Король, любовь, казённый дом. Ясновидящая в деле

– Да–да, – понял, о чем я думаю, Бенедикт. – Вспомни кирпич, вдруг сорвавшийся с парапета моста, под которым ты проходишь в одно и то же время, когда направляешься в салон.
– И не только это, – я смотрела на Бенедикта во все глаза. – Еще меня пытались утопить. Кто–то толкнул меня, когда я шла по набережной, возвращаясь домой. Если бы не посыльный, поймавший меня за руку, я бы уже кормила рыб. Я не умею плавать. И убийца об этом знает.
  
– Все, – Бенедикт вернулся в «свою» комнату и достал из шкафа пальто. Он на самом деле собирался пойти на кладбище. – Больше в салон ты пешком не ходишь. Я куплю тебе автомобиль и запишу на курсы водителей.
– Но это же очень дорого… – я опять склонялась к мысли, что от меня хочет избавиться кто–то из потомков Бенедикта. Мобили стоили баснословно дорого.
– Деньги – тлен, жизнь – это все. Поверь мне.
– Подожди, я с тобой. Я на месте покажу, как стояла у могилы и куда упала.
Пока я одевалась и заново вертела на голове чалму, Бенедикт уже ждал меня у двери. В одной руке он держал лопату, в другой лампу.
– А лопата зачем?
– У тебя более подходящего оружия в доме нет.
Уф, а я уж решила, он собирается выкопать моего мужа и дать ему взбучку.
– Думаешь, на нас нападут?
– По улицам ночью шляется полно всякого отребья. Не хотелось бы марать руки. Лучше орудовать лопатой. А то я увлекусь и оторву негодяю голову.
О, да! Я знала, какая силища спит в руках Бенедикта. Однажды мы прогуливались по набережной, и из кустов выскочила бешенная собака. Морда в пене, взгляд безумный. Она кинулась на девочку, которую вела за руку мама. Мой возлюбленный оказался в мгновение ока рядом и разорвал больное животное еще до того, как оно напало на ребенка.
Все были в шоке. А он брезгливо скинул дорогущие перчатки на труп, взял меня под руку и увел. Это ночь была полна страстной любви. Опасность заставляла вампира чувствовать себя живым. И полезным.
Выйдя, мы поймали кэб. Бенедикт не хотел возвращаться в замок и поднимать на ноги благородное семейство, забирая автомобиль, который купил совсем недавно. Рокот его мотора разбудил бы весь город, и тогда даже убийца узнал бы, что мы ночью наведались на кладбище.
– Держи, – Бенедикт сунул извозчику золотой. – Получишь еще столько же, если дождешься нас. И еще один, если будешь держать язык за зубами.
– Я – могила, – поклялся кэбмен.
Бенедикт легко перебрался через забор и, повозившись с замком, распахнул створку ворот, пропуская меня. У него были свои секреты, как открывать замки. Долгая жизнь чему только не научила. И на все случаи у него были свои истории.
Пока мы шли к могиле, он поведал, как справился с замком на поясе верности на одной из леди в период крестовых походов. Ее страшно ревновал муж, иначе откуда такое зверство? Закрыли любовники этот «замочек» за день до возвращения ревнивца, и женщина продолжила строить из себя праведницу.
– И тебе не было стыдно? – у меня свои принципы. Я против того, чтобы иметь связь с женатым мужчиной. А в случае с Бенедиктом – я против его «дружбы» с замужними дамами.
– Она была невероятно красива, – говоря это, он мечтательно поднял глаза к звездам. Сегодняшняя ночь подарила нам чистое небо. Заметив, как я скривилась, тут же поправился. – Но Лоренца не шла ни в какое сравнение с тобой.
Я рассмеялась.
– Ладно, можешь не перечислять, насколько лучше мои глаза–озера и губы–вишни.
Дойдя до могилы Генри, я встала перед ямкой, которая и сейчас выглядела обманчиво мелкой. Дневной дождь смыл все следы крови.
– Вот здесь в меня попала молния, – я показала, как балансировала на одной ноге и сражалась с зонтом.
– Замри, – сказал Бенедикт, обходя меня по кругу. Сняв с меня чалму, повертел головой туда–сюда, определяя траекторию полета предполагаемой пули. Пройдя к могильным камням, поводил носом, будто гончий пес. Найдя что–то, позвал меня.
– Смотри.
