Выпускник. Журналист (СИ)

Попробую завтра.
Проходя мимо Клавдии, подмигиваю ей. И она отвечает мне полуулыбкой.
На следующий день иду на пары, а в магазин еду к трем часам дня.
Сегодня вывеска’Океан' кажется мне скромной и немного тусклой, но я понимаю, что для меня начнется настоящая точка отсчета. В руках у меня портфель.
Двери открыты, люди уже подходят, и я захожу вместе с первыми покупателями.
Внутри светло, воздух пахнет слегка рыбой, солёным морем, как и подобает магазину морепродуктов.
Полированные прилавки выстроены в ряды, как аллеи; каждый ведет в свой особенный уголок мира «Океана». В магазине слышен шёпот и тихая возня, тут и там встречаются сотрудники в синих халатах с белыми колпаками на головах — они методично раскладывают товары — консервы.
Я же деловито иду по проходу вдоль прилавков, внимательно осматриваюсь и подмечаю всё вокруг.
На самом деле высматриваю Клаву. Грымза снова отпускает товар в своем отделе, а это значит, что Катина работает в другом.
Хм, в какой отдел могли упечь молодую и красивую? Правильно. В отдел с замороженной рыбой, чтобы не фикстулила.
Подхожу к прилавку, заглядываю в него — тут и там рыба разложен — тело покрыто слоем льда, голова и хвост как живые.
Люди подходят с вопросом: — кто последний?
И все крайние указывают на меня со словами:
— Он последний подошел.
— Товарищи, почему я снова крайний? — возмущаюсь я. — Вовсе я не стою здесь. Не нужна мне ваша мороженная сельдь, я мясо люблю.
— Если мясоед, то почто людей в заблуждение вводишь? — бабушка с клюкой показывает мне, чтобы отошел от витрины.
— У меня теперь нет даже права взглянуть на рыбу, если я мясо ем?
Вскидываюсь, ощущая на себе взгляд продавщицы. У меня получилось и я привлек ее внимание.
Улыбается, но заметив, что смотрю на нее хмурится.
— Снова ты. Хочешь, чтобы они, — показывает на рассерженную очередь, — устроили народный бунт?
— Не, я к заведующей вашей пришел.
— Ну иди, она у себя.
Прошмыгиваю во внутреннее помещение магазина, табличку с именем Илоны нахожу быстро, распахиваю дверь, почти с ноги вхожу в кабинет. Делаю очень наглое лицо.
— Нахал, как ты посмел ворваться без стука? — женщина моментально убирает ногу с дивана, юбку одергивает.
— Простите, что помешал, я по делу.
— По какому делу?
— Я поставщик хорошей продукции.
— Какой хорошей? У нас своя имеется.
— Уверен, что такой нет.
Недоверчиво смотрит на меня, морщит нос. Прищурившись и оторопев, наблюдает за тем, как подхожу к ее деревянному столу и сгружаю на него банки с килькой.
— Издеваешься? На кой-черт мне твои консервы?
Подходит ближе, берет банку, осматривает.
— Это черная икра, — наблюдаю за ее реакцией, знает ли о продукте, наводнившем столицу.
— Не понимаю, вы икру в банки от кильки поместили?
— Это не я. Из Сочи товар идет. О размере партии договоримся.
— С кем договоримся? — женщина бледнеет. Спустя минуту берет себя в руки, показывает на консервы. — Немедленно убери. Иначе милицию вызову.
— Милицию? Если они найдут в кильке икру, то вызовут ОБХСС. Вам это надо? Магазин закроют, начнется проверка.
Женщина чешет голову, кусает губы.
— Ты кто такой?
— Перевозчик. Хочу заработать. Мое дело маленькое — еду в Сочи, беру товар, привожу в столицу.
— Хочешь совет, парень? — голос Илоны становится колючим. — Не лезь в это.
Так. По комментарию и бледности лица понятно, что она в курсе происходящего с икрой. И в данный момент она боится, что ее задница может подгореть. Только как она поступит, вот в чем вопрос.
Я складываю консервы обратно в портфель.
— Значит, не купите мой товар?
Мотает головой.
— Хорошо, я в другой магазин поеду, уж там возьмут.
— Езжай, — отвечает безразличным тоном.
Выхожу обратно в помещение магазина, выдыхаю облегченно. По глазам Илоны я понял, что она заглотила наживку. Осталось выждать, как поступит. Телефон для связи я ей не оставил, да это и ни к чему.
