Выпускник. Журналист (СИ)
Интрига закручивается все сильнее.
Переворачиваюсь на другой бок и засыпаю мертвецким сном.
На следующее утро встаю бодрый. Оглядываю ребят.
Коля Сытин что–то мурлычет себе под нос.
— Что, Колян, жизнь налаживается? — подмигиваю.
— Да, вроде того. Смотрю и ты не скучаешь. Приоделся чувак, зачет сдал, можешь сегодня и подежурить.
— Легко, теперь я свободный.
После пар спешу в общежитие, готовить обед.
Но я разработал целый план, совместить полезное, не то, чтобы с приятным, но раз и навсегда решить вопрос с Серегиной.
Чтобы больше у нее не возникало никаких потуг в мою сторону.
Мы с ней люди, словно с разных планет.
Если бы она не нарывалась каждый раз сама, я бы даже не заметил ее. Не мой типаж.
Глава 10
Натягиваю на себя джинсы, футболку, обуваюсь в кеды.
Готовить обед спускаюсь на второй этаж на кухню девчат.
— Ух, ты. Какими судьбами? — стреляют в меня глазками студентки.
— Да, у нас плиты техосмотр не прошли, — невозмутимо говорю я. — Отключили газовики. Не выгоните же, девчата. Не оставите голодными молодых ребят.
— Нет, конечно! — дружно отвечают девушки.
Весть о том, что парень с четвертого этажа спустился к ним на кухню и готовит тут отменный борщ, вмиг облетела весь второй этаж.
Девчонки заглядывают на кухню по делу и без дела.
А вот и она — Маша Серегина.
Птичка в клетку залетела!
Пьет водичку из–под крана, делает вид, что внимания на меня не обращает.
Ну, да, так прям я и поверил.
Стоило ей выйти, как я тут же обращаюсь к соседке, невысокой брюнетки в цветастом халате.
— Присмотри пожалуйста за моим борщом, мне надо отлучиться.
— Да, конечно, — радуется она, что уделяю ей внимание.
Выскакиваю в коридор и догоняю Серегину.
Хватаю за руки и прижимаю к холодной стене.
— Убери руки. У меня есть парень, — шипит она.
— Так я же твой парень и есть. Ты что уже забыла? — усмехаюсь.
Смотрю на нее сверху вниз сверлящим взглядом.
Прижимаю крепче к стенке.
Девчонка смазливая, макияж слишком броский, можно сказать вульгарный. И это я еще не говорю о мини юбках, в которые она наряжается.
Ресницы накрашены густо зеленой тушью, цвет глаз подчеркивает — зеленый.
Пухлые губы накрашены яркой малиновой помадой.
Так и хочется эту бестию затащить в санузел и отмыть разукрашенное лицо под краном с холодной водой.
Хмыкаю.
Представляю, как держу одной рукой за шею, а второй боевую раскраску смываю с ее лица.
— Что нравлюсь тебе? — дерзко спрашивает Серегина.
— Ты? Нет, не нравишься, — выгибаю иронично бровь.
— А что тогда ты хочешь от меня, Сомов?
— Я — ничего. А ты, смотрю, даже фамилию мою выяснила. С какой целью?
— Пусти меня! А то… — верещит Машка под руками.
— А то что? — жестко спрашиваю я.
— Будет шантажировать. Расскажет всем, что беременна от тебя! — слышу женские возгласы за спиной.
— Беременна? — машинально повторяю я.
— Слушай их больше! Им лишь бы посплетничать, — бойко отвечает Машуня.
Поворачиваю голову, смотрю через плечо, а вокруг собралась уже толпа студенток.
Гул стоит, похоже ставки делают — беременна или нет.
Но главное, от кого?
Мне не до шуток. Не ожидал такого поворота событий.
Чем только вместо учебы они тут занимаются.
Перевожу взгляд на Машу.
— Вы с ума что ли все сошли? — шипит Серегина, краснея и оглядываюсь по сторонам.
— Серегина залетела, — гудит толпа. — Что теперь скажет своему парню, от кого малыш?
— У Маши есть парень? — спрашиваю я, не сводя с нее взгляда.
— Конечно, есть. — Валька Соколов.
— Только они поссорились.
Кто–то тяжело дышит мне в спину. Поворачиваю голову.
На шум прибежала комсорг Лидия Веселова.
— Что тут происходит? — запыхавшись, спрашивает она.
— Вовремя ты, Лидия, подоспела, — подмигиваю я.
Веселова краснеет.
