Под сенью Великого Леса (СИ)

— Скверна, — выдохнула Джуди.
— Она повсюду… — прошептала Элоиза.
Обернувшись, Джуди с удивлением отметила, что по щекам ее струятся слезы. Дейл приобнял ее одной рукой, а Джанет и Майкл ухватились за рукав с другой. Верно. Элоиза была одной из немногих волшебниц, оставшихся на Земле, и потеря священного, магического места оказалось невосполнимой утратой.
— Можно сказать, что туристы ходят посмотреть на лучшую с начала Земли иллюзию, — с печальным вздохом добавил Самариэль.
— Смотри! — воскликнула Дианта, указывая на горизонт.
Приглядевшись, Джуди заметила, что черные полосы уходят далеко вдаль, и ей вдруг стало страшно: что, если они опоясывают весь материк? Что, если она, сама того не зная, уже имела с ними дело раньше?
— Что случается с тем, кто наступает на скверну? — дрожащим голосом спросила она.
— Скверна влияет лишь на магов, — ответил Лонси. — Точнее, лишь на того, кто знает, что он маг. Они лишаются волшебных сил и к тому же дурно себя чувствуют несколько недель. На обычных людей она не действует. У них уже нечего отбирать. Так, разве что по мелочи: легкое удушье, головокружение, мимолетный страх. Эти глупости не сравнятся с тем, что испытывает при контакте со скверной волшебник.
Джуди снова посмотрела на горизонт. Как символично. Здесь, на мысе Лендс-Энд, по легенде похоронен Мерлин. По крайней мере, это место тесно с ним связано, а Мерлин был Хранителем Леса до Дерка. Здесь же находится сосредоточение скверны, целый сгусток, какой Джуди не видывала в Великом Лесу. Волшебники начали вырождаться после смерти Артура… Джуди понимала, что все это связано единой цепью, только никак не могла понять, что же именно произошло много лет назад, когда погиб легендарный король. Она подумала о Черной Колдунье, которая оставляла такие же следы, губила все живое, по чему проходила, на что пристально смотрела дольше трех секунд. Откуда в ней это? Она ведь была ученицей Мерлина. Что, вдруг возникла в ней ужасающая мысль, если это Мерлин натворил? После смерти Артура на него навалилось горе, а предательство Мордреда вызвало ярость, которая могла вылиться в такой вот взрыв. Скверна стремительно распространилась по Земле, и магия стала исчезать.
Какой ужас.
— Великий Лес постигнет та же судьба, если мы немедленно не вернемся, — решительно сказала Гахара. — Здесь мы повидали достаточно. Теперь нам нужно вернуться домой и обо всем рассказать Дерку.
— Гахара права, — выдохнув, сказал Афлек. — Больше нам здесь делать нечего, это место все равно уже не спасти. Зато у нас еще есть шанс спасти Великий Лес. Пойдем отсюда. Не могу на это смотреть, — добавил он тише.
Упрашивать никого не пришлось, и их подавленная компания дружно двинулась по побережью обратно к фургону. Афлек сжимал руку Джуди, а она то и дело оборачивалась, пока глаза не защипало от слез. Ей становилось невыносимо от одной только мысли, что она могла жить совсем в другом мире: там, где есть магия, а чудесам никто не удивляется, потому что случаются они каждый день. Может, в этом мире у нее был бы шанс поменять отношения с родителями, оставить дом тетки Клариссы с ее отвратительными кашами и супами и избрать для себя иную судьбу? Может. Но ей достался неправильный, оскверненный мир, и жизнь в нем тоже досталась наперекосяк.
— Это дела давно минувшего прошлого, — тихо сказал Афлек, наклонившись к ней. — Но знаешь… Я никому не говорил об этом, но здесь, на Земле, ваша луна тоже говорила со мной. Ее плохо слышно здесь, ведь магия покинула ваш мир, но я все равно почувствовал ход ее мыслей. Скоро все изменится, Джуди. В Великом Лесу, во всех мирах. И на Земле тоже.
— Только в лучшую ли сторону? — горестно усмехнулась Джуди. — Слишком много в последнее время перемен. И мало какие из них сулят что-то хорошее.
Афлек промолчал. Только он собрался с мыслями для ответа, как спереди донесся пронзительный вскрик Джанет. За ней следом завопил во все горло Майкл:
— Смотрите! Это ОН!
