Восхождение Черной Воды

— Здравствуй, Атаульф. Что у вас случилось, что Паркер так напуган? 
— Он напуган?
— Настолько сильно, что не смог состряпать убедительную ложь. Приказчик хоть жив? 
— Да. Он ранен, держу его в целебном трансе, — равнодушно сообщил древний. Что ему однодневки? Лечит, потому что о своих слугах надо заботиться, а особых эмоций они у него не вызывают. — На меня напали, пытались убить. Одна из групп нападавших прошла со стороны Перекрестка.
— Я не заметил там следов боя. 
— Они откуда-то знали ключи к переходу. — Вздохнул Атаульф и вдруг пожаловался. — Вот чего им всем надо? Ясно же, что найду и убью. Нет — лезут, лезут…
— Они думают, ты целитель и сидишь здесь, потому что устал от людской суеты. — предположил я. - И вообще пацифист.
— Глупость какая! Кто в эту чушь поверит?
— Находятся уникумы. 
Различного рода инциденты вроде попыток грабительских нападений случаются с Атаульфом регулярно. Раз в пять-десять лет находятся альтернативно одаренные типы, прослышавшие о живущем в одиночестве отшельнике и решившие его пощипать. Умишко отключается, едва слышат слова «богатый» и «нет охраны» в одном предложении. В последние лет сто влияние также оказывает литература смертных, на волне романтического национализма приписывающая друидам совершенно невнятные качества. Да, они лечили людей, да, в определенном смысле любили природу — если ментальный поводок на хищниках считать любовью. Но человеческие жертвоприношения друиды любили намного больше и практиковали чаще! То, что Атаульф слился со священной рощей для достижения бессмертия, ничего не значит. Это всего лишь один из возможных путей, он мог бы пойти по десятку других, если бы захотел.
Видимая охрана отсутствует, потому что она не нужна. На своей земле маг чудовищно могущественен, чему имеется масса летописных подтверждений и свидетельств очевидцев. В начале шестнадцатого века церковь на него натуральный крестовый поход устроила. Чего-то они от него требовали, а он отказался, вот и собрали святых воинов со всей Британии. Результат? Куча трупов и Английская Реформация. Если бы священники не потеряли значительную часть силовиков, Генрих Восьмой не рискнул бы обвинить духовенство в посягательстве на королевскую власть и тем самым начать процесс создания англиканской церкви.
Серьёзные люди и нелюди обо всех этих обстоятельствах прекрасно осведомлены. Обычно Атаульфа тревожат дурачки, которые далеко вглубь рощи не проходят, быстро превращаясь в кучки ценных ингредиентов на продажу или в удобрение для кустов. Сейчас ситуация совершенно иная. Нападение совершили профессионалы, сразу несколькими группами, с разных направлений, причем они откуда-то знали некоторые нюансы защиты и были неплохо экипированы. Налицо хорошая подготовка.
— Так чего ты от меня хочешь? — выслушав подробности ночного побоища, спросил я. — Вмешиваться в междоусобицы магов мой Дом не станет.
— Я хотел бы объединить усилия в поисках заказчика, — улыбнулся друид. И, прежде чем я заявил, что искать никого не собираюсь, так как оно мне совершенно не надо, уточнил: — У одного из нападавших было это.
Из расступившейся земли на свет вылез длинный ствол, оканчивающийся плотно сжатым бутоном. Растение подтянулось поближе ко мне и бутон развернулся, показывая содержимое — небольшой медальон. Хмыкнув, я осторожно поднял его телекинезом на десяток сантиметров в воздух, бросил проверочное заклинание, удивленно ощутил результаты и создал ещё одно, более сложное. Аккуратно положил медальон обратно и недовольно повернулся к Атаульфу.
— Скажи откровенно — ты хочешь воспользоваться мной, чтобы достать кого-то из своих врагов. 
— Одно другому не мешает, — ничуть не смутившись, согласился маг. — Ты же всё равно будешь искать создателя. Так почему бы не помочь друг другу?