Что за мода тут такая, чуть что, так все девчата спешат краснеть.
— Маша, что происходит? — взволнованно уточняет Лидочка.
— Так она Вальку Соколова бросила. К другому переметнулась, — доносятся девчачьи голоса.
— Как к другому? А Валентин? Соколов?
— Хотела, чтобы он ревновал, — подсказывают дружно подруги.
— А еще ребеночек у нее скоро будет.
Веселова хватается за сердце, округляет глаза.
— Лида, не верь им! — горячо говорит Серегина. — Неправда все это, — глаза ее сверкают. — Мы просто поспорили с девчонками, — умолкает на полуслове, закрывая рот рукой.
Если учесть слухи, что ползут по общежитию, то поспорила она на…
— Веселова, ты это слышала? Ну, это прям не по — советски! Не по — комсомольски — спорить на людей!
— Надо на собрании всего общежития разобрать ее поведение, — доносятся возмущенные голоса студенток.
Комсорг растерянно хлопает глазами.
— И думать тут нечего! Пусть этот, как его там кавалер…
— Валентин Соколов, — подсказывает кто–то слева.
Оглядываюсь. Толпа девиц гудит, как осиный рой пчел.
— Вот именно. Пусть Валя Соколов знает, какая девушка Мария Серегина. Пусть знает, с кем хочет связать свою дальнейшую судьбу, — выступают ораторы наперебой.
— А Машка что, замуж собралась за Соколова?
— Да, она просто хотела на ревность его развести, чтобы предложение сделал.
— Могу поспорить, не женится Валька на этой вертихвостке! — доносятся голоса.
Маша пыхтит, краснеет, пряди волос с лица сдувает.
Девушки вокруг разгорячились, жаждут расправы.
Будто ведьму собрались на костре сжигать.
— Лидия, надо подумать над повесткой собрания. Я вызываюсь выступить. Еще нужны свидетели. Кто готов? — высокая худая девушка тянет руку.
Стою молча наблюдаю.
Пора кончать с этой вакханалией и свинчивать из эпицентра событий.
— Вы тут сами решайте, а мне борщ надо ребятам отнести в комнату, — обращаюсь ккомсоргу.
Она удивленно смотрит на меня снизу верх, а я размашистым шагом ухожу на кухню.
Веселова быстро приходит в себя и бежит за мной. Кивает девчатам– поварихам, те ретируются из кухни.
Остаемся наедине с комсоргом.
Подхожу к своей кастрюле. Борщ давно готов, я важно помешиваю.
— Макар. Расскажи, что случилось? — в ее руках появился блокнот с ручкой.
Делаю вид, что очень занят.
— Макар, ну пожалуйста, мне нужно получить информацию из первоисточника. Девчонки там разное болтают.
— Лида, собрание отменяется, — говорю я, не оборачиваясь.
— Как отменяется?
Беру в руки кастрюлю с борщом, держась за ручки полотенцем.
— Просто отменяется и все. Серегина пошутила, ну, поспорила она там с кем–то. Сглупила. С кем не бывает. Ну, а девчонки насчет собрания, чтобы ее пропесочить, тоже сгоряча ляпнули. В запале, так сказать. Лично я ее простил, понимаешь, Лида?
Смотрю на нее так проникновенно, что комсорг теряется.
— Ты серьезно, Сомов?
— Конечно. Я в такие игры не играю. Будущую карьеру журналистам не порчу. Девчонки просто шутили.
— Шутили? Ну, Сомов, хороши у вас шуточки! Нашли чем заниматься, вовлекая всю общественность.
— Ну, я — то точно никого не вовлекал. Это Серегина решила устроить шоу.
— Какое еще шоу? — записывает Веселова непонятное слово в блокнот.
— Ну, как тебе объяснить. Подиум такой решила устроить из общежития, мисс общежития стать.
— Мисс общежития? — округляет глаза комсорг. — Что за самодеятельность?
— Вот этого я не знаю, — жму плечами. — Какие — то там ваши женские штучки, — прохожу со своим борщом мимо нее в двери.
Веселова стоит с открытым ртом, что– то прокручивая в своей голове. Неожиданно ее озаряют светлые мысли.
— Послушай, Макар. Маше Серегиной не плохо было бы перед тобой извиниться. Я прослежу за этим.
Застываю с кастрюлей в руках.
— Кстати, она еще должна сказать тебе — спасибо, что ты отменил заявку на комсомольское собрание, пожалел ее, чтобы не отчислили из университета. Можно сказать, спас ее.