешь, на что идешь? Ответь мне, какова твоя воля. Твое слово.
Волк, сглатывая, кивает.
— Да. Такова моя воля.
Ой, мой Дей, что ты творишь! Ты даришь Линнэт мир, отнимая его у себя. У меня сейчас сердце выпрыгнет из груди. Или у тебя оно так отчаянно бьется?
— Тогда держись, друг мой.
Бранн опять сводит ладони и снова останавливается.
— Дей, я должен, я обязан предупредить тебя! Ты рискуешь жи…
— Да-вай! — рычит волк.
Бранн в третий раз сводит ладони и с ощутимым напряжением раскрывает их. Шепчет слова, они распадаются на множество золотистых точек, кружащихся в воздухе. Их много, и каждая — воспоминание: полузабытая нежность матери, одобрительный взгляд отца, улыбка Гвенн, хмурость еловых лесов, быстрая синева рек, золото Алиенны, мягкость снега, зелень глаз Бранна, вся долгая память ши и торопливость людской жизни… быстрей, быстрей! Они собираются на веках, сливаются воедино!.. И больше нет мира, нет света — нет ничего. Ничего, кроме темноты и боли.
Звуки пробиваются очень-очень нескоро.
Нет, мы не умерли, Башня не рухнула и мы не свалились на землю неблагих.
Да, ты не кричал. А что упал на колено — не зазорно. Совсем нет.
Тонкая ткань, которой оборачивают твою голову, сразу намокает — там, где вместо глаз теперь две кровавые раны. Руки Вороны касаются висков, он шепчет что-то, становится немного легче.
— Тебе не больно, Линнэт? — кажется, старший, после долгой-долгой паузы. Первый раз в его голосе слышится беспокойство.
— Все так странно! Я представляла иначе… Нет, уже нет. Только жжет немного.
— Чем вы теперь недовольны, мои короли? — вопрос Вороны.
— Ты не лишил его зрения, — привычно начинает один и недоговаривает.
— …а вырвал глаза, — заканчивает второй.
— Да! Третий принц опять все сделал по-своему! И теперь, глядя на нашу сестру, мы будем видеть глаза волка!
— Мы будем вынуждены видеть глаза волка! — ужасается второй.
— Бранн, ты красивый, — слышен слабый голос Линнэт, и короли смолкают. — Братья мои. Дайте королю Дею то, за чем он пришел.
— Это вовсе не обязательно, принцесса Четвертой стихии…
— …дорогая сестра, это вовсе не обязательно! Он предложил этот дар, а теперь — пусть уходит! Он ничего не просил взамен!
— Он и не должен! — в голос отвечают королям Линнэт и Бранн.
Молчание одно на четверых — яростное, на зависть волкам. Там просто искры летят. Но я ничего не вижу.
Наконец после оглушительной тишины нам в ладони вкладывают что-то теплое, живое. Ласковое.
— Линнэт, у меня тоже есть подарок для тебя, — говорит Ворона. — Он гораздо проще, не бойся. Только мой друг смог враз разрешить то, над чем я бился чуть ли не столетие.
Опять тишина — пугающая, настороженная. Лишь воздух словно взбесился: он то идет волнами, отражаясь от стен, то словно застывает.
— Я, Бранн, третий принц Дома Четвертой стихии, — отчетливо слышен скрипучий голос Вороны, — жалую свой наследный титул единственной сестре Линнэт. Через год ты сможешь стать королевой — главной или одной из троих. Твоя воля. Надеюсь, ветры магии наконец подуют на защиту города, а не на чистку дорог и поддержание красоты лиц!
Негодующее ахание королей слышится отчетливо, а воздух перестает отплясывать свой безумный танец.
— Зачем ты сделал это, Бранн? — шепчет Линнэт прерывисто. — Мне… нехорошо. Голова так кружится…
— Уведите принцессу! — говорят близнецы в голос.
— Бранн, не оставляй своего друга одного! Бранн, не оставляй! Скажи… скажи ему… спасибо!
Кажется, остались только мы и трое братьев. Нет, я все еще ничего не вижу. Видимо, слишком сроднился с тобой за время нашего путешествия.
Да, мой Дей, ты крепко держишь цветок.
— Что бы ты ни задумал, Ворона, у тебя ничего не выйдет! — брызжет ядом кто-то из близнецов. В полной тьме слова особенно слышны.
 