Подавив недостойное высшего существа желание сплюнуть и вообще напомнив себе, что надо держать лицо, я призадумался. По всему выходило, что Атаульф прав. Священные Дома обязаны блюсти Закон, в данном случае однозначно требовавший от меня вмешаться. В связи с возможным нарушением четвертой статьи.
 
— Мало ли, откуда наёмник его взял? Медальон мог попасть к нему сотней путей, — без особого напора возразил я.
Удивительно, но Атаульф сохранил человеческую мимику.
— Брось, — поморщился он. — Сам понимаешь: такие вещи кому попало не доверяют.
И опять он прав. Всё, связанное с чуждыми силами, хранится пуще зеницы ока и передаётся исключительно самым близким, под смертные клятвы.
На первый взгляд в медальоне ничего особенного нет. Работа средняя, в лучшем случае — чуть выше, драгоценных камней или металлов нет, функционал неясен, но вроде какой-то защитный. Любой мастер сделает нечто похожее. Однако если приглядеться внимательнее, то окажется, что артефакт, фактически, является хранилищем для неизвестной подавляющему большинству магов энергии.
Сами по себе так называемые чуждые силы не страшны. Тут надо уточнить, что под этим термином подразумевается сборная солянка из самых разных сил, некоторые из которых весьма благотворно сказываются на человеческом организме и при правильном использовании могут быть очень полезны. Однако есть у них общее качество, вызывающее пристальный интерес Священных Домов, в девяноста девяти процентов случаев фатальный для носителей — согласно воле Старейших, в человеческом мире дозволены только внутренние источники энергии. То есть либо грубая физика, либо Изнанка, либо крохи, вырабатываемые организмом чародеев. И больше ничто. А чуждые, как понятно из названия, происходят из внешних реальностей. Причем вовсе не обязательно они являются результатом деятельности разумных существ, они могут быть и природного происхождения.
Нет. Запрещено.
Четвертая статья Закона многогранна, трактуется по-разному. Один перевод означает «защищать человечество от внешних угроз», другой — «закрывать людей от чуждых сил». Каждый Священный Дом придерживается своей трактовки. Мы, Черная Вода, довольно либеральны. Мы не считаем нужным вырезать семью и близких тех, кто неосознанно прикоснулся к внешним силам, из-за чего репутация среди своих у нас не самая лучшая. В смысле, не только поэтому, но в том числе. Тем не менее, мы признаём, что благодушие в данном случае невозможно и в случае сознательного нарушения запрета действуем без сострадания.
— Откуда ты знаешь, что это? — кивнул я на медальон.
— Возраст. Я многое видел в своей жизни.
— Не виляй, Атаульф, — сам не знаю, попросил или приказал ему. — Нарушен Закон. Мне нужны все детали, знать их — мой долг.
— У Этельреда был советник из этих, — указал взглядом друид. — У того, который Неразумный. Священные Дома зубами скрежетали, а поделать ничего не могли — Незримая Власть запрещала. Я тогда при дворе часто появлялся, чувствовал, чем от того типа разит. Он, правда, особо не наглел, потому и продержался довольно долго, пока Этельреда не свергли. Мне интересно было, за что его старая кровь так невзлюбила, я потом ваших поспрашивал и много чего интересного узнал. Эта сила и впрямь настолько опасна?
— Она непредсказуема. Непонятна. Если уж мы сущностей Изнанки, с которыми тысячелетия общаемся, понять не можем… Любая попытка взаимодействия с чуждыми силами до сих пор заканчивалась плохо. Иногда раньше, иногда — позже, но конец был один. 
Абсолютная правда. Попытки изучения неизбежно приводили в лучшем случае к смерти экспериментаторов, в худшем Священные Дома разгребали последствия натуральных катастроф. Эпидемии, образование пустынь на месте цветущих царств, поголовно сошедшее с ума население Мадагаскара, ценой серьёзных потерь разрушенный Фонтан Вечной Юности, превращавший людей в кремниевую форму жизни — перечислять можно долго.
— Люди слишком любопытны, — заметил древний маг. — И непослушны. И жадны. Они не прекратят попытки заполучить то, что возвысит их над другими. Не разумнее ли позволить некоторым избранным изучать неизвестную, пусть и опасную, область высокого искусства? Под вашим присмотром.