Оракул с Уолл-стрит 9 (СИ)

Фарли поднялся с кресла:
— Хорошо, Билл. Предположим, мы согласны. С чего начинаем?
— С создания организаций. — Я вернулся к схеме на столике. — Завтра мой юрист начнет регистрировать фонды. Послезавтра — открывать счета в банках. К концу недели у нас будет готова вся финансовая структура.
Тагуэлл взглянул на часы:
— А пресса?
— С прессой сложнее. Нужно действовать осторожно. Слишком прямолинейный подход вызовет подозрения. — Я задумался. — Начнем с «утечек». Анонимный источник передает документы честному журналисту. Журналист проводит расследование. Редактор публикует сенсацию.
  
Хоуи усмехнулся:
— И кто будет этим честным журналистом?
— У меня есть несколько кандидатур. — Я достал из кармана записную книжку. — Артур Брисбен из «Herald Tribune». Хелен Рид она тоже оттуда. Плюс полдюжины корреспондентов из местных газет. Голодные, амбициозные и готовые на все ради хорошего материала.
Рузвельт снова сел в кресло:
— Билл, а что насчет оппозиции? Они же не будут сидеть сложа руки.
— Конечно не будут. — Я закрыл записную книжку. — Они попытаются дискредитировать меня. Налоговые проверки, банковские ревизии, слухи о «сомнительных источниках дохода». Стандартный набор.
— И как мы будем защищаться?
— А никак. — Я улыбнулся. — Франклин, лучшая защита — это нападение. Пока они копаются в моих делах, мы раскроем их связи с банкирами. Пока они пытаются меня очернить, мы покажем, кто их финансирует.
Фарли почесал подбородок:
— Рискованно.
— Жизнь вообще штука рискованная. — Я допил остатки виски. — Можно всю жизнь просидеть дома, боясь выйти на улицу. А можно рискнуть и изменить мир.
Тагуэлл поднял голову:
— А если они применят более жесткие методы?
— Вы имеете в виду физическое устранение? — Я усмехнулся. — Рекс, тут же не Дикий запад времен ковбоев. Хотя… — Я задумался. — Хотя предосторожности не помешают.
Хоуи выбил трубку:
— Какие именно?
— Охрана. Проверенные люди. И главное, публичность. — Я встал. — Чем больше о нас знают, тем труднее нас убрать незаметно.
Рузвельт поднялся с кресла:
— Хорошо, Билл. Но у меня есть одно условие.
— Слушаю.
— Если мы идем на это дело, то идем до конца. Никаких половинчатых решений. Или победа, или…
— Или смерть? — Я рассмеялся. — Сэр, не драматизируйте. Максимум что нам грозит, это политическое забвение. А это не так страшно, как голодная смерть миллионов американцев.
Губернатор протянул мне руку:
— Тогда по рукам.
Я пожал его ладонь. Она была теплой и удивительно крепкой для человека с больными ногами.
— Джентльмены, — сказал я, обводя взглядом собравшихся, — полагаю, нам есть что отпраздновать. Дворецкий! Еще виски для всех!
Старый слуга, все это время маячивший в дверях, наконец вошел с подносом.
— И помните, — добавил я, поднимая свежий стакан, — с этого момента мы все в одной лодке. Или поплывем вместе, или утонем вместе.
— За общую лодку, — произнес Рузвельт, поднимая свой стакан.
— За лучшее будущее Америки, — подхватил Хоуи.
— За то, чтобы не утонуть, — пробормотал Тагуэлл.
Мы выпили. За окном совсем стемнело, и огни на Гудзоне стали ярче. Где-то далеко гудел ночной поезд, наверное, товарный состав, везущий зерно с Среднего Запада. Обычная американская ночь.
Только теперь я знал: эта ночь войдет в историю. Может быть, об этом узнают только через много лет, когда найдут чьи-то мемуары или рассекретят архивы. Но именно здесь, в этой библиотеке, с запахом старых книг и виски, была запущена машина, которая изменит Америку.
А может быть, и весь мир.
  
