Выпускник. Журналист (СИ)

  
Глава 9
 
— Здесь, в кафетерии, — невозмутимо отвечаю я — Заведение это, — окидываю взглядом окружающее пространство, — Больше похоже на забегаловку. А, оказалось, вполне себе приличной точкой общепита.
Ника молча пьет кофе, задумчиво берет в руки пончик, откусывает его, держа двумя пальчиками, будто брезгует.
На кухню бы ее сейчас в нашу общагу!
Я тоже беру пончики рукой один за другим и отправляю себе в рот, запрокинув голову. Ника морщась провожает их взглядом.
— Божественно вкусно! — говорю, по — прежнему улыбаясь.
Наверное, Королева считает, что я издеваюсь.
А я — реально в этом мире впервые выпил кофе и остался вполне доволен.
Это тебе ни компот или какао в студенческой столовке!
— Ника, продолжай. Я слушаю, — вытираю жирные руки после пончиков бумажной салфеткой.
Сервис тут на твердую четверочку.
Честно, ожидал худшего.
Пью кофе с наслаждением.
Но пауза затягивается, кошусь на круглые часы над продавщицей.
— Наследство там большое осталось, — наконец, поднимает на меня глаза Королева. — Маринкин сын тоже является наследником. Боялась она, что охоту на него откроют.
Перевожу взгляд на посетителей, продавщицу.
— Но теперь, когда Максим мёртв, эта правда может выплыть наружу и разрушить всё, что она пыталась сохранить в тайне, — сокрушается Королёва.
— Уже, — кратко бросаю я.
— Что, уже? — нервно уточняет она.
— Уже всплыла. Я же узнал эту информацию ни от тебя, а со стороны.
Смотрю в окно на прохожих, зябко кутающихся в плащи. Бабье лето уже ушло, и в свои права включается настоящая осень с дождем и промозглым ветром.
Вечер спускается на город.
Завтра сдавать зачёт. Прямо скулы сводит от этой мысли.
Впереди бессонная ночь.
Если завалю предмет, неизвестно еще будет ли пересдача до сессии, говорят преподаватель уезжает, поэтому досрочно и назначил.
Не вовремя — то как.
— Что нам теперь делать? — спрашивает Ника.
— Надо думать, — ровно говорю я.
— Нельзя думать, надо действовать, — её голос дрожит. — Мы должны выяснить, кто убил Звонаря. Любой ценой. Прежде, чем они доберутся до её ребёнка.
Молча снова отворачиваюсь к окну. Резко разворачиваюсь к ней.
— Я, тебе сочувствую. Но я под такое не подписывался. Меня Волков отправлял к фарцовщикам, что мог, я сделал. — Поднимаю указательный палец вверх. — Кроме того, узнал, что у Ольховской есть от Звонарёва ребенок.
Королёва бросает на меня сверлящий взгляд.
— Ника, не делай такое наивное лицо. Ты скрыла от следствия улику, которая может явиться мотивом преступления.
— Ты, о чем? — берет она себя в руки.
— Факты — упрямая вещь. Если ты считаешь, что их общий сын, это так себе информация, то говорить нам больше не о чем, — резко поднимаюсь с места, опрокидывая стул. Бросаю на стол бумажный рубль. — Надеюсь этого хватит.
— Макар, подожди! — хватает меня за руку.
— Я не работаю с теми, кто хочет использовать меня втемную, — выдергиваю руку.
— Мы договоримся, — торопливо говорит она.
От бешенства вена вздувается на шее. Круто разворачиваюсь.
— Я не собираюсь с тобой договариваться ни о чем. Я тебе не доверяю. Как мы можем работать с тобой вместе? — выплевываю слова.
Разворачиваюсь и размашистым шагом иду на выход.
Возвращаясь в общежитие, по дороге заскакиваю на вокзал и забираю свой пакет со шмотками из камеры хранения.
Войдя в здание общежития сразу же натыкаюсь на вахтершу.
Привычным движением запускаю руку в левый карман потертого пиджака, но гостинцев там нет.
— Здравствуйте, тетя Рая! — бодро здороваюсь я и, приветливо улыбаясь, прохожу мимо.
Стоит обойти ее, как тут же улыбка слетает с моего лица.
Вчера объявили, что зачеты сдвигаются, а у меня были свои планы.
Придется отставить.
Учеба должна быть на первом месте. Ну, как на первом, главное, делать неотложные горящие дела.
Научиться выстраивать приоритеты.
Зачет поставили раньше времени. Преподаватель курс прочел, и ему надо уезжать в заграничную командировку по обмену опытом.
  
