Строптивая истинная в Академии Драконов (СИ)

Я сделала неуверенный шаг в сторону стула, но вдруг остановилась. Что-то щёлкнуло в голове, возвращая меня к реальности. Передо мной стоял не просто Эйден — а Эйден Эрайн, драконорожденный, тот самый парень, который без малейших колебаний втоптал чувства бедной Эллин в грязь. Тот, кто разбил бы ей сердце, если бы не моё перемещение в её тело. 
— Нет, — резко сказала я, выпрямляя спину. — Я не нуждаюсь в твоей помощи.
  
Брови Эйдена взлетели вверх.
— Не будь глупой, — произнёс он тем самым тоном, от которого кровь вскипала в жилах. — У тебя разбита губа, и…
Я крепче сжала пакеты в руках.
— Прощай, Эйден!
Развернувшись, вышла за дверь и с силой захлопнула её за собой. Звук эхом прокатился по пустому коридору.
Пять лестничных пролётов пронеслись как одно мгновение. Я буквально взлетела на седьмой этаж, подгоняемая бушующим адреналином. Однако гормональный всплеск, постепенно отступал, растворяясь где-то внутри и оставляя после себя лишь гнетущую пустоту и слабость.
Ноги превратились в ватные столбы, а сознание затуманивалось под натиском нарастающего в висках гула, словно кто-то настойчиво бил в огромный барабан прямо под сводом черепа.
К моменту, когда я добралась до своей комнаты, пальцы уже ничего не чувствовали, я и сама больше ничего не чувствовала, кроме жуткой усталости.
И зачем я, спрашивается, сбежала? Ведь Эйден просто хотел мне помочь. 
Выругавшись, бросила пакеты под стол, стянула пальто и, не зажигая света, рухнула на кровать.
Каждый мускул, каждая клеточка отзывались болью. Дрожащие пальцы едва смогли натянуть одеяло.
Мысли скакали, как те бараны, которых по идее надо бы считать, чтобы заснуть. Нападение в переулке... стыд за собственную глупость... странная реакция Эйдена... его рычание, больше похожее на звериное... моя резкость…
“Глупая, глупая Эллин”, — пронеслось в голове, прежде чем сознание погасло, и я провалилась в беспокойную темноту.
Пробуждение оказалось болезненным. Я открыла глаза, и комната немедленно закружилась, словно мир решил превратиться в карусель. Разбитая губа запеклась, а щека, куда пришёлся удар, пульсировала тупой болью. В висках стучало, каждый удар сердца отдавался в голове неприятной вибрацией.
Я медленно повернула голову к окну. Судя по свету, было уже позднее утро. Или даже день? 
Собрав всю волю в кулак, заставила себя сесть. Голова закружилась с новой силой, к горлу подкатила тошнота. Сделав несколько глубоких вдохов, я дождалась, пока неприятные ощущения отступят.
Зеркало в ванной подтвердило мои худшие опасения: опухшая губа, синяк на скуле, растрёпанные волосы. Выглядела я, мягко говоря, паршиво. Словно участвовала в подпольных боях без правил и, очевидно, проиграла.
Повинуясь инстинкту, склонилась над раковиной и подставила лицо под струю холодной воды. Прохлада принесла мгновенное облегчение, словно смывая не только грязь, но и часть боли. Я жадно глотала воду, чувствуя, как она прокатывается по пересохшему горлу.
Пустой желудок вдруг отчётливо заурчал.
Еда. Нужно поесть, чтобы не свалиться к обеду.
С трудом натянув форму, вышла из комнаты.
К счастью, выходные ещё не закончились, и коридоры академии пустовали. Студенты, вероятно, отсыпались после бурной субботы или готовились к новой учебной неделе. Мне удалось добраться до столовой, не встретив ни Эльзу, ни Яна, ни Линн. За что я была невероятно благодарна. Меньше всего хотелось сейчас объяснять происхождение своих травм.
Столовая тоже была почти пуста. Лишь пара студентов старших курсов сидели в дальнем углу, увлечённо обсуждая что-то над тарелками с кашей. Они даже не взглянули в мою сторону, когда я вошла.
Взяв поднос, подошла к раздаче. Пожилая женщина за стойкой окинула меня сочувственным взглядом, но, к моему облегчению, ничего не спросила, лишь наложила порцию каши побольше и добавила сверху ложку мёда.