Я подошла ближе и увидела на памятнике, который находился за могилой мужа, свежий скол. У ангела, стоящего на коленях, отсутствовало ухо. Проведя мысленную линию, я вполне уверовала, что след оставила пуля. Чиркнув меня по голове, она практически не потеряла скорость, поэтому досталось и ангелу.
– При желании мы могли бы найти пулю.
Бенедикт покрутился, но чавкающая, напитавшаяся влагой земля, едва поросшая молодой травой, не сподвигла его на поиски. Мой любовник только купил новые замшевые перчатки и не захотел их пачкать. И упаси боже, копаться в земле голыми руками.
– А откуда стреляли? – я обернулась назад. Недалеко стояло дерево, и можно было предположить, что убийца прятался за ним. Я показала на предполагаемое укрытие пальцем.
– Нет. Не сходится, – Бенедикт покачал головой. – Пуля не имеет способности сама по себе менять траекторию, а твой череп не настолько крепок, чтобы она от него отрикошетила. Дерево, твой череп и ухо ангела должны находиться на одной прямой. А вон тот склеп вполне подошел бы под убежище убийцы.
Бенедикт направился к небольшому строению, под чьим сводом находились сразу три захоронения. Могилы давно никто не навещал, поэтому здесь было достаточно уныло. Паутина по углам. Я подняла лампу, чтобы рассмотреть каменную деву, у ног которой стояли три постамента. На одном из них была расстелена смятая газета.
– А твой убийца чистюля. Не захотел пачкать пальто, пока ждал твоего появления, – Бенедикт поднял развернутый газетный лист и прочел вслух: – «Пэл–мэл гэзет». М–да, весьма говорящее издание, названное в честь лондонской улицы с увеселительными заведениями.
Услышав название газеты, я отвела глаза в сторону.
Мне всегда казалось невероятным, как Бенедикт улавливает смену моего настроения. Вот и сейчас он налету поймал идущее от меня смущение.
– Что? – спросил он, брезгливо держа газету двумя пальцами. – Мне есть о чем волноваться?
Я кивнула.
– Мой секретарь дает в этой газете объявление о спиритических сеансах. Под колонкой «Сплетни и слухи». Чтобы наверняка заметили.
Бенедикт разложил газету на могильном постаменте, бегло осмотрел одну сторону, перевернул на другую. Газета пестрела рисунками и шаржами, поэтому он не сразу нашел нужное.
– «Известный во всем Королевстве медиум мадам Мелинда проводит спиритические сеансы по пятницам. Записываться заранее по адресу: 24, Боттом–стрит, Мун–таун, графство Винтершир. Спросить секретаря Дж. Морис».
– Ты не говорила, что наняла секретаря. И кто такой этот Дж. Морис? – Бенедикт превратился в чопорного джентльмена. Приподнятая бровь, вздернутый нос.
– Не надо ревновать. Это девушка… женщина Дженни Морис. Суфражистка, социалистка, старая дева и вообще неординарная личность.
– Надеюсь, она тебя не научит вредным идеям? – бровь и нос Бенедикта вернулись на место.
– Она активная, но я направляю ее активность в нужное для работы русло. Кстати, она прекрасно владеет оружием. Надо бы вытащить из сейфа Генри пару револьверов для самообороны.
Бенедикт вздохнул.
– Ты никогда не говорила, что у тебя дома есть оружие, – он покосился на оставленную у могилы Генри лопату. – Куда проще было бы вооружиться смит–вессоном или наганом, чем тащиться на кладбище с лопатой. Наверняка кэбмен подумал, что мы гробокопатели.
– Прости, я забыла.
– Мне не нравится, что дело принимает такой опасный оборот. Кирпич, река, теперь револьвер или винтовка. И боюсь, убийца не просто так купил газету, где вы даете объявление. Придется мне самому сопровождать тебя в салон. Ведь ты, упрямая, не бросишь работу?
– Я никогда не буду содержанкой. Говорила об этом и не раз.
  
– Хорошо. Не хочешь подчиняться мне, я сделаю тебя своей хозяйкой. С завтрашнего утра я буду у мадам Мелинды водителем. Нет времени на твое обучение. Каждый день может закончиться тем, что тебя убьют. А я не хочу так быстро терять любимую женщину. Куплю себе клетчатый кепи, водительские очки, штаны галифе и кожаную куртку. Никому не придет в голову, что за рулем сидит граф Винтерширский, кому положено днем спать.