Собственность заключенного (СИ)

  
Bambie
 
Собственность заключенного
   
Глава 1
 
Женя 
— Мы снимаем прямой репортаж с места событий. Прямо сейчас заключенные исправительной колонии номер пять подняли бунт, взяли три заложника из медицинского персонала и устроили пожар в нежилой части помещения. Они требуют лучшие условия для своего содержания и жалуются на произвол со стороны надзирателей… Со своей стороны администрация колонии настаивает на том, что бунт подняла определенная группа людей, имеющая влияние. Так называемые в простонародье, воры в законе…
  
Бах! Громкий звук сигнализации меня обрывает на полуслове, машинально пригибаюсь, боясь, что один из летящих камней попадет мне в голову. Снова раздается громкий звук на этот раз хлопка, закладывающий уши.
— Тема! Тема! — кричу, оборачиваясь по сторонам, но дым от подоженных шин застилает глаза.
Ничего не видно, едкий запах врезается в нос, отчего становится трудно дышать и я захожусь кашлем.
Проклятье! Да где же Серединский?
— Тема! — снова кричу, но мой голос утопает в шуме. 
Похоже, придется искать. Наверное потерял меня в дыме, и сейчас где-то недалеко стоит. Главное, не паниковать.
Собрав волю в кулак, выпрямляюсь, моргаю несколько раз и оборачиваюсь по сторонам, пытаясь во всем беспорядке найти своего оператора, но бестолку. За плотной завесой дыма ничего не разглядеть.
И дернул меня черт потащиться на эту съемку! И ведь говорили: «Не лезь! Пусть парни едут! Опасно же!». Ага, щас! Кто там будет слушать… Вот, глупая же!
— Серединский!
В ответ летит град камней, и я снова пригибаюсь. В таком полусогнутом положении делаю несколько шагов вперед… Или назад? Проклятье, куда я вообще иду?
Дыма становится еще больше, отчего глаза начинают слезиться. Прикрываю рот рукавом, продолжая куда-то двигаться. Неожиданно в дыму различаю нечеткий силуэт…
Ага! Человек!
До меня доносятся голоса, и я заметно выдыхаю, осознавая что все-таки куда-то вышла и не задохнусь от угарного газа.
Радости нет предела ровно до того момента, пока я не подхожу к ним…
— Эй, Костыль, смотри какой сюрприз! — хватает меня сбоку кто-то за руку и тянет на себя.
— Отпустите! — испуганно взвизгиваю, но в ответ слышу только грубоватый смех, от которого у меня сердце обрывается.
Неужели… Неужели я пошла не в ту сторону?
Передо мной вырастают еще два мужика среднего возраста. Судя по темной мешковатой форме с нашивками, они заключенные.
— Отпустите меня! — требовательным тоном выкрикиваю. — Я журналист федерального канала!
— Какая строптивая крошка, — хмыкает тот, который держит меня за руку. У него бледный шрам рассекающий глаз и гнилые зубы, на которых расплывается плотоядная ухмылка. — Журналисточка, говоришь? — недобро прищуривается. — Слышь, Костыль, у тебя была журналисточка?
— Не-а, — отвечает ему рядом стоящий мужик. Из примечательного у него только высокий рост и неестественная худоба. Видимо отсюда и прозвище — Костыль. — Но сейчас будет!
Липкий страх ползет по спине.
Нет. Нет. Этого не может произойти… Понимая, что сейчас может случиться нечто отвратительное и ужасное, я чудом вырываюсь из хватки зека. Момент неожиданности работает на меня, поэтому прежде чем кто-нибудь из троицы успевает очухаться, я стремглав бросаюсь в противоположную от них сторону. Спотыкаюсь об какой-то штырь, но на адреналине совершенно не чувствую боли. 
— Стой! Стой! — кричат эти троя догоняя, и я ускоряюсь.
«Только бы не упасть. Только бы не упасть» — как мантру повторяю про себя.
Господи, пожалуйста, пусть они отстанут! Я больше никогда не буду нарываться, клянусь! Потому что именно из-за своей глупости и самонадеянности, я оказалась в этой ситуации.
Когда передо мной вырастает стена, осознаю что снова бежала не туда… И вместо того, чтобы добежать до относительно безопасного участка, где снимают журналисты и стоят полицейские, я добежала до самой тюрьмы.
