Мой Однолюб. В его сердце другая (СИ)

С удивлением встречаю жаркий поцелуй в губы. Будто мы и правда… в отношениях. Обхватываю крепкую шею и чувствую, как слабеют ноги.
Зачем я вообще придумала это свидание?
— Ты уверена, что нам надо это свидание? — вторит моим мыслям Ваня, плотнее привлекая к себе. — Может, ну его, Тай? Поедем ко мне?
Р-р-р.
— Тогда я пошла, — дергаюсь.
Мужские ладони крепче сжимают мои бедра.
— Эй, стой. Я пошутил, блин…
Зыркнув на него недовольно, расслабляюсь и отодвигаюсь. Воспользовавшись поданной мне рукой, сажусь в машину и тянусь к ремню безопасности, наблюдая как Ваня размещается рядом.
Снова ошпаривает мое тело горячими, как кипяток, взглядами. Нетерпеливо ерзаю пятой точкой. Боже, помоги!..
— Ты ничего не сказал про мое платье и то, как я выгляжу. Я два часа стояла возле зеркала, — предъявляю претензию, глядя прямо перед собой.
— Пф… Я чуть в штаны не слил.
Закатываю глаза. Солдафон.
— Это грубо, Вань.
Он поворачивает ключ в замке зажигания и выезжает с парковки. Почесывает бровь и задумчиво склоняет голову набок.
— У тебя чудесное платье, Таисия. И ты, очень красивая, — тоном хорошего мальчика тихо произносит. —
— Спасибо, Ваня, — скромно отвечаю. — Прямо неожиданно…
Он смеется и тянется за сигаретами.
— Так нормально? — спрашивает, подкуривая. — Мне кажется, я всё и всегда схватываю налету.
Хочется лопнуть его самомнение как мыльный пузырь.
Пожимаю плечами и чуть свысока посматриваю:
— Немного ненатурально прозвучало, но я спишу это на ваше, — многозначительно пялюсь на внушительный пах, — … хм-м… шоковое состояние.
Ситуация в салоне становится непринужденной, и мы вполне мирно снова болтаем об открытии Ваней и Мироном собственного бизнеса. Мне ничего в этом непонимающей, кажется, что все это сложно и… для взрослых, что ли.
Ваня — видно, хорошо подкован. Рассказывает мне о тонкостях, ругается на банки и налоговую. Не жалуется, нет. Просто делится. Пожалуй, впервые за все время.
Я стараюсь все запомнить и все больше нервничаю, потому что мы выезжаем за город. Молчу ровно до того момента, как мы сворачиваем с дороги по указателю «Аэродром».
Мозг взрывается.
— Только не говори мне, что это то, о чем я думаю, — нахмуриваюсь и по-деловому складываю руки на груди.
Настроение, как карточный домик, карта за картой — рушится.
Поглядываю на уже пожелтевшие бескрайние поля за окном и пытаюсь поскорее проглотить горечь разочарования. Неужели так бывает?
— Что? — непонимающе отвечает он, не сводя глаз с проселочной дороги прямо перед нами.
Улыбается загадочно.
— Ты что… везешь нас прыгать с какого-нибудь парашюта, Соболев?
— Не с какого-то, а с десантного, — гордо выговаривает и коротко на меня смотрит.
Подмигивает мне, веселится. Прикладываю ладони к щекам.
Я его убью сейчас.
Просто убью.
— Я в шоке, Соболев, — повышаю голос. — Я столько собиралась, укладывала волосы, выверяла каждую стрелку на глазах, чтобы мы… прыгали с парашюта? Серьезно?
 
Ваня протягивает руку и успокаивающе поглаживает мое колено.
Ему радостно, а я взорваться готова.
— Тебе понравится, Тая. Вот увидишь.
— Мне не понравится, — сжимаю зубы, скидывая его руку.
— Откуда ты знаешь, ты ведь не пробовала.
— Ты просто псих, Соболев, — всхлипываю.
— Эй, не обзывайся, королева.
Он паркует «Рэнж Ровер» прямо на поле, я пытаюсь оглянуться, но Ваня отвлекает. Быстро расстегивает ремень и захватывает мои руки в свои ладони.
— Что тебя останавливает? — спрашивает.
Смотрю в его смеющиеся глаза, и хочется плакать.
— Я просто не хочу…
— Тебе понравится.
Он издевается.
— Я в платье, — смотрю на голубой шелк, который уже успел помяться. Среди этого поля выглядит он несуразно.
Закусываю губу и качаю головой.
Парашют? Это для меня что-то вроде добровольного самоубийства. Кому вообще такое может нравиться?
— Инструктор выдаст тебе специальный комбинезон. Не переживай за это, — продолжает уговаривать Ваня.
— А то, что я без белья, тебя не смущает? — вскрикиваю.
— Без чего ты?
Ваня точечно закидывает мое тело взглядами. Грудь, бедра, снова грудь. Я чувствую внизу живота микроферму из порхающих бабочек и скрещиваю ноги.
— Без белья, — развожу руками и тихо сообщаю. — С этим платьем его не носят…
Настороженно наблюдаю, как Соболев откашливается и открывает дверь со своей стороны. Отходит на пару шагов, забрасывает руки за голову и смотрит в небо, а я на приоткрытую поясницу и его подкаченную задницу.
После двух минут медитации, огибает капот, помогает выбраться мне.
— Я пошутил, Тая, — произносит, извлекая с заднего сидения букет белоснежных роз и вручая его мне. — Но ты мне отомстила. Я теперь ни о чем другом думать не смогу, как бы ни старался.
Окунаю лицо в цветочный аромат, пока Ваня ведет меня за машину, и ошеломленно смотрю на небольшой, круглый столик, накрытый белой скатертью и заставленный тарелками.
Вокруг стола два небольших кресла, а рядом на еще одном таком же разместился музыкант — парень примерно нашего возраста, с гитарой в руках.
— Наконец-то приехали, — машет он рукой. — Прошу к столу...
Тая
— Как красиво, Вань. Я и не думала, что ты такой романтик.
Соболев открывает бутылку с белым вином и наполняет мой бокал. Себе наливает минеральную воду.
— Я? Романтик? Это умное планирование, — усаживаясь поудобнее в кресле-мешке, серьезно сообщает. — В идеале я надеюсь, что ты сжалишься и засчитаешь этот вечер минимум за две недели, а лучше за целый месяц.
— Максимум — одно свидание за два, Вань, — скромно выговариваю и озираюсь по сторонам.