Выпускник. Журналист (СИ)

— Сомов, ты что себе позволяешь? — упирается ладонями мне в грудь. Лицо ее залито краской.
— Прости, случайно вышло. Музыка такая ностальгическая, расслабился.
— Случайно. Ностальгическая? Это новый шлягер Аллы. Ты что несешь? — глаза Верочки гневно сверкают.
— Сом, не ожидала от тебя такого. А еще комсомолец! — как пощечину припечатывает Никитина.
— Ты меня еще на комсомольском собрании пропесочь, — злюсь я.
Вера вспыхивает и резко отходит от меня.
Психанула из–за невинного поцелуя, и даже не в губы. Детский сад, честное слово.
Пойду домой. Здесь мне сегодня явно не светит. У женщин поголовно у всех те самые нервные дни.
Радует тот факт, что удалось убедиться — девчонкам нравлюсь.
А то после Светки Горшковой, так называемой подруги детства, которая в парни выбрала себе другого, чуть комплексы не развились, — усмехнувшись, направляюсь к выходу.
Фонари одиноко и тускло освещают дорогу. Но я сокращаю путь, проходя через дворы. Тут и вовсе нет фонарей, но так короче. Не до утра же топать до дома.
Город гудит где–то на фоне, как старый, недовольный сосед за стеной. Приближаюсь к своему дому.
Остается пройти через арку, но у меня на душе кошки скребут и воздух вокруг наэлектризован. Что–то не так… делаю шаг на серые плиты тротуара, и мой взгляд тут же цепляется за троих.
Они стоят в тени у самой стены. Фотографирую их взглядом. Первый — высокий и худой. У него такая странная голова — напоминает череп, обтянутый кожей. Второй — пониже ростом, но мощный, с широкими плечами и руками, которые выглядят так, будто могут с лёгкостью согнуть металл. Третий — стоит позади, в тени. Его фигура сливается с ночной темнотой, оставляя лишь две светящиеся точки глаз, как у хищника в ночи.
— Куда путь держишь, герой? — голос первого звучит с сарказмом. — Не надо так спешить. Мы давно здесь тебя ждём.
Делаю шаг назад, медленно разворачиваясь так, чтобы видеть всех троих.
Бандит резко бросается вперёд, вытягивая руку для удара. Я чувствую, как его кулак летит мне в лицо, но инстинкт ведёт меня, и я уклоняюсь. Удар рассекает воздух рядом.
Тут же всаживаю локоть парню в лицо. Встречный удар приходится точно в скулу — я чувствую, как хрустнуло под кожей, похоже, зубы. Мужик пошатывается, хватается за лицо.
Второй здоровяк двигается в следующую секунду, не давая мне времени на передышку. Он размахивается, и его кулак нацеливается мне в грудь. Я успеваю подставить обе руки, блокируя удар. Почти моментально проворачиваюсь, проскальзывая под его второй рукой, и наношу резкий удар кулаком в бок — прямо под рёбра.
— Гнида! — шипит он.
Вздрагивает, отступая, но тут же пытается нанести встречный удар. Я опять уворачиваюсь и добавляю удар коленом ему в живот. Он сгибается пополам, хватая ртом воздух, и я резко всаживаю локоть ему в затылок. Он валится на колени, скуля от боли.
Третий спокойно стоит в стороне, наблюдает со стороны. Но я чувствую его хищный взгляд. Он ждёт, пока я устану, ослаблю внимание, потеряю хватку.
Первый приходит в себя и снова кидается на меня. Его удары становятся быстрее, резче, но я уже привык к его манере. Уворачиваюсь, держу дистанцию, не подпускаю его слишком близко. Он пробует нанести мне удар в живот, но я ловлю его руку, заворачиваю её за спину и резко ударяю его в лопатки.
Он кричит, но я выкручиваю его руку сильнее. В этот момент углом зрения замечаю движение третьего. Он бросается на меня, и я успеваю заметить его руку, готовую нанести удар.
Секунда — и меня хватают за плечо, отбрасывают в сторону. Первый падает, вырываясь из моего захвата, но удар третьего настигает меня. Я чувствую боль в ребрах, отскакиваю назад, спотыкаясь, но удерживаю равновесие. Теперь мне приходится уворачиваться от двух нападающих.
Не знаю, кто они такие, но явно непростые уличные хулиганы. Этот третий — настоящий боец, двигается почти бесшумно, бьет точно и сильно. Надо что–то придумать.
