Выпускник. Журналист (СИ)

Делаю шаг внутрь, оглядываюсь. В глазах ребят мелькает интерес и недоверие. Небольшого роста парень с веснушками и хитрым взглядом, сразу бросается ко мне.
— Новенький? — спрашивает он с улыбкой. — Я Гном, — на зубах у него жёлтый налет. — Что интересует?
— Меня зовут Макар Сомов. Студент, — достаю из кармана деньги, делая вид, что это для меня обычное дело.
Киваю на товар за спиной.
— Хочу прикупить пару вещей, — отвечаю, глядя прямо ему в глаза. — Но сначала хотелось бы посмотреть, что у вас есть.
Гном щурится, словно приценивается к моим словам.
В это время в комнату входит высокий парень с густыми чёрными усами. Он несёт в руках большую сумку, явно тяжёлую.
— Алик, покажи новенькому, что у нас сегодня в ассортименте, — говорит Гном, кивая в мою сторону.
Алик опускает сумку на стол и открывает её. Оттуда выпадают джинсы, футболки с яркими принтами, кеды, которые в Союзе не найти днём с огнём.
Среди вещей — коробка с магнитофонными кассетами, на одной из них изображение Элвиса Пресли.
— Всё чистейшая западная продукция, — уверяет Алик, кидая взгляд на меня. — Это тебе не на рынке брать!
Киваю, делая вид, что заинтересован.
Но моя задача узнать, как можно больше о Максе Звонарёве
— Слышал, тут один парень знатно торгует импортными вещами для дам элиты, — начинаю осторожно. Макс Звонарёв. Кто–нибудь о нём знает?
Гном и Алик переглядываются.
На мгновение в комнате становится тише. Гном наклоняется ближе, понижая голос.
— Ты, новенький, много не спрашивай. Звонарь — человек серьёзный, не любит, когда о нём говорят за спиной. Если что–то нужно узнать, лучше обратись к Деду. Он главный по всем этим делам. Крышует нас.
— А как найти Деда? — интересуюсь, чувствуя, как напрягаются мышцы.
Алик достаёт из кармана клочок бумаги, быстро пишет адрес и протягивает мне.
— Пойдёшь туда, скажешь, что от нас. Но смотри, не вздумай ляпнуть лишнего.
Я принимаю бумажку, киваю. Ощущение, что попал в эпицентр урагана, и малейшее неверное движение может стоить мне жизни.
— Не понял, а товар– то брать будешь? — гнусавит Гном.
— Да, конечно.
Подбираю себе джинсы, футболку, свитер, кеды.
В ЦУМе такие не отхватишь.
— Так ты для себя приходил? — разочаровано тянет Гном.
— Давай упаковку с кассетами, загоню! — небрежно бросаю я, дабы не вызывать подозрений. — Остальное у Макса возьму.
На самом деле в кармане у меня уже пусто.
Парни снова переглядываются, но я делаю вид, что не замечаю.
Выйдя на улицу, вдыхаю полной грудью, достаю из кармана клочок бумаги с адресом Деда.
— Окраина города. Доберись туда поди.
Автобус еле тащится в другую часть города. По пути заскакиваю на вокзал и оставляю свои покупки в камере хранения.
Спустя час подъезжаю к дому Деда. Стою, застыв, как статуя перед огромным доминой.
Менты могли бы и предупредить, что, приступив к делу, окунусь в оазис шика, блеска и сумасшедших денег.
А ведь это чистой воды подстава, такой молодой человек, как я, только начавший свой трудовой путь, может и голову потерять, соскочить с паровоза, мчащегося в светлое будущее строителей коммунизма.
Но заказчики сами искали меня. А теперь испытывают на прочность?
Или уверены, что, имея такой «послужной список» отца за своими плечами, я точно не соскочу?
Не метнусь ни влево, ни право, а упершись рогом потащу «свой воз» прямо по колее.
Трясу головой, выныриваю на поверхность действительности.
Передо мной высокий забор из красного кирпича, с коваными воротами, обрамляющими вход. Толкаю калитку, она легко поддается. Прохожу через нее и по дорожке из гравия подхожу к самому дому.
Оказываюсь перед двухэтажным зданием с большими окнами, обрамлёнными резными наличниками. Фасад покрыт штукатуркой цвета топлёного молока, а крыша блестит тёмно–зелёной черепицей.
Приближаюсь к массивной дубовой двери.