— Сейчас я задумал проводить его, — опять спокойный голос Бранна.
— Проводить?! Ты привел его, ты отдал ему цвет жизни и ты же решил его проводить?
— Пусть проводит, мой брат, пусть проводит. А если надумает вернуться, его будет ждать смерть, — добавляет младший.
— Не надейтесь, что мы погибнем в пути. Я проведу короля Дея короткой дорогой. Моя воля. Последняя.
— Ты обрываешь все нити, — произносит старший.
— Так тому и быть, — сухо отвечает Ворона.
  
Глава 22. Путь домой
 
Обратный наш путь напоминает шитье. Длинный стежок, много-много коротких. Бранн переносит нас на много лиг вперед, перекинув руку Дея через свои плечи, сам — ухватившись за пояс волка. Так мы покинули башню королей Неблагого Двора. Так мы шли вначале по пыльной дороге. Вернее, брели.
Но неблагой мир не хочет выпускать нас. Я ощущаю опасность, хоть и не знаю, не вижу, откуда она приближается.
— Подожди, мой король, — негромко говорит Ворона, мягко выскользнув из-под руки волка.
— Тебе что, в кустики? — насмешливо спрашивает Дей, хоть ему совсем не весело.
Бранн не отвечает. Не слышно ничего, даже звука его шагов. Тишина становится еще напряженнее, чем в зале королей, а вот слева что-то свистит прям как… меч! Скрежет металла о металл. Отбивает его явно наша Ворона.
Еще и справа что-то рассекает воздух! Ох, вот так с ноги, а вдруг там Бранн? Но не стал бы Бранн сейчас разминаться, и мы слышим его слева. А кто говорил, нечего бить понизу — прилетит поверху?..
Крик после твоего броска. Да, ты достал одного, не выпустив при этом цветок.
Нет, магию наша Ворона не использует. Ох, мой хвост свернулся и развернулся. Еще как использует!
— Вот ни на секунду тебя не оставь, уже кругом трупы!
Сам Бранн дышит тяжело, меч наверняка не убирает. Мой волк молчит.
— Удачный день, мой король!
— Кто-то пытался пожелать нам счастливой дороги?
Уверен, Ворона опять трет нос, словно хочет спрятаться за пальцем.
— Если бы. Лишив себя титула, я не подумал о том, что лишил нас безопасности.
Не надо хмыкать, мой Дей. Вы оба о ней не думаете!
— И если против третьего принца можно послать лишь Отражения, что тоже невежливо, — продолжает Бранн, уже закинув твою руку через свои плечи, — то простой ши и его спутник могут стать легкой добычей для тех, кто промышляет разбоем. Или прикидывается таковыми. Поскольку мы покинули Золотой город, Отражения нам не грозят. Маги тоже не станут покидать его. Во-первых, за пределами города волшебство слабеет — по мере приближения к благим землям, где оно и вовсе иссякает. Во-вторых, те маги, которые могут выйти из города и не потерять сил, помнят меня и помнят Цветок. Одна половина вслух скажет, что я безумен, а вторая молча согласится, но некоторое уважение ко мне испытывают все.
— А в-третьих?
Бранн пыхтит, но как-то стеснительно.
— Они разозлили меня. Послали каких-то… — вздыхает недовольно, — недотеп. И я подул.
Ох, мой Дей. Ты улыбаешься! Я вот боюсь представить себе, что означает это «он подул»!
— Теперь никто не посмеет сунуться до самого моря. А море для благих и неблагих давно уже стало лучшей границей.
Бранн торопится настолько, насколько может идти волк. Я понимаю Ворону. Чем дальше мы от Парящих королей, тем спокойнее. Только Дей уже еле передвигает ноги, яростно преодолевая боль. Но упрямо бредет вперед.
— Воздух соленый и влажный, — негромко говорит волк, крылья носа подрагивают. — Мы на подходе к причалу?
 
— Мы уже на нем.
— Ты ведь Хрустальное море хотел осушить?
— Глупая идея, — уверен, морщит лоб Бранн. — У меня было много глупых идей в детстве. Осушить море, научить Волшебный лес манерам, поговорить с картинами-художниками, оседлать грифона, укротить Семиглавого, щелкнуть по носу Зануд, найти дру… — некоторые его «глупые идеи» вам на пару удалось воплотить, но Ворона все равно смущенно запинается. Надеюсь, это было не «найти друида». — Я расскажу, — почти просительно, — если ты захочешь.