В магазине по-прежнему толкутся люди, переговариваются о том, что вкуснее, а что полезнее и дешевле.
  
На мгновение останавливаюсь напротив Клавдии, считаю до пяти. Медленно иду на выход.
Клюнула ли эта рыба я узнаю уже скоро. Выхожу на улицу, вдыхаю морозный воздух, считаю до десяти.
Девушка выбегает за мной. Улыбаюсь ей, делаю вид, что я весь внимание и волнение.
— Ты так ничего и не купил, второй день подряд ходишь.
— Ничего страшного, волка ноги кормят.
Протягивает мне бумагу в клетку с номером телефона.
— Позвони, я после восьми уже дома. С бабушкой живу.
Складываю бумажку в карман, топаю к остановке. Несколько раз оборачиваюсь, услышав у себя за спиной шаги и скрип снега.
Никого.
На остановке толпа народа, и я не могу вычислить, есть ли хвост или нет.
Еду до метро. Тут тоже глухо, выходят из дверей автобуса многие, все устремляются к станции метро.
Уже в вагоне поезда мне кажется, что два мужика уж слишком активно жмутся к моему портфелю. Но всё же не могу сделать точных выводов.
Возможно, совпадение.
Доезжаю до станции Ленинские горы, выхожу. Пройдя метров сто оказываюсь в зоне, где совсем нет людей.
— Ну, давайте, — шепчу про себя.
Не заставляют себя ждать. Нападают с трех сторон. Один пытается отобрать портфель, двое других пинают.
— Бей его по корпусу!
— Атакуй!
Я же не выпускаю портфель из рук, орудую им как лопатой, бью одного со всей дури по лицу, ломаю ему нос. Пока он визжит как свинья я бросаю портфель на землю, и иду на первого быка. Бьюсь головой в его тупой лоб.
Он тоже теряет ориентиры.
Третий хватает портфель с земли, бросает пострадавших в бою товарищей, улепетывает к станции метро.
— Давай-давай, тебя ждет сюрприз.
Отряхнувшись, топаю к зданию общежития, не обращая внимания на крики тех, кто остался позади.
Счастливый захожу в развалку в здание общежития, тетя Рая окатывает меня недоверчиво взглядом.
— Ходят тут всякие туда-сюда, — бурчит она.
— Типа того, — подмигиваю ей, и она смущенно отворачивается.
Я же самодовольный от проделанной работы поднимаюсь в комнату, где меня встречают восторженно товарищи.
— Так много кильки, на черта? Мы едва тебя дождались, — Коля показывает на десять банок кильки, — стоящих на моей тумбе. — Ты чего в холодильник не убрал.
— На общую кухню, издеваешься?
Я беру одну из банок и ставлю на стол ребятам со словами: — угощайтесь.
Серега поспешно открывает банку, а затем изумленно рот.
— Твою мать! Это как понимать? — он смотрит на икру изумительного качества, лучшего, где большая жирная икринка соседствует с другой, а потом на этикетку консервы.
— Такие дела, — развожу руками. — Вы ешьте, не задавайте лишних вопросов.
Коля с буханкой хлеба уже занимает место за столом.
— Масла нет, -сетует Серега.
— Обойдемся без него, — Миша тоже занимает место за столом.
Я же подхожу к окну, смотрю в даль. Думаю о том, как сильно удивится Илона, узнав о том, что в банках вовсе не икра, а килька.
После этого я нанесу к ней новый визит, и снова предложу работать сообща.
Хмыкаю.
Я прекрасно понял затею Рытвина, он не хотел найти и обезвредить банду, он желал одного — наладить свою рыбную сеть. Зная будущее, нельзя его изменить, зато можно наживаться на нем, используя в своих целях.
Неплохая идея. Только я не глупец, и не позволю использовать себя.
Я должен был сегодня просто отдать им икру, чтобы они пришли за новой партией, но я поступил иначе, обозначив свое существование и свою долю.
Не по-комсомольски, не по-советски, понимаю.
Но, кто сказал, что только сильные мира должны прийти в это самое светлое будущее?
Мы — пролетариат — тоже хотим кушать и жить по-человечески.
Клиентура, воровство в низах и в верхах, его масштабы, — будто это интересовало Рытвина. Конечно, нет. Он и его люди хотят избавиться от конкурентов на этом рынке.