Благодарно кивнув, я взяла чашку горячего травяного чая и уселась за дальний столик, подальше от входа.
Каша оказалась неожиданно вкусной. Или, может быть, я была просто настолько голодна, что готова была съесть что угодно. Тёплая еда постепенно возвращала меня к жизни.
Я как раз доедала последнюю ложку, когда из коридора донеслись приглушённые голоса. Кто-то явно ссорился. Звуки становились громче, отчётливее, и внезапно послышался глухой удар, точно кто-то врезался в стену.
Следующее, что я увидела — Ларс, влетевший в столовую, словно его туда швырнули…
Не сумев удержать равновесие, Ларс грохнулся на пол. 
На его скуле наливался свежий синяк, а рубашка была смята и частично вытащена из брюк.
— Ты совсем мозги потерял?! — прокричал он кому-то в коридоре. — Корона давит, Эрайн? Думаешь, можешь делать что вздумается?!
Я замерла с последней ложкой каши на полпути ко рту.
Что происходит?
Ещё три студента, находившиеся в столовой, прекратили разговор и с интересом уставились на разворачивающуюся сцену.
Я встала и в этот момент увидела его — Эйдена, стоящего в дверном проёме.
Что-то было не так. Его лицо исказилось от ярости, черты заострились, став почти хищными. Глаза полыхали неестественной голубизной, а за его спиной…
У меня перехватило дыхание. За спиной Эйдена распростёрлись огромные крылья — тёмно-синие, с перепончатой структурой, как у летучей мыши, но значительно больше и мощнее. Они казались полупрозрачными, словно сотканными из тьмы и льда, с кристаллическими вкраплениями, мерцающими в свете ламп столовой. Крылья раскинулись на всю ширину дверного проёма, и даже кончики выходили за его границы, касаясь стен.
— Ещё раз, — прорычал Эйден, делая шаг вперёд, — ещё раз ты оставишь её одну, и я разорву тебя на части.
Чёрт… Вот почему они с Ларсом сцепились?
И боги... эти крылья!
— Эйден! — моё восклицание прозвучало слишком громко в оглушительной тишине столовой.
Оба парня резко обернулись, только сейчас заметив моё присутствие. Лицо Эйдена тут же изменилось — ярость сменилась шоком, а затем... стыдом?
Я подбежала к Ларсу, но ноги подвели. Колени подогнулись, и я почувствовала, что падаю.
Перед глазами мелькали крылья, перепончатые и мощные, невероятные в своей чуждой красоте. Я читала о драконорождённых, но увидеть это своими глазами…
Падение показалось бесконечным, но удара не последовало. Вместо этого я упала на что-то мягкое — Ларс успел подхватить меня, не дав удариться.
— Ройс, ты в порядке? — его голос прозвучал без обычной насмешки.
Я не могла ответить, мой взгляд всё ещё был прикован к Эйдену. Он замер, глядя на меня широко раскрытыми глазами, словно осознавая, что только что произошло.
Медленно, будто нехотя, он начал складывать крылья, втягивая их обратно. Процесс выглядел болезненным — его лицо исказилось, а на лбу выступили капли пота.
Рубашка на спине Эйдена была разорвана — длинные вертикальные прорехи обнажали участки кожи, покрытые мелкими чешуйками и татуировками, переливающимися синим и серебряным.
— Эллин, — произнёс дракон, делая шаг ко мне.
— Нет… — резко вцепилась в рукав Ларса. Мой разум отказывался принимать увиденное.
Эйден остановился, глядя на меня с таким болезненным выражением, что у меня сжалось сердце. Он протянул руку, словно намереваясь помочь встать.
— Дай мне объяснить, — голос Эйдена звучал тише, почти умоляюще. — Это не то, что ты…
Я продолжала сидеть на полу рядом с Ларсом, не в силах пошевелиться.
Шок парализовал меня. И эти крылья... они были настоящими. Не иллюзия, а настоящие драконьи крылья.
Когда Эйден сделал ещё один шаг вперёд, я невольно отпрянула, вжавшись спиной в Ларса.
  
Что-то в моей реакции окончательно надломило Эйдена. Его лицо превратилось в застывшую маску, глаза потемнели, а из горла вырвалось глухое, низкое рычание.
— Понятно, — произнёс он таким холодным тоном, что казалось, температура в столовой упала на несколько градусов.
Резким движением Эйден развернулся и направился к выходу.