— Ну что, герой, уже не такой смелый? — Первый — бандит, восстановив дыхание, начинает подниматься.
  
Неожиданно слышу резкий свист.
Прямо за спиной появляется фигура — широкоплечий мужик, амбал с оскалом на лице. Сильный, опытный, и, судя по всему, тоже появился здесь не случайно, а про мою душу.
Этот факт заставляет меня напрячься.
Какого ляда им всем надо от меня, то есть от Макара?
— В сторону, — коротко бросает незнакомец, толкая меня плечом.
Бандиты нервно переглядываются, словно псы, учуявшие вожака.
— Уйди в сторону, — командует, не глядя, как будто это не просьба, а приказ.
Не подчиняюсь. Кто он такой, чтобы мне приказывать?
Чувствую себя, словно разъяренный бык на арене, схватка которого еще не завершена.
А дух внутри меня сопротивляется подчинению.
Бандиты нервно переглядываются.
Амбал, на удивление, двигается как пантера. Сначала он направляется к первому бандиту, который пытается размахнуться, но он резко перехватывает его движение, выкручивая руку и резко бьёт локтем в горло. Тот падает на землю, судорожно хватая воздух.
Второй здоровяк пытается напасть со спины, но качок поворачивается и наносит удар ногой прямо в живот, от чего тот отлетает к стене и сползает на землю.
Третий, наконец, выходит из тени.
Он пытается что–то вытащить из кармана, тут я мгновенно сокращаю расстояние между нами, бью его в лицо, выбивая нож, который тот успел достать.
Бандит падает на землю, и через мгновение я нависаю над ним, держа его за горло.
— Паскуда, не двигайся, если хочешь жить.
Он медленно кивает, и я отпускает его.
Бандюганы решают не испытывать судьбу и бегут прочь, словно крысы с тонущего корабля.
Мы остаемся вдвоем — я и амбал, он разворачивается ко мне.
— Мы ещё с тобой не закончили. Не уходи, — бросает через плечо.
— Что тебе нужно? — спрашиваю, исподлобья наблюдая за ним.
В голове всё ещё звучит эхо недавней драки, а в крови гудит адреналин.
— Что–то я не припомню, чтобы просил о помощи, — цежу сквозь зубы, стряхивая пыль с одежды.
— Серьезные люди прислали меня, — произносит он, подходя ближе. — Хотят, чтобы ты на них работал. Так что, тебе парень повезло, что кому–то нужны твои мозги, и то, что досталось тебе от отца…
Он ухмыляется, вытирая кровь с руки.
— Нет, я отказываюсь, — прямо отвечаю, не отводя взгляда.
— Ты можешь отказаться, Сомов, но у тебя нет другого выбора, — холодно произносит он. Взгляд его тяжелеет, это не просто предложение — это ультиматум. — Думаю, ты уже понял, что это не шутки, — жестко говорит он.
— Я тоже не шучу, — резко отвечаю. — Передай своему начальству, что видал я их.
Он усмехается, его лицо на миг смягчается, но глаза остаются холодными.
— Хочешь сам убедиться, что выбора нет? — смотрит на меня свирепым взглядом. — Знаешь, кем был твой отец?
«Не твое дело», — крутится на языке.
Но говорю то, что неожиданно приходит в голову.
— Хотели запугать меня, чтобы сговорчивее был? — усмехаюсь, кивая в сторону ретировавшихся бандитов.
Молча разглядывает меня в упор.
Накал напряжения растет, кажется чиркни спичкой, рванет.
— Уж точно не полковник КГБ, — усмехаюсь я.
Просчитываю все «за» и «против» сделанного вывода, если бы отец Сомова был опером из комитета, они бы не жили так, как живут.
— У меня свои планы на жизнь, — говорю жестко и разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Ну–ну, смотри, как бы тебе не обломали твои планы, — зло цедит вслед.
Оборачиваюсь, бросаю через плечо.
— Ты что ли — такой борзый?
Незнакомец смотрит на меня с прищуром, усмехается.
— Давай вперед, выпускник. Мы еще с тобой встретимся. Куда ты намыливаешься поступить? Журналистом мечтаешь стать? Посмотрим. Шел бы по стопам отца, а мы тебе поможем.
Похоже, у кого–то есть планы, изрядно подпортить мне эту жизнь. Кто–то решил всё за меня?
Почему им понадобился именно я?
Так много вопросов, но ответов нет.