И пути назад нет, потому что мне на пятки наступают заключенные, которые явно не собираются провести меня за ручку до дома.
— Хмурый, она здесь! — орет тот который Костыль.
И я снова срываюсь с места. Добегаю до железной двери, толкаю ее и врываюсь в здание. К моему облегчению, тут пусто. Бегу по коридорам, сворачиваю один за одним, хочу подняться на верхний этаж, но железная решетка заперта, поэтому приходится спуститься на нижний. В подвал.
— Где эта сука? — орет один из преследователей.
— Может, наверх побежала?
— Иди, проверь! А я вниз! — отдает приказ скорее всего Хмурый.
Черт!
Добегаю до конца коридора. И все, тупик.
В ужасе оборачиваясь по сторонам, забегаю за решетку и, захлопнув, поворачиваю железный ключ в замке и бросаю в угол. Знаю, такая себе защита, но это все что у меня есть на данный момент.
Дрожу от страха, вцепившись липкими ладошками в ткань грязных брюк.
Он проходит по коридору медленно, крадучись, точно знает, что я загнанный в угол зверек.
— Эй, спускайтесь! Девка внизу!
Подавляю всхлип, рвущийся наружу. Меня буквально трясет, настолько я напугана. Хлипкая решетка не внушает доверия, и мой мозг уже подкидывает неприятные картинки недалекого будущего.
Те двое приводят с собой еще несколько человек. И среди них точно нет того, кто бы мне помог.
— Эй, крошка, выбирайся оттуда! Я покажу тебе, что такое настоящий мужик! — гадко ухмыляясь и хватаясь за причинное место, кричит через решетку какой-то тип.
— Ты таких даже и не видела в своем шоу-бизнесе! — орет уже другой, хватаясь рукой за решетку и сильно ее дергая, отчего я вздрагиваю, а мое сердце уходит в пятки.
Вообще-то я не из шоу-бизнеса. Я всего лишь глупая журналистка, которая поехала снимать репортаж про бунт в тюрьме. И что в итоге? В итоге, я оказалась наедине в темном помещении с десятком уголовников, для которых убийство и насилие образ жизни. Если я выберусь отсюда живой, уволюсь к чертовой матери, выйду замуж за хорошего парня, того же Анохина, что таскается за мной по пятам, и нарожаю кучу детишек. В бездну карьеру и амбиции!
С сомнением кошусь на решетку, которую расшатывают заключенные с дикими криками, и пячусь к стене.
И нужно было мне именно сегодня вызываться на съемку! Все хотела выслужиться, показать себя! Показала, блин!
Все вышло из-под контроля. Я всего-лишь хотела заснять побольше, чем остальные… Эксклюзив, чтобы меня перестали на работе считать досадным недоразумением и недоучкой (как выражается наш главред, отвратительный тип!). И вот, что получила! Все, что я в данный момент могу предпринять — это молиться, чтобы бунт подавили раньше и заключенных разогнали, прежде чем решетка сорвется с петель. И, судя по жалобному скрипу, сегодня не мой второй день рождения.
— Крошка, ты чувствуешь? Мы уже близко! — выкрикивает один из них. Я уже не различаю кто.
Глаза застилают слезы, меня накрывает истерикой, и я просто вжимаюсь сильнее в стену, словно пытаясь с ней срастись.
Господи, пожалуйста, пусть этот кошмар закончится! Но Бог остается равнодушным к моим молитвам, потому что в следующую секунду решетка с грохотом валится на пол. Из меня вырывается сдавленный писк, но пошевелиться не могу. Ужас сковывает тело, точно цепями.
Впрочем, будем откровенны, если бы я могла пошевелиться, это бы мне мало помогло. Мне вообще сейчас мало что поможет кроме чуда.
— Попалась, крошка! — с алчным блеском в глазах протягивает тот самый заключенный со шрамом на глазу.
— Прошу, пожалуйста, не нужно, — трясясь и захлебываясь слезами, выдавливаю.
  
— Ну, тише-тише, испугалась? — приторно-сладким голосом воркочет. — Мы же не обидеть тебя хотим, а приятно сделать!
— Заканчивай с ней сюсюкаться, Хмурый! — нетерпеливо кто-то орет. — Тащи девку сюда!
Хмурый крепко хватает меня за руку, и, больше не церемонясь, тащит под ободряющие крики в толпу, которая уже успела образовать круг.