Джуди испуганно ахнула. С другой стороны к фургону стремительно бежал Ворлак Мердил. Он потерял армию своих адептов, но даже в одиночку создавал впечатление ожившего ужаса. Земля дрожала под его могучими шагами, а трава чернела там, где он прошел. С воинственным кличем Самариэль пустился к фургону во весь опор, но прежде оттуда вырвался Чароит. Он стоял в распахнутых дверях, сверкая янтарными глазами, и прожилки на его коже пылали огнем.
 
— Быстро в машину! — закричал он. — Уезжайте! Я задержу его!
Он расправил крылья и стрелой метнулся к Ворлаку Мердилу. Поравнявшись с ним, он камнем упал вниз, и правитель Гарлана и дракон сцепились в ожесточенной схватке. Ворлак пытался оттолкнуть дракона и нагнать фургон, но Чароит бросался на него сзади и поливал пламенем, от которого мгновенно таяла нежная россыпь снега и тлела спрятавшаяся под ним трава. Ворлак не боялся огня, зато опасался острых когтей Чароита и его яростной силы: дракон наседал на Мердила, игнорируя лезвие смертоносного клинка, и это не могло не вселять ужас. Даже Ворлак уступал по силам разъяренному дракону, и не зацепив его слабое место, он не мог продолжать схватку.
— Берегись меча! — закричала Джуди Чароиту.
Афлек сгреб ее в охапку и втолкнул в фургон, куда следом почти разом ввалились, тяжело дыша, и все остальные. Самариэль завел мотор и сорвался с места, стремительно набирая скорость. В приоткрытом окне неистово свистел ветер, путая волосы на голове Джуди. Она не обращала внимание. Припав к стеклу, она наблюдала в зеркало заднего вида, как Чароит сражается с Ворлаком. Кажется, Ворлак начал понимать драконью тактику, потому что держал клинок в руках увереннее, чем раньше. Это совсем не понравилось Джуди, и она попробовала призвать на помощь всю фантазию, но на ум, как назло, ничего не приходило. Ее слишком потрясли и измотали события последних нескольких часов: сплошные погони, ссоры и неприятности.
— Там впереди побережье! — вскрикнула Элоиза. — Мы разобьемся!
— Именно так! — просиял Самариэль. — Побережье — это лучшая отправная точка, ведь это и есть граница Земли!
Вот уже показался берег. Он неумолимо приближался, принимая все более осмысленные очертания, и Джуди крепко зажмурилась, ожидая падения. Но ничего не случилось. Не было ни удара, ни всплеска воды. Позади донеслись ликующие возгласы Майкла, и Джуди приоткрыла один глаз. Местность изменилась. Пропал беспощадный ветер, не было и линии побережья, за которым плескалось беспокойное Кельтское море. Они вновь оказались в Великом Лесу, и их фургон, надсадно урча мотором, бежал по широкой дороге, петлявшей между деревьями.
— Если повезет, встретим здесь Реданию, — проговорил Мелвин. — Она часто ходит на разведку в эти места.
Джуди обернулась и посмотрела на него. Мелвин был бледен и слаб, его лицо осунулось, а под глазами залегли тени, но он продолжал упрямо держать руку Меличенты. Она по-прежнему не приходила в себя и находилась на грани между двумя мирами. «Дерк что-нибудь придумает, — убеждала себя Джуди. — Он же Великий Хранитель! Он должен что-нибудь придумать».
Но их злоключения, к сожалению, не закончились. Взглянув в зеркало заднего вида, Джуди схватила Самариэля за локоть.
— Ворлак!
— Ты выбрал не тот поворот! — раздался в это же время вскрик Мелвина. — Это дорога на болота. Разворачивайся. Машина дальше не проедет.
Не слушая его, Самариэль попробовал проехать дальше, но машина застряла в грязи. Фургон тяжело взревел, пытаясь преодолеть препятствие, но колеса увязли только сильнее. Мотор заглох и не поддавался попыткам Самариэля снова завести его.
— Мы не можем развернуться, — в ужасе прошептала Элоиза. — Он догнал нас.
Все замолчали, в окна наблюдая, как Ворлак Мердил стремительно приближается к фургону. Казалось, конец близок, и остается только выйти ему навстречу и нарочно подставить шею под клинок. Нужно было бежать, пока не поздно, но никто не мог сдвинуться с места, скованный усталостью и страхом. Вот уже стала видна каждая черточка лица Ворлака Мердила, и Джуди заметила, что зрачки у него странные, раздвоенные, а радужка действительно светится алым пламенем. Его лицо крест-накрест пересекали белые шрамы, а край рта был рваным, отчего лицо казалось жутким, потусторонним. Ворлак уже не торопился. Поигрывая окровавленным клинком, он подходил к фургону, наслаждаясь парализующим страхом жертв.