Не сдашь вовремя зачет, не допустят до сессии. А там не то что стипендии лишишься, там и до отчисления с бюджетного отделения можно загреметь.
Финансовый вопрос опять– таки никто с повестки дня не снимал.
Тут только, если у тебя есть родственники в деревне, которые постоянно продукты подвозят, выжить легче.
А если нет таковых, надо заботится о себе самому.
Иду по длинному коридору общежития, в который выходит уйма дверей, комнаты понатыканы, словно соты в ульях.
Втягиваю носом запахи. Тут тебе и запах рижских духов «Иоланта». Девчата со стипендии нахватали.
Из другой комнаты доносится аппетитный запах жаренной картошки с грибами. Повезло обитателям сей комнаты.
Из другой черт–те чем несёт.
Мать твою!
Все запахи перемешиваются настолько, что превращаются в адскую смесь.
Поднимаюсь на свой этаж и иду дальше по коридору.
Задумался.
— Сом, с тобой все в порядке? — слышу голос Миши за спиной.
— Да, а что? — поворачиваюсь к нему.
Он идет по коридору с кастрюлей в руках в сторону кухни.
— Ты просто в соседнюю комнату ломишься, а наша — триста двадцать седьмая, рядом, — кивает на дверь.
Поднимаю глаза, смотрю на номер.
— Надо же.
Мишин уходит на кухню, я к себе в комнату. Бросаю на кровать упаковку с вещами.
— Сом, чего у тебя там шуршит? — спрашивает Колян.
Молча натягиваю на себя джинсы.
Сидят как влитые.
Хотел подойти к старому зеркалу в деревянной раме, которое какой–то прежний жилец оставил, но передумал. И так видно, все нормально.
— Ничего себе! — присвистывает Колька Сытин. Ты ЦУМ что ли ограбил? Гляньте только на него, ребята. Пижон и стиляга.
— Брось, Колян. Ему идет, теперь все девчонки общаги — его, — говорит Серега.
Молчу, стиснув зубы. В мужском обществе в эти времена так, не принято особо выделяться.
Не могу я объяснить ребятам, с чего вдруг преобразился. А главное, с какой целью.
В комнату возвращается Мишка.
— Ты, че, Сом, наследство получил? Богатый дядя объявился? — хохотнул он.
— Нет, тетя! — хмыкаю, примеривая футболку. — Не знаете, у кого из ребят магнитофон есть? У тут по случаю кассеты прикупил.
— У девчонок со второго этажа, — говорит Серега. — Завтра попрошу.
— Ты сегодня прямо именинник, Сом! — дает мне в руки извещение на почту Мишин. — Тебе еще и перевод пришел — пятьдесят рублей. Тоже от богатой тети, — смеется он.
— Не, это от матери из дома, — вчитываюсь в адрес на извещении.
— На одежду зимнюю прислала, — выдвигаю ящик в тумбочке и бросаю туда квиток.
Открываю одежный шкаф, тут у каждого своя полка, и разглядываю свой скудный гардероб. Дома одежды было больше.
Но, я за это лето так вырос. Все стало катастрофически мало. Пиджак, что на мне, можно смело на мусорку нести. Потертый весь и рукава короткие.
Но я в нем все еще хожу.
— Сом, иди к столу! — зовет Колька. — Хватит шмотки свои инспектировать. Не один ты сегодня урвал. Сереге из дома тушенку прислали говяжью. Мишка вон нам макароны с тушенкой сварганил. Пальчики оближешь!
— Да, сейчас, — бросаю озадаченный взгляд на свои растоптанные ботинки и захлопываю дверцу шкафа.
Ботинки, конечно, надо купить, да такие, чтобы всесезонные, осень и зиму проходить.
Падаю за стол. Беру вилку и ломоть хлеба.
— Вкуснота! — закидываю в рот макароны с тушенкой. — Серега, признавайся, где твои родители работают? На мясокомбинате?
— У него тетка, не хуже твоей буржуйки, в сельпо работает! — смеется Колька. — Это тебе и мясокомбинат, и колбасный и богатое наследство разом.
Все смеются с набитыми ртами.
Слышен дружный стук вилок о дно тарелок. Мишка сгребает пустую посуду и идет на кухню мыть ее.
— Сом, завтра твое дежурство, не забыл? — бросает он через плечо. — И, кстати, тумбочка с продуктами практически пуста.