Неожиданно два верзилы, как будто вырезанные из гранита, блокируют мне вход.
Один — темноволосый с квадратной челюстью и носом, похожим на сломанный раз пять, второй — лысый, с татуировкой дракона, извивающегося по его шее.
  
Оба в черных костюмах, словно они готовятся не к охране, а к похоронам.
— Ты куда собрался, дружище? — бурчит первый, перекрывая мне дорогу своим массивным телом.
— Мне нужно поговорить с Дедом, — отвечаю, стараясь держаться спокойно.
— Деда нет дома, — лысый ухмыляется, открывая ряд желтых зубов, как будто он каждый день завтракает гвоздями.
— Я знаю, что он дома, — делаю шаг вперед.
Верзилы переглядываются, чувствую, как атмосфера накаляется.
Первый верзила хватает меня за воротник, подтягивая к себе. Его горячее дыхание опаляет мое лицо.
— Ты, видимо, плохо слышишь, — хрипит он, и я понимаю, что пора действовать.
Я резко выбрасываю руку вверх, ударяя его по запястью. Он отпускает меня, и я бью его коленом в живот. Верзила сгибается пополам, а второй уже летит на меня, как грузовик без тормозов. Я уворачиваюсь, и он промахивается, ударяясь о стену.
— Да что ж вы такие неуклюжие, — усмехаюсь я, хотя внутри всё кипит от адреналина.
Лысый, шатаясь, поднимается и вновь бросается на меня. На этот раз я подсекаю его, и он падает, сбивая с ног своего напарника.
Пока они пытаются встать, я пробираюсь к двери и стучу с такой силой, что кажется, дверь вот–вот слетит с петель.
Дверь открывает Дед, его лицо выражает смесь удивления и раздражения.
— Что тут происходит? — рычит он, как потревоженный зверь.
— Мне нужно поговорить, — говорю, проскальзывая мимо него в дом, пока верзилы не пришли в себя.
Дед кивает охранникам, и те неохотно отступают, бросая на меня злые взгляды.
— Стой здесь, сейчас за тобой придут, — сурово произносит Дед и уходит вглубь дома.
Стою, как вкопанный в прихожей, вдыхая запах дерева и еще чего — то терпкого.
— Пойдемте я вас провожу, — спустя полминуты приходит за мной мужчина средних лет.
Идем через гостиную. Потолок высокий с массивной люстрой. На полу — толстый персидский ковёр. Мебель — тёмное дерево, обитое зелёным бархатом.
Камин облицован мрамором, а над ним — огромное зеркало в резной раме.
Черт! Куда я попал? А ведь там за воротами стоит тысяча девятьсот семьдесят шестой год.
На стенах висят старинные часы, в углу стоит бар с хрустальными графинами и бокалами.
На мгновение я замираю.
— Пойдемте! — торопит меня слуга– секретарь. — Нельзя заставлять хозяина ждать. Он этого не любит.
Вот, оказывается, как живут фарцовщики и валютчики.
По Деду тюрьма плачет. Но он походу уверен, что недосягаем.
До поры, до времени, Дедуля.
Хмуро свожу брови на переносице, скользя взглядом по стенам, украшенным картинами в золочёных рамах, словно в частной галерее. Впрочем, так оно и есть.
Меня прям ломает изнутри, корежит.
Дед встречает в своём кабинете. Стены здесь покрыты панелями из орехового дерева, книги на полках подобраны по цвету.
И тусклый свет от старинной лампы на столе оставляет лицо хозяина кабинета в тени.
Вглядываюсь внимательно.
Возле стола стоит высокий худой мужчина лет пятидесяти, одетый в полосатый костюм и ярко–красный галстук, как будто он сошел со страниц модного журнала 1976 года.
Пижон.
Мог бы быть и скромнее в своем возрасте–то.
Его лицо скрыто тенью, и когда он подходит ближе, я вижу его резкие черты и глубокие морщины.
— Что тебе нужно? — голос его низкий, чуть дрожащий, как старое радио, не попадающее в частоту.
— Я ищу Максима Звонарёва, — говорю уверенно, при этом сглатывая ком в горле.
Мужчина, которого все окрестили Дедом, кивает, как будто взвешивает каждое мое слово. Затем он тяжело вздыхает и опускается в кресло за столом.
— Звонарева убили. Кто — не знаем, — его глаза блестят в полумраке.
Он явно не договаривает.
Гулко стучит пульс у меня в висках.