Толстый (СИ)

— Это чей? — спросил Сергей Иванович.
— Мой, — ответил Левинзон.
— Надо полагать, ты вчера встретил группу агрессивно настроенных антисемитов, которые обвинили тебя в распятии Христа и отсутствии воды в кране? — ехидно спросил Осипов.
— Сарказм не к месту, всё очень серьёзно, — парировал Левинзон.
— Так ты объясни по-русски, — потребовал Павел Зиновьич. — Откуда эта дрянь взялась?
— Объясняю, мост мой, а вот почему он выпал, объяснить сложнее. Его вытолкнуло.
— Чем? — хором спросили они.
Вместо ответа он достал маленький фонарик, протянул его Боре и приказал заглянуть ему в рот.
— Смотри там, где зубов нет.
Боря заглянул. Нашёл место, где не было зубов, на верхней челюсти справа, навёл луч света, после чего слегка оторопел. Перепутать с чем-либо было невозможно, это не старые корни и не обломки зубов. Из десны шестидесятилетнего старика росли три новых зуба.
— Увидел?
— Угу, — Боря кивнул. — А почему так?
— Сынок, если узнать почему и суметь это повторить, можно Нобелевскую премию получить по медицине.
— Так что там? — спросил у Бори отец.
— Зубы новые растут, — ответил он растерянно. — Целых три.
— Эээм, а такое бывает?
— А сами-то как думаете? — хмуро спросил Левинзон.
— И? Что это? — спросил Осипов.
— Может, просто в своё время молочные зубы не выпали. Я слышал, такое бывает. Выпали только сейчас, а на их место… — начал теоретизировать Боря.
— Мне шестьдесят два, — укоризненно сказал Левинзон, — чтобы молочные зубы задержались настолько, да сразу три, да рядом, такого точно не бывает. Даже в виде статистической погрешности. Не говоря уже о том, что я, будучи врачом, свои зубы хорошо знаю.
— Так что случилось? — спросили все хором.
— Точно сказать я не могу, — как-то невесело пояснил врач, — но стоит задуматься, а не происходило ли в наших краях в последний месяц чего-то необычного? Какой-нибудь инопланетной заразы не распыляли? Странных мутаций среди населения не наблюдалось? А если да, то к чему ещё можно такое привязать?
— Действительно, у кого ещё дополнительные зубы вырастают, — проворчал Павел Зиновьич. — Так что теперь, тебя связывать нужно?
— Неполадки с зубами начались уже дня четыре как, — ответил Левинзон. — А накопленный мной статистический материал позволяет определить приближающееся обращение часа за четыре, а скорее, даже за шесть. Связать меня вы всегда успеете. Предлагаю вместо этого разбинтовать Сергея нашего Ивановича. Мне очень интересно взглянуть на его рану. Думаю, всем уже понятно, что он не заражён.
— Повязка присохла, — Сергей Иванович недовольно поморщился. — Отрывать придётся.
— Отмочим, торопиться нам некуда, — тоном матёрого палача заявил доктор.
Размотав бинты, они увидели шрам на щеке, из которого торчали нитки. Ещё вчера это была рваная рана, кровотечение из которой никак не хотело останавливаться.
— Что и требовалось доказать, — торжествующим тоном заявил Михаил Борисович. — Рваная рана, нанесённая куском пластика, штопал я её только вчера, сегодня же, с высоты своего опыта заявляю, рана нанесена не меньше недели назад, скорее, даже больше, собственно, можно швы снимать.
Сергей Иванович посмотрел в зеркало, после чего вынужден был согласиться.
— То-то она так зудела ночью.
— Отсюда я делаю вывод, что неизвестная инфекция проникла в нас всех, оказывает влияние на функции организма, но пока (пока) не вызывает окончательных изменений тела и потери разума.
— А были ещё такие раненые? — с сомнением спросил Осипов.
— Геннадий Андреич, сам-то как думаешь? Откуда им взяться? Были недавно двое подстреленных, что с оружием обращались халатно, но я их только наскоро перевязать успел и в Динамо отправить. А те, кого мутанты подрали, для статистики мало подходят.
— А за кордоном об этом знают? — спросил Боря.
— Видимо, да, потому и не начинают эвакуацию. Вместо этого рассказывают про «пассивное заражение».
— Хреново, — резюмировал Осипов.
— Боря, а ты что нам хотел поведать? — спросил Сергей Иванович. — Ведь это же ты экстренное собрание созвал.
 
