Под сенью Великого Леса (СИ)

— Голос, — позвала Джуди.
Таинственный собеседник на том конце провода весь вечер оставался на связи. Джуди до сих пор не знала, до какой степени следует ему доверять, но Голос спас их, и теперь они стали чем-то вроде союзников. Джуди то и дело обращалась к нему за советом. Как сейчас. Она перевернулась на живот, вытащила из кармана телефон и уставилась на дисплей. Входящий вызов продолжался уже несколько часов.
— Голос? — повторила Джуди.
— Я здесь, — отозвались с того конца. — Не спится? У тебя был тяжелый день.
— Никак не могу придумать, что нам делать дальше, — призналась Джуди. — И меня это мучает. Вот придем мы в город… и что дальше? Нам ведь даже не связаться с Дерком.
Голос некоторое время задумчиво молчал.
— Знаешь, у меня на родине в таких ситуациях говорили, что судьба укажет верный путь.
— И где же у тебя родина?
— Далеко. Далеко от Земли, от Великого Леса… Я почти не помню ее. Меня забрали оттуда еще ребенком.
Джуди изумленно покачала головой. До сих пор Голос оставался для нее чем-то абстрактным. Как призрачный шепот в голове. Только сейчас Джуди задумалась, что у него тоже наверняка были или есть родители, родной мир, своя собственная жизнь, которую он для чего-то тратит на телефонные разговоры с непутевой девчонкой.
— Кто ты? — спросила Джуди.
Но Голос не ответил. В его молчании заключался ответ: «Ты можешь задавать любые вопросы, но никогда не спрашивай о моей личности». Джуди разочарованно вздохнула.
— Скажи, ты хотя бы мужчина или женщина? Твой голос так изменен, что сложно понять, а ты никогда не говорил о себе в каком-то роде. Ты скрываешь даже это?
Голос рассмеялся.
— Нет, это не скрываю. Если хочешь, можешь звать меня Ванесса. Это, конечно, не мое настоящее имя, но оно всегда мне нравилось. Как думаешь, может, в другой далекой вероятности меня назвали Ванессой?
— Кто знает, — хихикнула Джуди. — Жаль, что ты не можешь сказать мне своего настоящего имени, но это ведь явно лучше, чем звать тебя Голосом, правда?
— Это точно, — хмыкнула Ванесса. И несколько ворчливо добавила: — Милая Джуди, послушай, может, ты все-таки пойдешь спать?
— Нет. Расскажи мне о Ворлаке Мердиле.
— Не знала, что страшные сказки на ночь помогают тебе уснуть.
— Пожалуйста! — взмолилась Джуди. — Я ничего о нем не знаю, кроме того, что он очень опасен, а в его служении находятся жуткие твари, похожие на орков. Я думаю, что врага надо знать в лицо.
Ванесса протяжно вздохнула.
— Ладно, хорошо. Ты сама напросилась. Только потом не жалуйся, что ты остаток ночи не могла уснуть или тебя мучили кошмары, договорились? Я думаю, ты и без меня знаешь, что Ворлак Мердил — предводитель Гарлана, его единственный Король и Властелин. Именно так в точности и звучит его титул. Он потомок древнего клана Мердил, его давным-давно создал маг по имени Кайн. В Гарлане уже долгие века — а там они длятся по двести семьдесят лет — процветает культ этого клана, ему поклоняются все разумные волшебники, а те, кто считает Мердилов пережитком прошлого или бездарными правителями, быстро встречают свою смерть. Мердилы правят в Гарлане уже много лет, и еще никому не удавалось отвоевать у них престол. Полагаю, потому, что почти все они, как Ворлак, хитры, коварны и безжалостны. Исключением были разве что братья Майлок и Гаррен. Майлок был гением своего рода, благородным рыцарем, который вытащил мир из бездны в тяжелую для него эпоху. Гаррен же отличился, как редкостный идиот. Ну, об идиотах можно рассуждать вечно, так что давай лучше вернемся к Ворлаку.