Глава 3
 
Финансирование
 
На следующее утро моя голова гудела не только от виски, выпитого у Рузвельта, но и от осознания масштаба задачи. Планируемое перемещение миллионов долларов это ответственная операция. Не просто астрономические суммы, а почти треть бюджета небольшого штата. И мне предстояло их потратить так, чтобы каждый цент работал на победу Франклина.
В кабинете на Уолл-стрит О’Мэлли разложил на столе стопки документов и финансовых отчетов, а Бейкер устроился в кресле у окна с чашкой кофе.
— Итак, джентльмены, — начал я, разворачивая перед ними ту же схему, что показывал губернатору, — приступаем к созданию финансовой империи.
Дверь открылась, и вошел невысокий мужчина в безупречном костюме. Круглые очки, аккуратно подстриженная бородка и проницательные глаза, типичный нью-йоркский юрист. Это был Сэмюэль Розенберг, мой надёжный юрист.
— Господа, — сказал он, протягивая руку. — Мистер О’Мэлли сказал, что вам нужны специальные юридические услуги.
— Более чем специальные, Сэм, — усмехнулся я. — Нам нужно создать дюжину организаций, каждая из которых будет выглядеть совершенно независимой и крайне патриотичной.
Розенберг достал из портфеля блокнот и ручку:
— Слушаю.
— «Фонд поддержки американских фермеров,» — начал я, обводя пальцем первый кружок на схеме. — Пятьсот тысяч долларов. Цель помощь сельскому хозяйству в трудные времена. Президент фонда некий мистер Джонатан Симпсон из Айовы.
— Реальный человек? — уточнил юрист.
— Вполне реальный. Разорившийся фермер, который за тысячу долларов согласится возглавить что угодно, — ответил О’Мэлли с усмешкой. — Я уже с ним договорился.
Бейкер покачал головой:
— Билл, это же…
— Это же политика, Чарльз, — перебил я. — А в политике чистых рук не бывает. Продолжаем. «Комитет помощи безработным» — четыреста тысяч. Председатель — миссис Элеанор Дэвис из Огайо, вдова сталевара.
— Тоже за тысячу долларов? — поинтересовался Розенберг.
— За пятьсот. У нее четверо детей и нет другого дохода. — Я поставил точку на карте. — «Ассоциация малого бизнеса» — триста тысяч. Глава мистер Роберт Кларк из Мичигана, владелец разорившейся автомастерской.
В кабинет постучали. Вошел плотный мужчина средних лет с папкой под мышкой.
— Мартин Кеннеди, — представился он. — Специалист по политическому финансированию.
— Отлично, Мартин. — Я указал ему на свободное кресло. — Как раз вовремя. Расскажите нам о федеральных ограничениях на избирательные фонды.
Кеннеди открыл папку:
— Прямые пожертвования кандидату ограничены пятью тысячами долларов от одного лица. Но есть лазейки. Во-первых, «независимые комитеты поддержки» могут собирать неограниченные суммы, если формально не координируют действия с кампанией.
— Как определяется «формально»? — спросил Розенберг.
— Никаких письменных соглашений, никаких совместных собраний, никаких общих планов действий, — ответил Кеннеди. — Но ничто не мешает случайно встретиться в ресторане и обсудить общую ситуацию в стране.
О’Мэлли хмыкнул:
— Случайные встречи. Понятно.
— Во-вторых, — продолжил Кеннеди, — благотворительные организации могут принимать любые пожертвования для «образовательной деятельности.» Если эта деятельность случайно совпадает с политическими интересами…
— Тем лучше для демократии, — закончил я. — Отлично. Сэм, сколько времени потребуется для регистрации всех организаций?
Розенберг быстро что-то подсчитал:
— При стандартных процедурах месяца три. Но если использовать ускоренную регистрацию и… хм… дополнительные стимулы для клерков…
— Говорите прямо, — улыбнулся я. — Взятки.
— Назовем это «гонорарами за срочность». Неделю, максимум две.
— Превосходно. А теперь самое интересное, банковские счета. — Я достал еще один лист с названиями банков. — Каждая организация открывает счета в разных банках. «Фонд фермеров» — в Agricultural Bank of Iowa. «Комитет безработных» — в First National Bank of Cleveland. И так далее.
  
Кеннеди нахмурился:
— Зачем такие сложности?
— Чтобы никто не мог проследить общую картину, — объяснил я. — Если все деньги пойдут через один банк, рано или поздно какой-нибудь дотошный бухгалтер заметит закономерность.