— Вчера, когда нас забирали вертолётом, я увидел кое-что. Тогда только я в окно смотрел, другие не видели.
— Ну, — поторопил его Левинзон.
— Там человек был, живой, обычный. Когда твари бросились на броневик, он вместе с ними шагал.
— Может, просто он только что обратился? — с сомнением произнёс отец. — Превратился в зомби, и его подхватила толпа.
— Нет, он не обратился, обращённых я видел, они с самого начала на людей не похожи. А этот мало того, что шёл ровно, так ещё и одет с иголочки, ни пылинки на нём, ни крови пятнышка. Обращённые такими не бывают. А ещё мне показалось, что он им приказы отдаёт. Он жесты какие-то делал, что-то говорил и рукой вот так размахивал.
— Всё чудесатее и чудесатее, — сказал отец, потом обернулся к остальным участникам брифинга и спросил: — Что будем делать?
— Докладывать наверх нужно и побыстрее, — решительно сказал доктор. — В Динамо, а ещё лучше сразу за кордон. А попутно у них попробовать выяснить что-то новое.
Связь получили довольно быстро, на экране ноутбука появился замученный и сильно постаревший Рыбников, который теперь носил камуфляж и кобуру с большим пистолетом. Он некоторое время подождал, пока появится изображение и, присмотревшись к лицам собеседников, спросил:
— Кто-то хотел меня видеть?
— Есть кое-какая информация, — сказал Сергей Иванович. — Нам бы в идеале даже не вам докладывать, а кому-то из-за кордона. Можно это организовать?
— Можно, но сперва всё-таки мне доведите, хоть в общих чертах, думаю, не помешает.
— В общем, так, — начал рассказывать Левинзон. — Во-первых, мы провели наблюдения на живых людях, оказавшихся в зоне заражения. Оказалось, что по неизвестной причине в организмах этих людей ускоряются регенеративные процессы. Заживляются раны, что ещё можно объяснить случайностью, но главное — начинают расти зубы, которых не было. Подозреваю, что и с болезнями всё не так, как раньше. У меня просто мало материала для исследований.
— Есть такое, — согласился Рыбников. — Наши врачи тоже докладывали о подобных аномалиях. Пока это нам на пользу.
— Но это говорит о том, что мы тоже заражены, — напомнил Левинзон.
— Там, за кордоном, это знают, поэтому пока не эвакуировали ни одного человека. Строят карантинный Форт-Нокс где-то в глухомани. Как достроят, начнут эвакуацию. А что у вас во-вторых?
— Вчера проводилась спасательная операция в «мёртвом» районе, — продолжил объяснять Сергей Иванович, — так вот, один из участников уже в момент эвакуации увидел на земле человека. Живого человека.
— То есть, вы кого-то забыли забрать?
— То есть, он был заодно с тварями, они его не трогают, он с ними дружит и, возможно, отдаёт им приказы.
— Вы уверены? — Рыбников растерялся от таких новостей.
— Более чем, — тут же вставил своё слово Боря. — Именно живой человек, в чистом костюме, который был абсолютно спокоен, никуда не бежал, имел ровную походку.
— Если это не галлюцинация, то нужно срочно доложить начальству, — Рыбников и до того был встревожен, а теперь и вовсе задёргался. — Никуда не уходите, сейчас попробую организовать связь.
И сразу отключился. А через пару минут на экране ноутбука снова появилось окно вызова. Теперь перед ними сидел другой человек, тоже в камуфляже, но куда старше, массивнее и в полковничьих погонах. Лет ему было много, хорошо за пятьдесят, но выглядел полковник крепким, здоровым и, что куда важнее, опасным.
— Здравствуйте, — сказал Сергей Иванович.
— Здравствуйте, — голос военного был хриплым, много курит или простужен, а может, надорвался, отдавая команды. — С кем имею честь говорить?
 
— Лукьянов Сергей Иванович, один из руководства данного анклава. Рядом Левинзон, наш… начмед, а это Борис, рядовой боец, снайпер.
— Отлично, — при этом полковник недовольно поморщился, форма доклада ему не понравилась, да только иначе было никак, сказали именно то, что сказали, они не военнослужащие, а потому собственных званий не имеют, а должность придумывают с потолка. — Моя фамилия Лебедев, полковник Лебедев, зам начальника координационного центра, также отвечаю за оперативную работу в пределах карантинного кольца. Вы хотели сообщить какую-то важную информацию?