В нем уже, конечно, не так много благородной крови Мердилов. Но его мать, Элайза, была из рода Кремлин, известного своими убийцами и лучшими во всем мире ворами. Иными словами, Ворлак — этакое супер-зло, в котором смешалось худшее от отца и лучшее от матери. К чему я это говорю… От матери он взял лучшее: ее хладнокровность, спокойствие, умение трезво оценить ситуацию и очень точно ее просчитать. Он славится в своем клане, как великий стратег и отличный полководец, редкостный хитрец и умелец всех обвести вокруг пальца. Он всегда выходит победителем. Из любых сделок, из всех игр, которые затевали с ним хитроумные пришельцы из других миров. Внизу под замком, еще ниже секретного хода, расположены катакомбы, и они полны костей его жертв, которые думали, что сумеют стать хищниками. От отца же он забрал худшее: его неистовство, злобу и сумасшествие. Отец Ворлака, Гейн, в последние несколько лет своей жизни совсем слетел с катушек, отдавал жуткие приказы и не щадил никого, даже семью и верных слуг. В Ворлаке тоже это есть. Его звериная сущность то и дело прорывается сквозь маску равнодушия, а глаза полыхают огнем, который так пугает его врагов… Я, кстати, последнее предложение зачитала, про клан Мердил даже есть отдельная книжка. Довольно любопытная. Если мы однажды встретимся, я тебе непременно дам почитать.
 
Сердце Джуди пропустило удар.
— А мы можем встретиться?
— Когда-нибудь, — неопределенно ответила Ванесса. — Когда ситуация будет… благоприятней. Ну, слушай дальше. Про характер Ворлака я тебе уже рассказала. Он был таким с самого детства. Всегда унижал братьев и сестер, лез в драки, когда они заявляли, что он не прав, и был беспощаден даже к своей самой маленькой сестренке, которую так любила Элайза. Однажды они играли в саду, и он в шутку столкнул ее в колодец. Ей было пять. Понимаешь, чем это закончилось. Элайза, не выдержав горя, сбросилась со скалы. Думаю, именно это и пробудило сумасшествие, которое долгие годы дремало в душе Гейна… Он ведь любил ее, пускай и по-своему. Когда Гейн узнал, кто виноват в смерти Элайзы и его самой юной дочери, он вывел Ворлака из игры. Он отослал его из дворца и наказал никогда не возвращаться. Сказал, чтобы тот и думать забыл о престоле, и покуда Гейн жив, не видать Ворлаку трона, как своих ушей. Сказано — сделано. Ворлак не стал пачкать руки, он нанял для убийства отца двух отличных ребят из клана матушки. Он покинул крепость, куда его сослали, обманув стражу, и тайком вернулся во дворец. Здесь он провел убийц по секретному ходу под замком и оставил выполнять свою работу. После смерти Гейна Мердила между братьями и сестрами — а женщины в Гарлане имеют право единолично управлять миром — началась борьба за власть. Самая беспощадная и кровопролитная, пожалуй, за всю историю мира. Не считая погибшей малышки, у Элайзы и Гейна было семь отпрысков.
— Разве престол не наследуется по старшинству? — удивилась Джуди.
— В цивилизованных странах — да. На худой конец, правитель оставляет после себя преемника, и смуты возникают редко, в том случае, если по какой-то причине наследник престола не был назван. Но только не в Гарлане. Этот мир живет по другим правилам, и в нем королем становится тот, кто сумел пробиться к трону. И Ворлак пробивался со всем неистовством и яростью. Он ловко обставлял своих братьев и сестер. Некоторых он убивал, обставив дело как несчастный случай, других обманом ссылал в другие миры или бросал в темницу крепости, где жил в то время. В открытом поединке он встретился только с самым хитрым, живучим и сильным членом своей семьи, старшим братом Остином. Их битва длилась долго, ужасно долго, но в конце концов Ворлак победил. Остин был единственным, кого Ворлак уважал в семье, и потому он не смог поднять меч для убийства. Я знаю только, что Остин был тяжело ранен в том бою и навсегда лишился возможности ходить. Что случилось с ним после воцарения Ворлака, никто не знает, но поговаривают, будто Ворлак обустроил ему логово где-то на самом краю света.
Итак, Ворлак одолел всех своих врагов и наконец стал править Гарланом. Правда, он так стремился к власти не столько из-за светлых побуждений улучшить жизнь королевства. Из своего правления он извлекал и извлекает сейчас немалую выгоду. Он путает посланников из других миров, заставляет их подписывать договоры, которые невозможно нарушить и которые требуют от них невозможного. Уже не один мир попался в его ловушку! Бельмом на глазу Ворлака остаются только Дерк и Редания, Хранитель Великого Леса и Белая Колдунья. Они могущественны и опасны, к тому же крайне умны и не поведутся на уловки Ворлака. Он борется с ними уже много лет, и недавнее похищение чертежей повергло его в ярость. Теперь он желает отомстить тем, кто посмел сорвать его планы.